Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ (ГЕРОЙ НАШЕГО БЛЯДЬ-ВРЕМЕНИ)

  1. Читай
  2. Креативы
  3. Архив 2001 год
I
ДИАГНОЗ

ПАВЛУ Соснову - 27. Вот уже год, как ему поставили диагноз - шизофрения. Но разве диагноз говорит что-либо в наше неспокойное время? Он лишь ограничивает скольких-то депрессивных молодых людей от самовыражения и дальнейшего развития.

На вид Паулю (имеено так его знают и зовут) можно дать лет сорок, не меньше: глаза как камни, лицо белое, нежилое, околдовано бородой. В жестах, походке, во всей фигуре слоновья нескладность: не человек, а так себе - вещество, студень. Одет Пауль всегда во что-то военное и ветхое; на ногах оранжевые гедеэровские сапоги. Никогда не понять толком, что он говорит; иногда сквозь глухое бормотание слышится нецензурная брань и нелепое сюсюканье. Он часто плюется, вытирая слюну курткой.
Но так было не всегда. Ведь и все мы рождаемся одними, а умираем или проживаем совсем другими людьми. И Пауль был иным.

II
РАБОТА

Биография у Пауля была заурядная, советская. Учился в средней школе, окончил Институт торговли* в Лесном, заработал директором продуктового магазина. Работу свою он делал исправно, хоть и без особого желания. В магазине говорили про него - "смурый", "молчун"; с подчинёнными был в ровных отношениях, порой даже радовал их шутками из журнала "Крокодил"*. В обед слонялся среди ящиков с мороженой рыбой и слушал в плеере какую-то печальную музыку.

Однажды летом, читая книгу о Заполярье, Павел обнаружил, что все его мысли уходят в эту книгу, не оставляя в голове ничего, кроме страха и уныния. С этих пор он стал плохо спать по ночам: его тревожили птицы, тени, шелест автобусов за окном.
- Как бы не случилось чего! - заволновался Павел. Новое чувство, которому он поначалу не удивлялся, все глубже забирало его:
Внутри все как будто омертвело...
Разучился переживать...
Ничего не трогает...
Краски поблекли, звуки притупились...
Сразу весь как-то состарился.

Сумеречные часы шелестели, словно мутные волны: накатят, скроют всего с головой и отойдут потихоньку. Но каждый раз такие грустные ощущения были невыносимыми, и Пауль думал, что они навечны. И, чтобы как-нибудь унять эти страхи, Павлик доставал из шкафа кухонный нож и резал себе руки. Наконец, обесчуствовавшись, он до рассвета просиживал на полу в какой-нибудь причудливой позе или начинал ходить по окружности - от окна до двери и обратно - бездумно, как автомат.
Утром, собираясь в магазин, он надевал свое прежнее лицо, стараясь не выдать ночного испуга, пудрил порезы на ладонях. Но и на работе Павлику уже становилось дурно - люди, товары, выручка - все стало вызывать в нем тошноту и ужас. Как-то раз, проверяя продуктовый договор, он поинтересовался у бухгалтера:
- А где подпись заказчика?
- Да вот она, вы же ее сами ставили Пауль глянул и точно - вот она подпись: темной пиявкой присосалась к листу. И снова стало жутко, захотелось спрятаться, нырнуть куда-нибудь в угол.

III
МАХАОН

Уволился Пауль весной, в марте. И горько запил, до бесчувствия. Неделями он покоился на полу среди винных бутылок, не в силах доползти до кровати. Потом оживал понемногу, глотал алый блевотный морс и шел сдавать посуду.
Изредка Пауль заходил к своей бабушке, которая жила на Оптической улице. Каждый месяц Пауль забирал у нее всю пенсию, и бабушка сидела без хлеба. Но внук ее, Паша, не чувствовал за собой вины. Да и что толку в этих упреках, если пустое сердце ничего не чувствует? Бабка молча уходила на кухню и садилась у плиты, тихонько плакала и качала головой.
- Хлебца бы мне пососать! Корочку! - тупо молила старуха.

В один из таких весенних вечеров Пауль вышел на улицу довольный. Сегодня ему удалось выбить у старухи 30 рублей на бутылку.
Идти тут недалеко. Асфальт был усеян окурками листьев, отротуарен светом электрических одуванчиков. А в воздухе над ларьками уже парил, расправив свои дрожащие крылья, синеватый махаон*.
У входа в "24 часа" Пауля остановил испитой сторож с глубокой вмятиной на голове, отчего та стала похожа на велосипедное седло: окрестные жители так и звали его: "орленок" - по модной когда-то марке велосипеда.
- Закрыто! - хрипнул сторож и схватил за руку Пауля. Тот бездушно ударил его, потом еще и еще. Когда Орленок затих, Пауль. оттащил его к бачкам, а сам спустился по лестнице вниз в отдел алкогольной продукции. В отделе устойчиво пахло подсохшей блевотиной, немытыми ногами, табачищем и перегаром, и ещё почему-то мочой: родной и знакомый всем нам запах. В углу в грязи валялся полуголый мужичок с разбитой жопой. Никто из пьющих в магазинчике не обращал на него внимания - как на битую бутылку.
- У вас кровь на брюках: испачкали! - улыбнулась продавщица и поставила на прилавок бутылку мутного.
- А это я об вашего охранника, ногу поранил - пояснил Пауль.

Он не упомнил, как приехали синие милиционеры. Запомнился сам факт, что приехали. Приехали и обработали Павлика. Отобрали у него деньги, недопитую бутылку и исчезли.
Очнулся он уже поздно утром в своей комнате. На полу рядом с кроватью валялся окровавленный к у б и к р у б и к а.

IV
БОЛЬНИЦА

С утра пахнуло с завода Турбинных лопаток и закутало гарью крошечную Фабричную улицу - в конце её желтело здание неврологической больницы. Стоило передохнуть.
Пауль провел здесь несколько увлекательных месяцев. Впервые за много дней ему жилось легко и уютно. Страхи исчезли - таблетки забрали их с собою. У Пауля появилась мечта. Он думал о Тронгейме, небольшом городке счастья на берегу норвежского моря. Пауль твердо решил уехать туда, как только выйдет из больницы.

Зарывшись в подушку, он видел как
Белая тишина застилает город...

V
МИТРОФАНЬЕВСКОЕ

На 27-м году холода Пауль продал квартиру и поселился на Митрофаньевском шоссе*. Каждый день он пробирался по неприметной дороге, отходящей от Обводного канала вглубь городской нищеты. Из громадного дома на Митрофаньевском давно уж все сбежали. Теперь в нем почти никого. По вечерам Пауль часто ходит по этому расползшемуся от времени зданию, - разглядывает двери, тихо спускается по лестницам, лежит на батареях, глядит в окна, мочится в чужих уборных, и потом уставший, успокоенный, возвращается к себе на этаж.

Изредка и мы посещаем нашего больного товарища. Его жизнь уже сложилась, и не изменить ее. Мы же все еще в пути.

Январь, 1999 Апрель, 2001

КОММЕНТАРИИ

* ИНСТИТУТ ТОРГОВЛИ В ЛЕСНОМ - Ленинградский Институт Советской Торговли (ЛИСТ) находится в Лесном, районе Петербурга.

* ЖУРНАЛ "КРОКОДИЛ" - популярный журнал советского юмора.

* МАХАОН - от глагола "махать", "махануть сотку" - т.е. выпить. 1. Махаон - время после 18.00, когда все хотят "махнуть". 2. Махаон - пьяница, хроник, опустившийся человек.

* МИТРОФАНЬЕВСКОЕ ШОССЕ - одна из магистралей Промпетербурга, бывшее кладбище; здесь располагается штаб-квартира изд-ва "Заячий Ремиз". Описанный дом реально существует; здание (1915 года) граничит с одной стороны заводскими складами, с другой - прудом и кладбищем.

--------------------------------------------------------------------------------

ВОКЗАЛ
[Не включённая глава]

Утром Пауль отправился на Балтийский вокзал. Его тянуло к тепловозной гари и осенним курткам. Поездов ещё не было, - пополудня, - и Пауль бродил по платформам в тоске. У вокзального здания на куче сырого угля лежал человек в шерстяной шапке. Тут же кто-то затянул на аккордеоне жалостную. Рядом шатались испитые до черноты женщины. Пауль разговорился:
Лес без листьев. Безлистный лес. Безлесый лыс, ха!!!
Но никто не отозвался.
Пауль спустился в канаву ж/д. полотна и набрал между рельсами сухих листьев в карманы - на утешение. Потом вдруг вынырнул у самого тупика и схватил за ноги бабку с перрона:
А ну снимай куртку, волосня...
Старуха подсела на асфальт и заплакала.
! хохотал Пауль и исчез.

Через час, когда пошли поезда, Пауль уже был в центре всех пассажиропотоков на вокзале. Уезжающие наводили на него тоску, - казалось, они все что-то увозили и от Павлика. Приезжающие его, напротив, манили. Особенно женщины, - и он их часто встречал, измотанные, бледные. Они пахли чёрной землей и уютным пoтом. Бегая по платформам, Пауль вырывал у них из рук газеты и коляски. Порою и шутил с ними:

Расскажи сказку! просил он.
Какую ещё сказку? нехорошо удивлялись женщины.
Как дед насрал в коляску! ________________________________________________________

— АЛЕКСЕЙ КУНГУРОВ , 22.07.2001

Печатать ! печатать / с каментами

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Саахов, 25-05-2005 09:49:40

Первых нах

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Кожа словно мрамор, волос светло-русый,
Очи голубые, в генах нет заразы –
Вот за это дело Господу молюсь я –
Слава тебе, Боже – я не черномазый.»

вход для своих

Раздеть фото через раздеватор Razdevaka.ru

«...слышны стоны. топор в одиночистве мнёца на сцене 1 минуту, стоны заканчиваются, выходит красный и потный какандокало, из расстегнутой ширинки торчат семейные трусы. топор поспешно бежит за кулисы. какан не успевает отдышатся, как через 40 секунд топор возвращается. из расстегнутой ширинки торчит что он сегодня без трусов. »

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2025 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg