1
СЕКС ВИДЕО
Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

Витя

  1. Читай
  2. Креативы
Докторша, принимавшая малыша, хлопнула его по испачканной родовой кровью попке, окинула опытным взглядом крохотное, похожее на тушку сиреневого мышонка тельце и шепнула помогавшей сестрице: «Не жилец». А измученной долгими родами молодой женщине, лежавшей враскоряку на облупленном от длительного употребления белом хирургическом столе, сказала: «Поздравления, мамочка – мальчик у вас!»

Назвали ребенка пустяшным именем Витя. Недели полторы спустя Аня Семенихина, Витина мама, испуганно смотрела на спящего в связанных бельевой верёвкой стульях сына, и словно бы не понимала, откуда взялся этот сморщенный, перевитый пеленами сверток. У Вити не было отца, у Ани мужа. Вернее, как: отец у мальчика, конечно же, был, но кто он, даже «счастливая» мать не знала. Понесла она по недоразумению. В ночь под Новый 1951-й год неопытная в обращении с алкоголем Анечка Семенихина, тихоня из ГС10-й группы строительного факультета ЛИСИ, неожиданно для себя напилась допьяна оказавшимся таким вкусным полусладким шампанским вином и, откинувшись в гардеробной комнате общежития на сваленные прямо на пол, пушистые, пахнущие пыльным мехом студенческие шубки, уснула. Кому пришла в голову идея воспользоваться девичьей слабостью, один только Бог ведает. А только спустя полгода, Анечка с детским изумлением выслушала приговор дежурной по женской консультации: «Да-а-а, милочка! Придется тебе рожать. И нечего на меня глазки свои голубые таращить! Знаем мы вас, целок-невидимок! Как ипаться, мы тут как тут. А предохраняться за вас Пушкин будет?» Через месяц ее увезли в Отто*.

Из родильного дома Аню встречала единственная родственница, тетка по отцу, Наина Игнатьевна, член партии, женщина строгих жизненных правил, и от того, наверное, ходившая с вечно поджатыми губами. Племянницу она конечно осуждала. Но что поделаешь – дитя-то не виновато.

Поселилась молодая мать у Наины Игнатьевны в двадцатишестиметровой комнате мрачной старинной коммуналки на Театральной площади. Окна бельэтажа выходили прямо на консерваторию, где с утра до вечера завывали, пилили на скрипицах и бряцали по клавишам худосочные барышни и чахоточного вида длинноволосые молодые люди в бархатных курточках. Летом свежевыкрашенные подоконники распахнутых настежь окон были заставлены теткиной гордостью: линялыми глиняными горшками с зелеными языками кливий, лакированными фикусами и кружевными монстерами. На зиму рамы заклеивались газетными полосками на хозяйственном мыле и до весны декорировались ватными валиками, посыпанными битой новогодней игрушкой.

Со временем, при содействии профсоюза пищевиков, где Наина Игнатьевна была не последним человеком, прикупили облезлую сосновую колыбельку и плетеную из лозы трофейную коляску немецкой фирмы JUNKERS, на пружинных рессорах и резиновом ходу. Тетка, прикипевшая к внучатому племяннику большим сердцем старой девы, говорила, что, дескать, и хорошо, что у Анечки нет мужа – от них один только вред; и вообще, неизвестно, зачем природой так несправедливо придумано, чтобы женщина могла родить только с помощью ни на что, кроме этого самого, не способного мужского племени; и куда, как лучше было бы обходиться без них, сволочей, своими, так сказать силами; ну ничего, за годы Советской власти наука шагнула так далеко, что не за горами тот час, когда свободная от супружеских пут женщина сможет... ну и далее в таком же духе.

Витенька рос ребенком болезненным. Казалось, все недуги на свете договорились извести несчастного обладателя тщедушного кособокого организма. Гланды и свинка, корь и ветрянка, колит и коклюш, бронхит и нефрит по очереди, а то и все сразу атаковали и без того некрепкую натуру мальчика. Мать сбилась с ног, бегая в поисках лекарств. Во время затяжных хворей от нечего делать Витя пристрастился к чтению. Пришлось Анечке заочно записать его в районную библиотеку…

Натура брала своё и, несмотря на постоянные недомогания и напасти, паренёк как-то там вырос, без энтузиазма поучился в лесной школе-интернате, затем закончил краткосрочные курсы бухгалтеров. Прошло время, и мальчик Витя обернулся счетоводом третьей категории Ленинградского щеточно-мочалочного объединения имени 17-й Партконференции, с должностным окладом в восемьдесят семь рублей, редкозубым человеком с заплаканными близорукими глазами, изрядной ранней лысиной и, будто бы приросшими к сизым запястьям, нарукавниками из серой саржи Виктором Арнольдовичем (по дедушке) Семенихиным. Но никому на службе или в квартире и в голову не приходило величать его по отчеству. Все, даже соседские ребятишки, потихоньку таскавшие у него очки с толстенными выпуклыми линзами на предмет выжигания бранных слов на подоконниках в местах общего пользования, звали его Витей.

В 1979-м умерла от инфлюэнцы, так и не пришедшая в себя от изумления, Витина мама. Строгая тетка отошла в мир иной задолго до его совершеннолетия. Кливии с монстерами без ухода захирели и погибли. На подоконниках бессмысленными терракотовыми рядами стояли горшки с сухой комковатой землей. Витя остался один на двадцати шести квадратных метрах.

Изо дня в день он ездил на работу к восьми тридцати и возвращался домой в половине шестого, израсходовав полтора часа на дорогу туда и обратно. Летом в переполненном автобусе 25-го маршрута сладковато пахло прелыми подмышками таких же, как он, невыспавшихся сердитых людей, зимой – нафталином, жестким сукном и мокрыми шкурками потраченных на шапки зверей. Придя в свою комнату, Витя привычным движением отпирал теряющуюся в темной вышине дверь, включал единственную тусклую лампочку старинной пятирожковой люстры, снимал верхнее платье, брал со стола синий эмалированный чайник и, близоруко выставив вперед свою сухую мышиную лапку, чтоб не налететь на неожиданное препятствие, и неловко ступая, шел ставить кипяток в общую кухню, где на одной из пяти газовых плит ему принадлежала законная, правая нижняя конфорка. Пришед в сводчатое, крашенное кубовой масляной краской, громадное, как вокзальный зал ожидания, помещение, Витя робко, словно делая что-нибудь противозаконное, зажигал газ серной хозяйственной спичкой, осторожно опускал свой допотопный бойлер на круглый синий огонь и ждал пока вода закипает. После тем же манером возвращался назад, ставил чайник на прожженную черными кругами фанерку и, словно исполнив Бог весть какую трудную работу, в изнеможении опускался на расхлябанный венский стул. Напившись чаю с ржаными сухариками, он замирал за столом, вытянув перед собой сжатые в кулаки, на манер академика Павлова, руки и уставившись в одну точку. Так он сидел часами совершенно недвижный, будто бы выключенный из сети электроприбор. Время в его комнате, подобно попавшей в патоку мухе, тянулось медленно и вязко. Наконец стенные, круглые часы звонили десять вечера, и Витя, не раздеваясь, отправлялся спать на старый кожаный диван с облезлыми колбасными валиками и мутной зеркальной полочкой наверху. Укрывшись неведавшим постельного белья, колючим солдатским одеялом, он, с тяжелым вздохом, до утра забывался озабоченным сном холостяка. Скоро облик его преображался. Он то грозно хмурил свои редкие брови, то разглаживал смятый лоб в счастливой улыбке человека, наконец узнавшего тайну жизни. Сны его в отличие от обыденной жизни были пестрыми и узорчатыми, как детский калейдоскоп.

Однажды из озорства сосед Николай, живописец-оформитель с железной дороги, вопреки обыкновению зазвал его к себе в гости и напоил чаем с самодельной вишнёвкой, отрекомендовав ее прошлогодним вареньем. Вмиг захмелевший Витя вдруг сделался непохож на себя. Он неожиданно вскочил из-за стола и лихорадочно заговорил. Казалось, что перед ним толпа внимающих слушателей. Речь его была бессвязна, вытаращенные глаза горели, руки конвульсивно дергались, слюна изо рта летела на все стороны. Перед ним в мгновение ока пролетели образы великих исторических битв; земля содрогнулась под ногами несчастных жителей Помпеи; томные шелковые красавицы, шурша пышными платьями и прижав руки накрест к груди, побежали к распахнутым окнам; тяжелые, запертые в броню кони понесли ощетинившихся копьями всадников навстречу друг другу. Немыслимой красоты пейзажи вставали перед глазами; горячие внутренности из вспоротого живота гигантского варана вываливались ему на руки; красные холмы остывшего Марса преграждали дорогу его серебряной колеснице. Он видел избиение младенцев и похищение сабинянок; песчаные афганские бури не давали продыха; из заблеванного скафандра он докладывал на Землю о своем отличном самочувствии; исполинские буквы: «МЕНЕ ТЕКЕЛ ПАРЕС» зловещим огнем загорались в небесных чернилах; в душной дворницкой ипатьевского дома Яков Юровский, Джон Бут и серб Гаврило Принцип заряжали свои револьверы; длинноволосые полногрудые русалки в обнимку с похотливыми василисками пускались в пляс на берегу черного омута; Цезарь, обливаясь кровью, с предсмертным хрипом падал в его объятья; сидящий за покрытым белоснежной скатертью столом, окруженный учениками Спаситель грустно смотрел на него...

Это было много сильнее, чем можно было себе вообразить. Оторопевший железнодорожник застыл со стаканом в руках. Перед ним бесновался и бился в эпилептическом припадке раскрасневшийся несчастный Витя. На него было страшно смотреть. Из лихорадочного бормотания решительно ничего нельзя было разобрать. Насилу его успокоили, напоили водой и отправили от греха подальше...

Утром неведомая хворь не давала проснуться, похмельный рот не разлеплялся, глаза отказывались смотреть. Но многолетняя привычка взяла верх, и кое-как одевшись, Витя потащился на работу. Понемногу в течение дня недуг рассосался. Разноцветные круги мало-помалу исчезли из глаз, тошнота прошла, голова поболела и перестала. С утра главный бухгалтер послал его в столярный цех на хронометраж. В обед поздравляли с рождением Нину Михайловну из ОТК. Все пошло своим чередом. В половине шестого Витя переступил порог своей комнаты, немного помедлив, взял со стола синий эмалированный чайник и, близоруко выставив перед собой свою сухую мышиную лапку, чтобы не налететь на неожиданное препятствие, отправился ставить кипяток в общую кухню.

*Отто – Институт женской патологии и знаменитый родильный дом на Стрелке Васильевского острова СПб.

Александр Герасимов , 12.09.2017

Печатать ! печатать / с каментами
Камрады, сайт очень нуждается в вашей помощи. Если можете, поддержите нас. Наши реквизиты вот здесь. Заранее большое вам спасибо.

Ваша помощь

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 11:50:48

1

2

maks, 12-09-2017 12:19:12

Написано вроде заебись, но в чём сссуть? Или это ещё не конец?

3

tumbler., 12-09-2017 12:20:53

ояебундестагблять.

4

tumbler., 12-09-2017 12:22:56

дааткудава там, нахуй, беласнежная скатерть-то. холстинка, пади. дааткуда, нахуй, ваще скатерть.

5

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 12:56:06

цепляет... один абзац песню сашбаша напомнил про водовоза грибоедова

6

Боцман Кацман, 12-09-2017 13:04:13

аффтар, дурачок, рожают на акушерском столе, там такие ручки есть сбоку специальные, а на хирургическом тока иногда зачинают

7

Rideamus!, 12-09-2017 13:09:22

хорошо написано
но продолжение явно должно воспоследовать

8

Сирота Казанский, 12-09-2017 14:17:27

Толково, прочетал с интересом, автор, пешы продолжение, не может же Витя вот так просто звять и сдохнуть, а если так, нахуй было наченать тагда.

9

Непризнанный, 12-09-2017 14:26:26

литературно, да

10

Старичюля, 12-09-2017 14:30:39

согласен. хорошо, но нахуя? видимо буит континуе
и это - законная, правая нижняя конфорка.(с)
нижняя это как?

11

borman56, 12-09-2017 15:19:45

За сегодня первый крео норм

12

Михаил 3519, 12-09-2017 15:26:21

Как ето ни странно ,но такой Витя нам ,наверное ,нужен.

13

Джаггабой, 12-09-2017 15:29:57

Интересно. А дальше?

14

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 15:32:03

продолжение давай.

15

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 15:43:40

http://clck.ru/BoN5t

16

N olen, 12-09-2017 16:04:00

лиси...

17

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 16:33:17

http://s00.yaplakal.com/pics/pics_preview/9/4/7/10269749.jpg

18

Marcus, 12-09-2017 16:39:34

ответ на: Херасука Пиздаябаси [5]

>цепляет... один абзац песню сашбаша напомнил про водовоза грибоедова
+100500
но блеать. некоторыми местами очучение что афтор знает слов, но не понимает их значения. кое где нахуй вообще непонятно кто на ком стоял. в смысле технически текст грязноват и требует редактуры. но это один хуй одна из лучших прозов что я тут читал в последнее время. да-с

19

Marcus, 12-09-2017 16:40:34

ответ на: Боцман Кацман [6]

Земляк ты слишком строг. гггггггггггггггг
это мелкая ошибка. простим.

20

ЖеЛе, 12-09-2017 16:46:48

гм... интересно... хорошо... прочел бы продолжение...

21

Асоциальный элемент, 12-09-2017 19:07:03

нормально, пиши ещё
http://coub.com/view/4co39

22

Херасука Пиздаябаси, 12-09-2017 19:10:37

ответ на: Marcus [18]

>>цепляет... один абзац песню сашбаша напомнил про водовоза грибоедова
>+100500
>но блеать. некоторыми местами очучение что афтор знает слов, но не понимает их значения. кое где нахуй вообще непонятно кто на ком стоял. в смысле технически текст грязноват и требует редактуры. но это один хуй одна из лучших прозов что я тут читал в последнее время. да-с

пунктуация местами то н в хуй, н текст реально годный

23

Римский, 12-09-2017 19:59:40

Тема "маленького"человека раскрыта

24

alexeygagach, 12-09-2017 20:42:05

Многогранный пейсатель. Мне еще первый кревас понравился, где ижынеру по яйцам охранник выдал без очереди.

25

MaLi, 12-09-2017 21:01:16

На Мемуар похоже, Афтырь я прав?

26

Хулео Еблесиаз, 12-09-2017 22:19:02

Зачол с интересом, жду продолжения.

27

керосин, 12-09-2017 22:20:37

концовка все свела на нет

28

З.Поулыбалло, 12-09-2017 22:31:37

ну както ниачом

29

Десантура, 13-09-2017 02:38:38

зачтоно написано. почувствуй запах эпохи.

30

Фаранг, 13-09-2017 05:42:21

Неоднозначно. Но язык годный.

31

snAff1331, 13-09-2017 08:52:43

взахлёб кокой-та, перескоки с пятого на десятое, и бестолковая нескладуха в иитоге.

  Афтар, выпей валерьянки, узбагойся, и расскажи  т о л к о м, что случи/лось.

32

Бобр, 13-09-2017 16:45:45

грустная афтобеографея, да... пишы, чем кончилось то?

33

чытыре, 17-09-2017 04:47:07

зубило

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«И он терпеть не мог ветеранов. Их светящиеся в этот день самодовольные лоснящиеся рожи. Сверкающие, словно новогодние елки, пиджаки и кители. Их уверенность, что все им по гроб обязаны за выигранную в военную лотерею жизнь. »

1
1

«Я сам свою сперму на вкус не пробовал. Так, лизнул один раз на руке ради интереса. Чужую тоже не пробовал ни разу. Но была у меня одна подружка, чрезвычайно в этом деле продвинутая. Очень любила отсосать. И владела этим мастерски.»

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2017 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg