СЕКС ВИДЕО
Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

ТЮРМЕРИКА (часть 2)

  1. Читай
  2. Креативы
В клетке то холодно то жарко: наверху в стене отдушина, из которой попеременно дует холодный и горячий воздух, температура снижается градусов до десяти, затем подымается до тридцати. И так каждый час. Я сплю на пластиковом матрасе со встроенной подушкой — возвышение такое в изголовье, от которого шею ломит. Скрючиваюсь на оставшиеся метр или полтора, пробую спать. Покрывало — тонкий плед.
Сосед — Джефф, домашний насильник и христианин, храпит как трактор буксующий в грязи... с захлебами, с переливами, что-то бормочет во сне. Он получает кое-какие денежки от своей подруги (от той, которую с лестницы спустил) и позволяет себе вкусности типа порошковых сладких газировок и китайской лапши. Пакетик
с напитком всегда стоит рядом, он из него ночью отхлебывает, затем в туалет ползет, унитаз шумит как реактивный самолет.
Воду я пью из крана, порошковые напитки не идут. Выдают их нам в маленьких фунтиках, что там внутри неизвестно, отдаю Джеффу. Кружек нет. Он разбавляет дринк в пластиковом пакете, пьет да похваливает.
Познакомился с некоторыми постояльцами. Есть черный один, гигант, клетка напротив. Похож на Хулка, мускулистый, килограмм сто пятьдесят, Ленни зовут, четвертый год тут. Говорят, за тройное убийство. Он все время подает апелляции, его пока не судили, время оттягивает, светит смертная казнь. Ленни получает деньги с воли, жует сладости, чипсы. Вечером, когда нас запирают по клеткам, он долго еще сидит в зале, смотрит телик. Есть тут ящик старенький, на стене висит, единственное развлечение кроме карт и шахмат. Книг мало, в уголке стоят, я их все уже перечитал, даже Библию
от корки до корки.
В соседней клетке сидит белый парень, Джордж зовут. За ограбление. Супруга его в этой же тюрьме, в женской части. Весточки от нее каждый день получает, показывал письма в губной помаде. Джордж их не сразу открывает, а сначала любовно рассматривает, потом целует, нюхает... прикрыв глаза вдыхает какой-то аромат, в общем целая метафизическая церемония, этим и живет. Ну и ответы ей пишет, Бонни и Клайд. Грабили квартиры вдвоем, пока их видеокамеры не запечатлели, в новостях показывали,
по семь лет грозит. Джордж веселый, не парится, качается себе в уголке и только о своей любимой и говорит. Когда выйдут, в Аризону уедут, там земля в пустыне дешевая, глиняный домик построят, травку будут курить и жить как хиппи, подальше от крысиных бегов и федералов.
Его сосед по клетке, Ларри, сидит за вождение в нетрезвом виде и побег
от полиции. Срок — три с половиной года. Рассказывал: ехал по хайвэю, копы сзади привязались, номера пробивают. А он уже сидел раньше за вождение под влиянием. Едет, «Нирвану» слушает, гамбургер жует, картошечка на сиденье, в кетчуп ее макает, пивом запивает, под сиденьем упаковка. Когда коп включил мигалку, Ларри почему-то запаниковал и стал от него удирать. Еще четыре патрульные машины подключились, вертолет, даже местный канал новостей, по телеку показывали. Ларри заехал на мост, припарковался и прыгнул в Миссисипи. Катер его подобрал, хорошо хоть аллигаторы
не сожрали. Пьянство за рулем — полтора года, побег — еще два. Рад что легко отделался. Время, говорит, летит быстро, отдохнет, подкачается, а то растолстел на воле.
Педофил один сидит тут. Художник. Разрисовывает конверты за два бакса, красиво работает карандашом. Кстати, это хлеб в тюрьме, уметь карандашиком рисовать. Я его спросил за что сидит, он мне виновато рассказал: познакомился с девушкой онлайн, она сказала ей восемнадцать. Встретились, позанимались сексом, и тут она признается: мне шестнадцать. Но, говорит, не переживай, ты мне нравишься, все будет ок. А у Джима дом свой выплаченный, наследство от родителей осталось. Девочка, конечно, рассказала маме, та стала Джима шантажировать. Всё им отдал, но все равно арестовали. Теперь лет пятнадцать грозит, хорошо хоть рисовать умеет.
Сокамерник у него черный был, когда узнал про статью, то попытался ночью задушить его подушкой, охрана прибежала, художника в другую тюрьму, а черному прибавили пять лет за попытку убийства.
Зэки тут не особо исповедаются, историями не делятся, каждый сосед по клетке — потенциальный стукач. Часто бывает, идут на слушание, а там бывший сокамерник,
с которым когда-то откровенничал, показания дает, чтобы себе срок скосить. Так что лучше молчать и ждать свой судный день втихаря.
В зале окон нет, только в клетке одно крохотное оконце, на нем решетки
и металлическая сетка забитая вековой пылью, комар не пролетит. Сколько народу смотрело на улицу сквозь эти узоры, мечтая о свободе, завидуя птицам.
Я еще не встретил ни одного, кто впервые в тюрьме. Многие отсидели
по несколько раз: сел, вышел, продал наркоту, вернулся. Как говорит Дэн, мой русский приятель: «Это ад. Мы в аду».
Пятого мая меня перевели в Янгстаун, полтора часа езды от Кливленда,
в федеральную частную тюрьму. Вызвали по спикерфону когда все еще заперты были. Джефф тоже вскочил (тут каждое передвижение большое событие), пожелал мне удачи, даже молитву бойкую прошептал. Меня отвели в лифт вместе с молодым лохматым негром. В лифте он начал возмущаться что наручники жмут запястья, матом на охрану, те долго не церемонились, схватили его за патлы и мордой об стенку. Кровь хлынула, он полетел на пол, охранники давай мутузить его ботинками. Я прижался к стене. Его выволокли в холл, меня в приемную. Намотали цепи на руки, ноги, пояс, посадили в бусик и отвезли в Янгстаун, Огайо — в федеральную частную тюрьму.

Статистика говорит: около 2.3 миллионов заключенных сидят в настоящий момент в тюрьмах США, больше чем в 35 крупнейших европейских странах, вместе взятых. Ни одно общество, за всю историю цивилизации, не лишало свободы такое огромное количество собственных граждан, при том, что эта страна провозглашает себя самой свободной в мире. В США сидят двадцать пять процентов заключенных всего земного шара, учитывая что население этой страны составляет всего лишь пять процентов планеты. В 1972 году в Америке было триста тысяч заключенных, в 2014-ом — два миллиона триста тысяч, на два миллиона больше. Двадцать лет тому назад в США было пять частных тюрем, теперь их сто сорок.
Что произошло за эти двадцать лет, почему так много народу за решеткой? Частные тюрьмы одна из самых быстро развивающихся индустрий, это многомиллионная промышленность, она имеет свои выставки, конференции, вебсайты, интернет каталоги, архитектурные и строительные компании, инвестиционные фонды, свои батальоны тюремной вооруженной охраны. Эта индустрия заинтересована держать людей взаперти, корпорации получают доходы от дешевой рабсилы, чем выше сроки, тем выше доходы. Статистика преступности в США, за последние двадцать лет, стабильно идет вниз, между тем количество заключенных растет. Большинство правонарушений в Америке, это продажа наркотиков в микроскопических количествах.
Федеральные законы предусматривают пять лет лишения свободы, без права досрочного освобождения, за хранение пяти грамм крэка (дешевая смесь из кокаина),
а за полкило чистого кокаина, срок тоже пять лет. За крэк в сто раз больше. Кокаин принимают в основном белые и средний класс, крэк — черные и латинос. Уровень преступности в США снизился на половину с начала 90-х, тем не менее, в тюрьмах сейчас сидят на пятьдесят процентов больше народу. А в частных тюрьмах количество заключенных увеличилось на 1600 процентов. Если рабство законно только
по отношению к заключенным, тогда имеет смысл пересадить побольше людей
и превратить их легально в рабов. Это не система правосудия, это бизнес.
Прибыли в новое место после обеда. Серое двухэтажное строение, заборы
с колючей проволокой, свинцовые облака плывут. Одни ворота открылись, вторые, третьи... заезжаем... охрана с автоматами, снимают цепи, наконец.
Оформление, двенадцать часов в приемной, железная скамья. В соседней клетке латинос человек сорок, нелегалы, галдят по-испански, на стенке телик, футбол на всю громкость. Служащие тюрьмы спокойно делают свою работу за стойкой, мониторы, факсы, принтеры, оформляют гостей, кофе попивают, шуточки, привет женам передают, полы блестят, охрана не враждебная, сидят себе щелкают на компах, переговариваются тихо. Две смены поменялись, пока я ждал.
При оформлении дали анкету пространную в четыре листа, вопросы: «сумасшедший ли? думаешь о самоубийстве? слышишь ли голоса? умеешь бомбу

мастерить? мечтаешь кого-нить убить? робеешь ли при виде крупных негров? раздражает ли сильный шум?»
На два вопроса я ответил утвердительно: «да, шум раздражает и крупные негры, тоже напрягают». Они пошептались между собой, позвонили куда-то и обещали посадить в «тихий» зал, где сидят в основном белые. Надо же, думаю, сервис.
К полуночи наконец оформили, в медпункт, укол против туберкулеза и отвели в «тихий» зал. Поселили в клетку с двумя зэками, один белый, другой черный. Белый жутко храпел, поспать не удалось.
Завтрак в пять утра. Все шуршат потихоньку, жуют, медленные беседы. Подсаживаюсь с подносом за стол к двум «тихим». Белые, прилично выглядящие, сравнительно приветливые, глядят на меня с любопытством, пытаются понять какая
у меня статья и что за птица. Справа парнишка лет двадцати пяти, кличка — Карандаш, вылитый программист, слева — тип лет шестидесяти, Брент зовут, на запястьях бинты, на голове пластырь.
Спрашиваю Карандаша: «за что сидишь?» Он так глазки на меня поднял, посмотрел.
— «СН», — отвечает.
— «СН»?
Спрашиваю Брента: «А ты за что?»
— Тоже «СН», — отвечает и глядит на меня с любопытством.
— А что такое «СН»? — спрашиваю.
— Сексуальный насильник, — отвечает Карандаш.
— Сексуальный насильник? — оглядываю паренька... худой, ну может килограмм
сорок, на него дунуть — улетит.
— Кого ж ты мог насиловать?
Он так пристыженно глаза опустил и ничего не ответил. Мол, узнаешь попозже,
наберись терпения.
Спрашиваю Брента: «...а что с руками?»
— Вены резал... — отвечает. — Моя клетка напротив будки охраны, услышали
когда я упал, головой об пол стукнулся, в медпункт отвезли. — А почему вены резал?
— Мне пятьдесят пять лет, срок мой — пятьдесят... какой смысл жить... все равно убьют в тюрьме. С такой статьей долго не живут, лучше самому это сделать... Но тут следят, даже повеситься сложно. Одному парню правда удалось, художником был, конверты рисовал... его на прошлой неделе сюда перевели из Кливленда, вчера
на простынях повесился. Вчера ночью.
Он показал на клетку на втором этаже.
— Вон там... видишь... комнату опечатали.
Тихо, то тихо в этом зале, но атмосфера тягости висит в воздухе, чё-то мне
тревожно тут. В Кливленде, хоть и грязно было, шумно, жрачка ужасная, но у народа сроки были пустяковые, кто кому по морде заехал, получай три месяца в обезьяннике... или наркоту нашли в машине, ну пять лет там светит, а тут? Пятьдесят лет?!
Брент неторопливо рассказал свою историю... а куда спешить, пол века сидеть. Программистом был, в Сан Хосе обитал, двести тысяч в год зарабатывал... дом, яхта,

выплывал в San Francisco Bay на уикенд с женой, на закат смотрели, в Таиланд — Камбоджу в отпуск летали, попутно к апокалипсису готовились, подвал вырыли под домом, запас продовольствия на несколько лет, оружия арсенал. Федералы ему терроризм приписали, мол государственный переворот готовил. Позже я узнал, что Брент был педофил, а в компе нашли гигабайты детского порно.
Меня перевели в клетку номер сто двадцать пять на втором этаже. Тут узкое окошко, сантиметров десять в ширину и полтора высотой. За окном три высоких забора
с колючей проволокой и электричеством. Дальше — зеленеющий лес, весна, голубое небо и свобода.
Сокамерника моего зовут Джош, белый, лет двадцати пяти, толстый, принимает антидепрессанты. Никогда не работал, в игры рубился на компе, жил с мамой, увлекся порно, в том числе — детским. Их вычисляют так: федерал подает объявление онлайн, мол, юная девочка или мальчик познакомится с взрослым дядей. Педофил отзывается, начинается переписка, иногда она может длится месяцы, даже годы, чтобы солидное построить дело. Потом, либо назначается свидание, куда преступник приезжает и его арестовывают, либо судья выписывает ордер на обыск, федералы заваливаются в гости в три утра, конфискуют компы и документы. Сроки немалые, от пяти до пожизненно.
Джошу светит двадцать лет. Арестовали его в декабре прошлого года,
но выпустили под залог. Будучи на воле, он украл джип у своей сестры, решил бежать. Детального плана не было, накурился дури и помчался по главной улице в сторону хайвэя. Там еще объездная дорога была вдоль речки, но Джош принял решение ехать прямо, путь короче. Проезжая мимо полицейского участка, он нагнулся чтобы копы его не узнали
за рулем и врезался в столб. До сих пор жалеет, что в обход не поехал. Когда в участке объяснения давал, написал что пол у него... «женский». Почему «женский»? — спросили менты. «Пи... да что не поехал в обход» — ответил Джош.
За порно, за угон, за повреждение государственного столба, за вождение под влиянием наркотиков — восемнадцать лет. За то, что наврал в анкете (написал «женский» пол вместо мужского), еще два года прибавили.
В нижней клетке три мекса поселились, слышу их через вентиляцию, бла-бла-бла на испанском. Не могу уснуть, мысли мешают, настроение плавает, иногда успокаиваюсь, но чаще мучают терзания, вспоминая остановку и обыск. Адвокат обещает получить
у полиции видео обыска, там, он говорит, видно, что меня остановили и обыскали нелегально, и меня, мол, гарантированно отпустят.
Как я мечтаю каждый день, что меня вдруг вызовут по интеркому и скажут: "сорри, все ок, вы свободны". И я поеду на такси за своей машиной, сяду и не остановлюсь до самого аэропорта в Нью-Йорке. А там — на самолет и домой... в село глухое, где нет федералов. Огород, подвал, речка, выращиваю огурцы, помидоры. Но это мечты. Пока я сижу в клетке с придурком, которому грозит двадцать лет. А сколько мне светит? Без понятия.

Народ тут меняется постоянно, одни исчезают, ночью отбывают, другие появляются, но есть и старожилы. Один из них — Тони, индус, жрачку раздает. Он на всех работах тут, лишь бы оставаться занятым, время быстрее идет. Его депортируют после отсидки, срок у него семь лет. Грозило тридцать, но пришлось сотрудничать с ФБР,
иначе бы никогда не вышел, а так еще пять лет и свободен.
Два с половиной года уже сидит в этой тюрьме. Их целая банда индусов была, перевозка кокаина, США — Канада. Тони перевозил порошок в колесах. Это была его первая самостоятельная поездка, он даже не знал, где именно наркота запрятана, его дело было ехать. Но вот что произошло: лето, жара, в Аризоне свыше сорока градусов. Тони едет нон-стоп, на второй день надо быть у границы с Канадой, там меняться прицепами.
И вот, от жары резина перегрелась и один скат взорвался!! Порошок взлетел вверх фейерверком, хайвэй белый в кокаине. Некоторые останавливались и даже нюхали прям на дороге... траки мчатся мимо, а они кокс собирают... Правда, трасса через пять минут была перекрыта, вертолеты, батальон копов, канал новостей, даже документальный фильм про эту шайку снимали, но Тони с киношниками отказался общаться, и так живым бы домой добраться, а там схорониться. Фамилию поменяет, переедет в Гималаи, спрячется
в горах и забудет про тюрьмерику.
Таков план, а пока Тони душевые кабинки моет, еду раздает, но не унывает, скоро... скоро отсюда в обычную тюрьму... еще чуть-чуть, срок свой он уже знает, вину признал, договор подписал, еще пять лет и всё — свободен. А сколько планов на воле, сколько возможностей, “только отпустите, про кокаин забыл, буду честно жить – мечтает Тони — честно пре-честно... буду медитировать, муху не обижу, только отпустите».
Еще один долгожитель этого зала — Ларри, шестьдесят три года, белый, хромой, лысый, злой, доктор биологических наук, в прошлом профессор, а сейчас — педофил. Но говорит, что не виноват, недоразумение, мол, скоро разберутся и выпустят. Федералы предложили подписать соглашение о виновности и отсидеть пять лет, но Ларри твердит что невиновен и подписывать ничего не собирается. Он полтора года тут, а раньше еще два года в бразильской тюрьме отсидел. Там они по восемь человек в клетке, на полу спали, крысы через вентиляцию в гости наведывались, на тараканов и клопов уж
и внимания не обращали.
Ларри преподавал биологию в университете Рио де Жанейро, был женат
на красавице аспирантке с круглой задницей, карими глазами, волнистыми каштановыми волосами, нежными чувственными губами и мягкими ласковыми руками... об остальном он умалчивает, иначе — слезы... сморщится, прикроет лицо ладонью, зашмыгает носом, отворачивается и ковыляет к себе в клетку.
Его посадили за детское порно, но профессор утверждает, что там была сетка учебных компьютеров по всему факультету, инфа передавалась и путешествовала между машинами, почему именно его арестовали? Всё отобрали, на одних лишь адвокатов триста тыщ ушло, жена испарилась как бразильский дым, все его забыли, только сестра осталась, она ему и помогает.

Ларри в калеку превратился от страданий, а ведь бодрячком еще недавно был. Теперь же, из-за стресса ноги отказывают, на костылях ходит, жалкое зрелище — доктор наук, бывший Дон Жуан, ковыляющий с заплаканным лицом.
Тут мексиканская диета: фасоль да рис каждый день. Напитки: порошковая химия. У кого есть деньги, заказывают жрачку в тюремном шопе, там ассортимент заправки,
но взаперти все это кажется деликатесом: чипсы, конфеты, кола, консервы, печенье, сахар, китайская лапша.
Адвокат на мои звонки не отвечает, а марок выслать письмо пока нету. Как просто вопросы со связью решались на воле: емэйл, звонки, соцсети... а здесь ничего не остается, лишь ждать.
Полно времени на размышления: как много лишнего было в жизни... надо было все отбрасывать, весь тот мусор, что крутился словно сателлиты вокруг нас. Как мало нужно на самом деле... Я бы сейчас отказался от многого что волновало меня раньше... оставил бы только самое главное: жить с радостью в душе, работать чуть-чуть для самого необходимого, крыша над головой, еда на столе.
Редко с кем общаюсь, иногда спускаюсь в зал, но в основном сижу в клетке. Внизу, за столами, полно педофилов и как-то стремно в их компании находиться. Это не уличные хулиганы или мелкие продавцы наркоты, а интеллигентного вида белые мужчины
от сорока до шестидесяти лет. И им почти по столько же предстоит сидеть в тюрьме.
Написал начальству, чтобы перевели в другой блок, но ответа не последовало. Напишу и адвокату об этом. Но пока терпимо. Bunky* тихий, примет свои таблетки и спать.
Тут два раза в день вызывают на прием медикаментов. Я так посмотрел на очередь, процентов сорок принимают антидепрессанты и снотворное. А потом спят
по шестнадцать часов, только на жрачку выползают.
Сокамерника моего закрыли в карцер, так что я впервые один в камере. Давно я
не чувствовал такой кайф от уединения... смотрел в окно, на весеннюю красоту, на облака над лесом, и вдруг радость внезапно просочилась в сердце... ниоткуда, из ничего... восторг такой, что слезы навернулись на глаза.
Bunky* Со-камерник
Недолго я побалдел один, ровно сутки. Подселили чернокожего. Тоней зовут. Пятьдесят пять лет, гангстерский походняк, красные кроссовки, повязка черная на голове как у бедуина.
«Сижу тихо на парковке, в своей машине, никого не трогаю — рассказывает Тоней — а рядом, на асфальте, пистолет валяется. Я так посматриваю на него, но жду и оглядываюсь... это и копы могли подкинуть, чтобы я подобрал... они же за мной следят... я ведь раньше сидел, на меня досье пять ящиков... они даже цвет моего говна знают. Сижу... ничего не делаю... музычку так тихо включил... у меня классные саббуферы в багажнике... но я негромко, так чтоб только я слышал... сижу... курю... хотел и косячок скрутить, но пока не буду... мало ли, щас может и приедут лягавые...

у меня нюх на них есть... я их постоянно в заднее зеркало вижу... смотрю в зеркало... а- а... вон он пидор, едет и номера мои пробивает... никак не оставят нас нигеров в покое, всех хотят пересадить.
Так я сидел там около получасика где-то... на часы не смотрел... не помню...
у меня память неважная... Сижу, оглядываюсь... никого нет, только гомик один
с собачкой, с белым пуделем гуляет, и так на меня косится... А надо сказать что у меня БМВ черный, нафаршированный... диски, цацки... блестит, даже перламутр ему дал сверху, на солнце переливается, это чтоб негритянок привлекать, они на блестящее бегут... я у кузена своего запчасти покупаю... иногда на крэк меняю... у него гараж... он там ворованные тачки разбирает... Он тоже сидел лет двадцать, но щас дома, передышка от тюрьмы... мастерскую открыл... а что еще делать... нам же везде суки «белые» двери позакрывали... Не в обиду, ты белый, но ты русский... это как бы не совсем белый... ты ведь тоже копов ненавидишь?
— Ну, после чего меня посреди хайвэя тормознули ни с того ни с сего, все отобрали и в тюрьму, то — да... смешанные чувства к блюстителям порядка.
— Ну вот, я знаю... по глазам вижу что не любишь копов... а кто их любит... только они друг друга любят, пидарасы... Так вот, я сижу и подумываю как выйти
из машины и так легонько толкнуть ногой пистолет... ну так, как будто прогуливаюсь и вроде задел случайно... ударил ногой... Я в этих же красных кроссовках был... это «Майкл Джордан», триста баксов пара.
— Триста баксов за эти штиблеты?
Тоней так посмотрел на меня, обмерил взглядом, даже какая-то презрительность мелькнула в глазах, и мне стало почему-то неудобно, оттого что не разбираюсь
в кроссовках.
— Да это я их купил за триста, потому что с трупа сняли, а так они три тыщи стоят. Вы же там в России, в чем ходите? В сапогах, наверное... хорошей обуви и не видели...
а я могу сейчас эти ботинки продать за тысячу... нет, за полторы... — он наклонился, сдул невидимую пылинку с них и о чем-то задумался... — Так... о чем я говорил? — он почесал башку, снял тряпицу, осмотрел ее, завязал обратно.
— О кроссовках... о цене...
— А-а... да-да... Это еще дешево я их купил... их можно и за тысячу продать... может даже и за две. Ты знаешь, у нас на районе нигера одного замочили за кроссовки. Пристрелили, сняли обувь и до свидания... ничего больше не взяли, только кроссовки... Раньше такого не было... ну стреляли друг друга, конечно... но чтобы за кроссовки... — он мотнул головой, будто отогнал грустное воспоминание... — Итак... подхожу я, оглядываюсь... никого нет, только гомик мелькнул в кустах... он в таких коротких шортиках был и в розовой маечке в обтяжку. Я подхожу так, будто прогуливаюсь, даже присвистываю... и ногой — хлоп! эту пушку... а я ведь раньше футболом занимался... я так и ударил, сзади... прием такой есть... и оно пошло-пошло юзом по асфальту и прям у дверей моего БМВ остановилось... будто даже просится внутрь.
Отлично, думаю, это хороший знак... настроение поднялось... подхожу, посматриваю по сторонам, напеваю Стиви Уандера... «I just called to say I love you...»* Помнишь?
Конечно помню, заелась в сознании... Стиви Уандер в очках, мотает дредами* у рояля.

— Вот-вот, — и Тоней просвистел мелодию... — Итак... наклоняюсь я, будто шнурки на кроссах завязываю... я специально когда шел на один конец шнурка наступил, чтобы он развязался... наклоняюсь, а сам смотрю... смотрю... никто из кустов
не наблюдает? А не удивлюсь... тут же везде слежка... у меня вон заправка возле дома... ну не совсем возле дома, за угол надо зайти... так я там насчитал шестнадцать видеокамер на потолке! Может еще были спрятанные в коробках или в плюшевых игрушках,
но на виду висели шестнадцать штук! Это на маленькой заправке. Я спрашиваю клерка... индуса в чалме... такой же черный как и я, может даже темнее... говорю ему: шестнадцать камер насчитал босс... зачем?
Он так посмотрел на меня, ухмыльнулся... выдержал паузу, и указывает черным пальцем на стенку с фотографиями. А там нигеры с чипсами и пивом в двери выбегают. Целое панно фоток, коллекция. «Вот почему шестнадцать камер, — говорит, — потому что вы воруете. У нас в Индии такого нет, я у себя дома двери открытые оставлял...
и вообще я там доктором работал, а тут... — он презрительно обвел взглядом помещение... — а тут приходится «этим» заниматься... в вашей Америке...» —
и поправляет пистолет под пиджаком, чтобы я видел.
«Опять я отвлекся... — говорит Тоней, — это у меня после драки память глючит... даже не помню в каком году это было... поколотили меня нигеры с соседнего района. Ногами били, может даже дорогими кроссами, не видел, темно было... били сильно и сто баксов и пятнадцать центов забрали. Ну сто баксов понимаю... а пятнадцать центов... ну на хера мелочь забирать, спрашивается... ты забрал бы?
Я задумался... интересный вопрос... мне даже лень было бы на улице пятнадцать центов с земли поднять.
— Забрали, ну ладно, ну а зачем так избивать... они меня оглушили сзади, чтобы я их потом не узнал... но я нашел одного... ему это дорого обошлось... — Он взглянул
на свои кроссовки, смахнул пылинку... задумался.
— Я в коме лежал... уже считали трупом, а нет, выжил... правда сердце стало шалить, много медикаментов кололи... чем они меня там накачали, что аж мотор стал глючить... — Он опять замолк, задумался... — Так... о чем я говорил...
— Ты кроссы подвязывал, шнурки...
— А-а, точно... это я когда в парке был... Так вот, подвязываю я свои кеды, посматриваю вокруг, и так тихонько дверь пассажирскую открываю... будто за ручку держусь и дверь сама открывается... Я аккуратно беру пистолет, оглядываюсь... никого... поднимаю и под сиденье его. Смотрю по сторонам... всё тихо... я пошустрее свои красы подвязываю, и уже подсчитываю в уме за сколько продам «Берету»... а это была «Берета», я заметил... кажется была у меня такая... не помню... Вот... обхожу я свою машину спереди, а она блестит на солнце, красавица... открываю двери пальчиком... она пальчиком так легко открывается... клац! как часики.
Сажусь, и закуриваю косячок. Заслужил... молодец я, так ловко пнул «Берету»
и незаметно ее под сиденье... даже если и камеры были, никто этот трюк не заметит, как фокусник сработал. Смотрю по сторонам... затягиваюсь, дым через нос выпускаю... расслабон такой конкретный, хорошая трава... Вдруг, вижу... вон и они пидорасы! Чтоб они все горели в аду! Полицейский круизер подъезжает, рядом со мной паркуется. Два белых копа, армейские стрижки, внутри сидят, по рации говорят, на меня смотрят. Я сразу же бычок в окно выбросил, рукой дым разгоняю...

Один выходит, неторопливо приближается, рука на кобуре...
— Сэр, могли бы выйти из машины?
— Я? Выйти? Зачем?
— Нам сообщили, что у вас нелегальное оружие в автомобиле.
— У меня? Оружие? Откуда? — удивляюсь. И уже думаю: “откуда я деньги
возьму на лапшу и кофе взаперти, если пять лет дадут?» А это пять лет... я уже все ихние факины законы изучил. Пять лет за незаконное хранение оружия, если уже была судимость... а она у меня конечно же была... и не одна... раз двадцать за решеткой побывал в городской тюряге, все углы помню.
— Будьте добры, выйдете из машины, — говорит коп, а сам так смотрит на своего партнера. У них какие-то знаки глазами, телепатически общаются, и кобуру незаметно расстегивает, я вижу...
— А вы что имеете ордер на обыск? — говорю.
— Мы почувствовали запах марихуаны из вашего автомобиля... поэтому — да, имеем полное право... так что выйдете из машины, сэр.
«Ну, думаю всё... как это бля произошло, что я вот щас вот отправляюсь
за решетку на пять лет? Сижу себе в машине, Стиви Уандера слушаю... ну на хера мне тот пистолет сдался... Везде, везде следят за нигерами... если не камера, то сознательные граждане...»
Выхожу, руки на капот, обхлопали, руки за спину, наручники — клац! Еще две минуты тому назад я был свободным гражданином, меня ведь дома жена ждет с жареной курицей, а я опять в наручниках. Да сколько можно!!
Вижу... второй коп полез под сиденье и вытаскивает оттуда пистолет. Аккуратно так его пальчиками держит, показывает мне и улыбается... А я тебе скажу вот что... я
в тот момент увидел улыбку дьявола... вот в этом полицейском оскале я увидел, клянусь!
И марихуану нашли... мелочи... ну может грамм десять, они у меня в специальной табакерке такой, на крышке гравюра Африки и флаг наш... «Вот зачем вы нас суки
с континента привезли триста лет тому назад? чтобы в тюрьме держать? Отпустите! Улечу в Африку прям сейчас!»
Меня садят в круизер... аккуратненько так голову придерживают, заботливые... чтоб не ударился при входе. Бац! — захлопывается за мной дверь! И всё! Я в тюрьме. Если за тобой захлопнулась дверь полицейской машины, то знай — ты в тюрьме, даже не сомневайся. Моли богов африканских или русских и вспоминай кто у тебя есть
с деньгами на свободе, чтобы вызволили под залог. Вспоминай... вспоминай всех... даже тех, с кем десять лет не общался... Проси, клянчи... но выпроси денег. Надо выйти под залог, дорогой мой русский... надо выйти и свалить срочно... через Мексику... через Канаду... Нет... через Канаду опасно... лучше через Аляску. И там по льдинам...
в Россию... на свободу... в тайгу, к медведям.
Сижу я на заднем сиденье в круизере и вспоминаю, прокручиваю в памяти друзей и родственников: у кого могут быть денюжки на bond. Да у кого они есть... только у драг дилеров были, но их уже всех пересажали, дома конфисковали, а деньги копы и федералы себе забрали. Это у тебя друзья наверное в фэйсбуке, а мои все в тюрьме или в могиле.
А они тем временем мою криминальную историю пробили, у них в машине есть лаптоп и доступ к базам. А я раньше сидел конечно же, десять лет за грабеж... давно, лет тридцать прошло, молодой был... да какой там грабеж, сумку у бабки выдернул

на парковке. Она из церкви шла, к своей машине ползет... а у нее такой огромный перламутровый корабль, Ford Thunderbird. Я надеялся что в сумочке ключи, и пока она сообразит... они ведь медленно соображают, ей наверное лет двести... то я и уехать успею. Там одни колеса десять тысяч баксов стоили... я семью бы год содержал на эти деньги... у меня ведь трое детей было... я в тридцать семь уже стал дедушкой»...
Тоней меня все время развлекал рассказами, только во время приема пищи от него отдыхал. Рассказал еще, что имел четыре инсульта и два инфаркта. По нему не скажешь... кроссы натянет, тряпицу черную обмотает на голову и давай качаться. Наполняет пластиковые пакеты водой из крана, подвешивает их на швабру, получается штанга. Позанимается часик, потом начинается парфюмерный ад: он очень любил мазаться, все тело блестит, волосы набриолинены, в зеркало любуется, у него их три: над умывальником, внутри шкафчика и еще одно заклеено на верхней полке, чтобы он мог
и лежа на себя смотреть.

* I just called to say I love you... Я позвонил сказать что люблю... * Дреды Спутанные в локоны волосы
* Bond Залог

Сергей Давидофф , 28.07.2018

Печатать ! печатать / с каментами
Камрады, сайт очень нуждается в вашей помощи. Если можете, поддержите нас. Наши реквизиты вот здесь. Заранее большое вам спасибо.

Ваша помощь

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Тетя Цыля, 28-07-2018 08:51:51

ну и поебень...

2

PsychoScum, 28-07-2018 08:59:07

Сколько частей ещё? Я заебусь каверить.

3

Шкурный интерес, 28-07-2018 09:31:30

и ты тоже афтырь иди нахуй

4

Шкурный интерес, 28-07-2018 09:52:58

ответ на: Шкурный интерес [3]

твоя подруга по шконке

* енрекпав :: 48,5 kb - показать
5

Кaпризкa, 28-07-2018 11:09:48

нене...вот я это сматрела ролик там про какую книгу говорица тюрьмерика..наверно про эту

6

Кaпризкa, 28-07-2018 11:10:25

если я все верно поняла
автор сидит в тюрьме в Америке

7

Джеймс Стувогер, 28-07-2018 11:52:09

воу щет нига! это просто ошеломительные рассказы! да ты  просто чортов гангста который с удовольствием убил моё время.
Афтар маладец и гангстер! +100500 звездей!

8

бомж бруевич, 28-07-2018 12:08:56

ответ на: PsychoScum [2]

го каверить по очереди!

9

Сирота Казанский, 28-07-2018 14:48:28

НН

10

Rideamus!, 28-07-2018 17:52:11

К килпастотру - нахуй

11

Skeptik2807, 28-07-2018 21:30:02

"Встретились, позанимались сексом, и тут она признается: мне шестнадцать" - во многих штатах возраст согласия 18, но в  Огайо 16: google.com/search?q=age+of+consent+in+ohio
"в медпункт, укол против туберкулеза" - в США не делают BCG, и вообще, в США не прививают от туберкулеза.

Аффтар нагло спиздел два раза. "Если часы пробили 13 раз, возникают сомнения и в 12 предыдущих". То есть, вся история, скорее всего хуйня.

12

бомж бруевич, 30-07-2018 10:02:36

Читаемо вполне! В долгой дороге заменил.
Грусть и безнадёга в рассказе. Только непонятный персонаж. Шпиён или просто никто?

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«- Что, и в жопу ебаться не будешь? – в сомнениях хуй резиновый на поясе теребит.
- Себя выеби! В жопу!
- Так чего ты хочешь, объясни, - в глазах удивление.
- Уже ничего!»

1

«Ты не охренел, пасынок? Какая я тебе – мамаша, полудурок, ты аморфный. Если ты думаешь, что своим целлюлитом меня прессанешь, то дико облажался. Рот даже больше не открывай. Ты все уже себе наговорил. Не тяни ко дну свою долю, а то проотвечаешься.»

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2018 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg