Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

БРОНЕПОЕЗД (Роман-фэнтези с элементами эротики). Часть 2

  1. Читай
  2. Креативы
ВЕЧЕР ПЯТЫЙ

Весь день мела пурга. Порывы ветра с такой силой бросали  снежную крупу  в тонкие стенки  кунга, что он сотрясался от ударов. Ни о какой охоте не могло быть и речи, поэтому амазонки позволили себе весь день отдыхать.  Пообедав  холодным крысиным мясом, снова улеглись в постель. Из экономии свечи не зажигали, включив только на полную мощность  утилизатор, нагнетающий тепло.  В темноте  изредка слышался робкий кашель старика и его вздохи. Наташе не спалось. События вчерашней ночи не выходили из головы, а сладкая истома до сих пор волновала тело. За то, чтобы вновь испытать те удивительные мгновения,  она готова была отдать всё. Рядом  ворочалась подруга.

- Оля! Мы нарушили  Материнский закон! Что делать будем? – наконец прервала тягостное молчание Наташа.
- А наплевать! Что будет,  то и будет! Всё обойдётся… Толкни-ка лучше Прозаига. Пусть продолжит свои рассказы…

*  *  *

Рассказ о революционной дисциплине

- Тук-тук, тук-тук, - стучали стыки железных рельсов.
- Хуй, пизда! Хуй,  пизда!  Хуй,  пизда! -  в такт колёсам бились в мозгу запрещённые и давно забытые слова, всплывшие из тёмных глубин памяти. Произносить их было дико, сладко и непривычно!

Мятежный бронепоезд, сквозь снежную пургу,  мчался вперёд, к Вокзалу, последнему оплоту партов! Сугробы, наметённые поперек дороги и рассекаемые мощным снегоотвалом, не могли остановить тяжёлую  громаду боевой машины.
В топках жарко горели трупы врагов и погибших друзей.

Ржавые  бронированные борта были исписаны лозунгами:

«ВОЙНА ВОКЗАЛАМ, МИР БОЛОТАМ!»

«КАЖДОМУ ЖЕНЩИНУ!»

«БАБЫ И МУЖИКИ ВСЕХ КЛАНОВ - СОВОКУПЛЯЙТЕСЬ!»

Из открытого люка реяло по ветру огромное красное полотнище. Крупными буквами на нём был написан крамольный лозунг «ХУЙ В ПИЗДУ!»


Ещё вчера за эти слова можно было лишиться жизни, а сегодня, все громко, весело и смачно кричали:
- В пизду! Нехуй, нахуй!

Мощные репродукторы, установленные на крыше бронепоезда, орали на всю заснеженную степь голосами глашатаев:

-ДАЁЁЁШЬ! ДАЁШЬ ПИЗДУУУУ! ВПЕРЁЁЁД!!!

В штабном вагоне,  собрав весь командный состав, я провёл экстренное совещание,  где произнёс  одну из лучших своих речей:

- Товарищи! Великая Сексуальная Революция, которую мы все так долго ждали -  свершилась! Через несколько часов падёт последний оплот партократов - Центральный Вокзал.  Наша огромная революционная работа не пропала зря! Не зря мы в далёких северных метро, без пищи,  тепла и женщин строили наши бронепоезда. Власть партов висит на волоске. Впереди последний и решительный бой. С захватом вокзала  и клон-заводов мы установим нашу диктатуру.
Но, именно сейчас, мы обязаны усилить революционную бдительность и решительно расстаться с такими пережитками прошлого, как педерастия и онанизм! Скоро, очень скоро у нас будут женщины. Много женщин! Мы должны встретить их во всеоружии, не размениваясь на проклятую отрыжку эпохи партов:  гомосексуализм  и онанизм.
Я знаю - в наших рядах появились разброд и шатание. Некоторые неустойчивые элементы говорят о том, что если они могла 200 лет обходится без женщин, то могут обойтись и сейчас!  Есть и такие, которые открыто заявляют о том,  что мужчины не хуже, а даже лучше женщин.
В этот ответственный момент, мы должны принять самые решительные и жёсткие меры. Приказы о запрете онанизма не выполняются. Повсеместно процветает мужеложство. В новой жизни нет места извращенцам!

В соответствии со сложившимися обстоятельствами я отдаю новый приказ: при малейших проявлениях  пидерастии и онанизма расстреливать на месте!
Вперёд, товарищи!


  По внутренним переходам мы прошли в теплушку. В жарко натопленном,  покачивающемся на ходу вагоне, в клубах табачного дыма веселился народ. За широким столом,  грубо сваренным из неровных листов металла  и заставленным  канистрами с настойкой крапчатого гриба, сидели быдлы и муты. Обнаженные по пояс мускулистые тела были покрыты потом. В воздухе витал запах похоти и свежей спермы.

-  Встать,  падлы! Руки на стол!  Именем революции… - я выстрелил в потолок. Отрикошетившая пуля с тонким визгом вонзилась в кого-то.  Все  испугано затихли. У многих вставших предательски вздыбливалась плоть в паху.

- Всем построиться! Кто здесь недоволен революцией? Кому не надо женщин? Онанисты, пидорасы есть? – пристально вглядываясь в лица,  я медленно обходил строй. Мои мысленные посылы сверлили толстые черепные коробки соратников. Проникая в их мозг, ужасался – почти каждый,  хоть раз, но не выполнил революционного приказа.  Положение было катастрофическим.

Нужны были решительные действия. Выбрав двух молодых быдлов,  в чьих черепах были только мысли  друг о друге и недавнем сношении, я подошел к ним вплотную:
- Пидоры?
- Нет, нет! – испугано заморгали они.
- Смотреть в глаза! Не врать мне!

Длинный, тонкий ствол маузера наотмашь рассёк скулу  одного из них, и кровь заструилась по небритой щетине. Руки другого пидора, поднявшиеся было для смертельного захвата, тут же скрутили рядом стоящие товарищи. В их маленьких мозгах прочно поселился страх. Наслаждаясь произведённым эффектом, я, шагнув назад, начал медленно поднимать старинный пистолет-маузер.

Здесь должен отметить, что такая древняя хлопушка мне совсем не нравилась своей примитивностью и малым калибром,  но я видел, как в глубинах подсознания быдлов это никчёмное оружие вызывало уважение и мистический страх. Странные загадки психики этой расы были не объяснимы, но, факт оставался фактом -  те, кто не пасовали перед наставленными в упор ББРСами,  мгновенно впадали в ступор от ужаса при виде крошечного зрачка дула маузера... Кстати, почти такое же действие производили длинные, тонкие, слегка изогнутые ножи. Моим приказом они были  обязательны к ношению всему комсоставу, несмотря на то, что постоянно путались между ног, мешали садиться и были  ужасно непрактичны.

Подняв вытянутую руку на уровень глаз, я с удовольствием выстрелил в переносицу - самое слабое место в черепе быдлов. Труп медленно осел на колени и упал навзничь.

- Отрежьте этой падали ХУЙ и вставьте в рот его другу. В таком виде провести по всем вагонам. Потом раздеть и приковать на переднюю броню паровоза.
На грудь табличку с надписью «ПИДОР». Выполнять…

Не оглядываясь, я крутнулся на каблуках и вышел из вагона. Революционный порядок был восстановлен. Немое восхищение и ужас провожали меня…

*  *  *

Старик  неожиданно умолк. В наступившей тишине, в завывания ветра вплёлся новый звякающий  звук. Затем раздался резкий скрежет и всё смолкло.

- Тааааак…- протянула Ольга:
- Утилизатор полетел. Крыльчатка давно уже постукивала… Теперь без тепла пурговать будем… В такую погоду выходить на улицу и ремонтировать бесполезно. Даа… проблема однако.

- Ничего Оленька. Перебьемся как ни будь. Не впервой. Есть будем сырое мясо. В туалет ходить по-старинному,  в ведро. А под шкурами втроём не замёрзнем…

- Втроём??

- А что делать? Втроём теплее, чем вдвоём… Прозаиг! Пока всё тепло из кунга не выдуло, быстро раздевайся,  протирайся  как следует  дезодорирующим порошком и лезь к нам под шкуры.


ПРОДОЛЖЕНИЕ  ВЕЧЕРА ПЯТОГО

Под шкурами было уютно, тепло и слегка душновато. К ароматам дезодорирующего порошка и благовоний,  примешивался лёгкий запах мочи от плохо выделанных шкур. Две девушки, в  нарушение всех Материнских законов, обняли старика, согревая его своими телами.

- Продолжай рассказывать дедушка! Ты не соврал - тебя действительно интересно слушать…

*  *  *

Рассказ о буднях революции

При первом выстреле главного орудия, парты сдались без боя. Клон-заводы тоже захватили без сопротивления.  Партовские дома с женщинами, которые почему-то  демократично назывались  «публичными», стали нашими.

…Шли первые дни Великой Сексуальной Революции,  наполненные  счастьем и радостью победы…

Сразу же мы столкнулись с неожиданной проблемой. Женщин катастрофически не хватало. Выдвинутый  революционный лозунг  - «Каждому по женщине» не выполнялся. Строгая талонная системы помогала плохо. Оказалось, что редкая женщина могла пропустить через себя  и доставать удовольствие более чем  двум сотням человек.  При такой жёсткой эксплуатации материал быстро изнашивался и приходил в негодность. Педерастия и онанизм, не смотря на самые жёсткие меры, процветали. Всё это грозило крахом революции…

На чрезвычайном пленуме РВС ((Революционный Военный Совет – прим. Автора.), который в те времена возглавлял я, было решено:  экстренно  взять курс,  и бросить все силы на развитие и расширение заводов по клонированию женщин.

Это историческое решение, в той возникшей революционно-сексуальной ситуации, казалось нам совершенно  правильным. Было необходимо, для поддержания революционного порядка,  любой ценой дать каждому гражданину по женщине. Ещё лучше, не по одной.

Клон-заводы стали работать в четыре смены, полностью перепрофилировавшись на производство одних  только женщин.  Яйцеголовых партов, угрозами и пытками, заставляли изобретать новые,  скоростные технологии.

Одновременно, выполняя тайную директиву РВС, мы продолжали всеми силами сокращать мужское население, выбраковывая в первую очередь потенциальных пидарасов и онанистов.

Тогда было безумно трудно, но интересно строить новую жизнь. Часто приходилось не спать ночами, вынося приговоры саботажникам,  геям  и  тайным рукоблудам. Патронов не хватало и мы соревновались в изобретении новых способов умерщвления врагов революции.

Вешать, топить и рубить ножами, было неоригинально,  да и достаточно хлопотно.
Иногда, предварительно раздев их донага, просто выгоняли в заснеженную степь на съедение стаям волков и крыс. Часто делали «консервы» - плотно набив живыми преступниками двадцатиметровую трубу  от бывшего газопровода, герметично заваривали с двух сторон. Было смешно и забавно слышать вопли и стуки изнутри трубы в течении нескольких часов… Хотя такой способ был более трудоёмким,  но зато, через несколько месяцев, из «консервов» получалось прекрасное сырьё для высококачественного топлива и удобрений.  Позднее усовершенствали технологию: предварительно засыпая в трубу несколько десятков килограммов дрожжей и специальных ферментов, получали из пидорасов до сотни литров приличного спирта.

Спирт в те времена был нам совершенно необходим.  От дурманящих и разрушающих мозг  настоек болотных  грибов – напитка  плебеев, бомжей и быдлов,  мы  давно отказались. Алкоголь помогал постоянно поддерживать столь необходимую в нашей работе решительность, агрессивность и сексуальность.

У каждого члена РВС, естественно, была своя собственная женщина. Многие обменивались своими подругами,  но я был не сторонник этого. Первая любовь- Раиса,  добытая с таким трудом и тщательно скрываемая в спецтайниках  все предреволюционные годы,  принадлежала только мне одному. Я привык к ней и часто, после трудного рабочего дня, зарывшись лицом в шелковистость необъятных грудей, вдыхал терпкий знакомый запах,  делился проблемами,  строил планы на будущее. Нередко Рая давала мне весьма дельные советы, которые затем воплощались в жизнь.

Вскоре наш  титанический труд дал результаты. Сексуальный голод народа был утолён.  Некоторые имели даже по нескольку женщин. Большой популярностью пользовались передвижные пункты обмена (ППО), куда можно было сдать устаревшую подругу и получить новую.

Изничтожив всех извращенцев, мы взялись за импотентов и холостяков, так как, не без оснований, подозревали в них потенциальных пидорасов.

Для этих целей  была создана Тайная Женская полиция, выявляющая неспособных к сексуальной жизни мужчин. Большинство из них, после прохождения спецпроверок казнилось…

Казалось, жизнь налаживается. Время шло своим чередом. Я отошёл от дел и проводил всё время в обществе красоток.
Моя Раиса, перейдя на легальное положение,  с энтузиазмом занялась государственными делами, возглавив Тайную полицию. Частенько, приходя поздно вечером домой,  вся пропахшая фекалиями и кровью, она с восторгом рассказывала о новейших видах казни и мужском коварстве. Я слушал её вполуха, так как, к тому времени, она уже стала мне надоедать. Предаваясь безумному разврат-сексу с тремя очаровательными длинноногими тройняшками,  я думал о том, что  нас связывает с Раей  только преданность идеалам Революции.

От нечего делать я начал сочинять разные истории, которые читал вслух своим женщинам. Некоторые из них, они с удовольствием переписывали и давали читать знакомым.  Так, незаметно, пришла ко мне слава известного сочинителя. Довольно часто меня приглашали на выступления в Центральном зале Вокзала, где я  всегда имел неизменный успех.  Зная, что особый восторг публики вызывают ритмические рассказы, часто читал то,  что слышал в своё время от моего Создателя  - Учёного:

Вихри враждебные реют над нами,
Тёмные силы нас злобно  гнетут,
В бой роковой мы вступили с врагами,
Нас ещё бабы безвестные ждут!


Особенно меня возбуждали во время этих чтений восторженные импульсы, идущие от женщин, обожавших ритмические рассказы  и …

*  *  *

- Наташка! Вытолкни-ка этого старого мудака из-под шкур! Пусть на холоде проветрит свои мозги и никогда нам больше не рассказывает про своих бывших баб.
Пёс старый! Обними меня покрепче,  любовь моя!


ДАЛЬНЕЙШЕЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ  ВЕЧЕРА ПЯТОГО


Сотрясаясь от холода крупной дрожью и сжавшись в комок, голый старик продолжил:

*  *  *

Рассказ о крахе Революции

Всё хорошее когда-то кончается – сказал однажды  мой Создатель. Так и случилось.
Этого дня мне не забыть никогда…


В то раннее утро, после спирта, настоянного на бледной поганке, голова раскалывалась от боли, сильно подташнивало. Не спалось. В воспаленном мозгу смутными видениями витали  подробности вчерашнего вечера: пьяное бахвальство…, жёсткий разврат-секс с незнакомыми красотками из обменника на ложе, застеленном красным флагом …, вялый ОН, которым я пытался кого-то напугать…, холодно-презрительный взгляд Райки из-под низко надвинутого, полированного козырька фуражки…

  Неожиданно, что-то холодное и твёрдое, больно упёрлось мне в лоб и грудь. Открыв глаза, я долго не мог ничего сообразить – три мои любовницы-близняшки с силой упирали мои же пистолеты в меня! Рядом стояла Рая,  затянутая в тугой костюм из чёрной  дорогой оленьей кожи. В какой-то момент она показалась мне даже привлекательной – облегающий покрой комбинезона скрадывал многочисленные жировые складки, а длинные белокурые волосы прикрывали короткую, морщинистую шею. Я робко улыбнулся…

- Именем  Первой Женской Революции, - с неожиданными металлическими интонациями  в голосе, заговорила она:
- Вы арестованы, Прозаиг! Попрошу встать, одеться и добровольно проследовать на сортировочный пункт в восточном крыле Вокзала. При попытке к сопротивлению или бегству -  расстрел!

- Чтоооо? – взревел я. Забыв про головную боль, в бешенстве вскочил с постели. Грохот выстрела и резкий, обжигающий удар по ступне заставили остановиться. Взглянув вниз,  не мог не оценить мастерства выстрела: пуля только отстрелила кончик мизинеца на ноге, не причинив  мне особого вреда. Я сам поступал именно так сотни раз,  когда хотел запугать или образумить врагов народа.

Подняв голову, содрогнулся - на меня в упор, со злобой, смотрели глаза бывших подруг и любовниц. Я  сразу понял,  что сила гипноза  здесь была абсолютно бесполезна. Об лютую ненависть, исходящую от них, разбивались любые мысленные посылы.

Меня, ещё не верящего до конца в реальность происходящего, вывели на улицу и посадили на грязную, открытую платформу, радом с такими же, как и я, оторопевшими мужчинами. Из вагонов,  прицепленных спереди и сзади,  целились стволы разнокалиберного оружия.

Было дико и странно видеть изящные женские пальчики на спусковых крючках и красивые глазки, с холодом смотрящие сквозь прорези прицелов. 

Мы мчались к Вокзалу. Страшные картины мелькали по сторонам:

…Вот ведут кучку совершенно голых мутов. Один из них побежал. Треск выстрелов. Труп высоко подбрасывает в  воздух и он, нелепо переломившись в пояснице, падает на землю. Жалко торчат достаточно внушительные гениталии. Две красотки, со смехом отсекают их ножом.  Одна    подкидывают отросток  высоко в воздух,  другая навскидку расстреливает его влёт. Обе хохочут. Я поражён.  Откуда в никчёмных женских созданиях такое умение владеть оружием и ловкость?...

…Вот, пожилой седобородый быдл, обернувшись,  пытается что-то сказать своей конвойной. Та, с разворота, хлёстко бьет его ногой в лицо. Старик падает как подкошенный. Лежит навзничь, не двигаясь. Пистолет, дёрнувшись в женской руке, сносит ползатылка. Хладнокровно перешагнув через труп, девушка бережливо подбирает выброшенную затвором гильзу…

Ближе к Вокзалу всё чаще стали встречаться валяющиеся вдоль рельсов изуродованные трупы мужчин. Репродукторы, беспристрастным женским голосом, бубнили:

- …Вся власть переходит к Временному Женскому Правительству…,
- …за неповиновение расстрел…,
- …за  половую связь с мужчинами расстрел…,
- … расстрел…, расстрел…, расстрел…

В огромном здании Вокзала толпу мужчин, подталкиваемую  штыками, выстраивают в длинную очередь, движущуюся достаточно быстро. 
  Сидящие за столом три женщины сортируют нас на два потока: в концлагерь и на «консервы». Часто слышатся проклятия,  вопли, выстрелы. Безропотные бомжи, которых мы, оказывается, не всех  истребили, быстро оттаскивают трупы.  В длинной цепи охранниц, вдруг вижу двух ярко напомаженных пидорасов в облегающих кожаных комбинезонах,  но, без огнестрельного оружия, с одними штыковыми секирами в руках.  С бессильной яростью, плюнув в их сторону, отворачиваюсь и шагаю к столу:

- Имя?
- Прозиг.
-Тот самый?  Из реввонсовета? Сочинитель? Впрочем, без разницы… Пидорас?
- Нет.
- Онанист?
- Нет.
- В концлагерь. Следующий…

*  *  *

- Ладно,  Прозаиг! Что с тобой делать, старый лагерник… Ныряй к нам под шкуры,  а то совсем замёрзнешь…

Хохоча, девушки принялись щекотать и растирать окоченевшего старика,  подбираясь руками к его паху…


УТРО ШЕСТОГО ДНЯ

К утру, усилившийся ветер занёс по самую крышу  кунг снегом и перестал сотрясать его. Температура внутри чуть повысилась,  но  иней толстым слоем продолжал покрывать стены и потолок. Ежась от холода и изморози, падающей на голые плечи,  девушки, при свете свечи, сбегали к ведру чтобы опорожнится, и, не скрывая детского любопытства, с интересом стали смотреть на  старика.

Кряхтя, Прозаиг подошёл к ведру, стоящему в углу, начал мочиться.

- Смотри Оля! Стоя ссыт… рукой свой отросток держит… Как ему,  бедненькому, неудобно… Без помощи  рук даже поссать не может! Струя какая тонкая… Смотри, смотри, зачем-то трясёт им как шлангом… Смешно-то как!

Не вылезая из постели, наскоро погрызли мороженную крысятину, запили холодным чаем с морошкой.  Чайник, для того чтобы вода не превратилась в лёд,  засунули обратно под шкуры. Обняв старика, амазонки  вновь приготовились слушать…
 
*  *  *

Рассказ о побеге

…Нас вели к железнодорожной  платформе, мимо высоких штабелей аккуратно складированных труб-«консервов». Из многих доносились стоны,  стуки и невнятные проклятия. Как бывший председатель РВС, я машинально отметил оперативность и масштабность заготовок. Горько усмехнулся – мы давно уже не могли добиться такой добросовестной работы от ленивых быдлов. Нда, было чему позавидовать...

Между тем, штыками и прикладами, нас стали загонять в крытые товарные вагоны.
Среди девушек-конвоиров я заметил нескольких женщин, одетых в кожаные галифе и куртки, перекрещенные ремнями. Держа в руках нелепые маузеры,  они целились в толпу. К поясу были подвязаны длинные ножи. Эх, Райка, сука! Все революционные секреты выведала! Сука! Сука! Сука…

Звонко лязгнула задвигаемая дверь, состав дернулся, и в крошеном окошечке заскользили тёмно-серые стены вокзала, сменившиеся вскоре частоколом заводских труб. По странной иронии судьбы, состав шёл по той же самой железке, по которой когда-то  мой бронепоезд мчался свершать Революцию. Только сейчас везли нас в обратном направлении.

Неожиданно я вздрогнул от истошного крика:

- Камрады! Это ж Прозаиг! Тот самый!
-  Мочи падлу! Из-за него нас теперь бабы душат!
-  Бейте его!

Тяжёлые удары посыпались со всех сторон, сбив меня с ног.  Агрессия, смешанная с тупой яростью, исходила от окруживших меня быдлов. «Убьют  ведь сейчас…» - мелькнула мысль и,  из последних сил,  я пополз под низкие нары, грубо сваренные из разнокалиберных листов железа. Забившись под них к самой стене, приготовился к обороне. Несколько человек попробовали достать меня ногами, но не смогли. Сунувшуюся было жутко-волосатую быдлскую руку, я схватил за кисть и впился в неё зубами. Раздался сдавленный крик и рука, дернувшись, исчезла, оставив во рту изрядный кусок мяса. От вкуса чужой крови меня чуть не стошнило, но, пересилив себя,  я тщательно разжевал и проглотил ещё живую плоть.

Тактика выживания,  которую когда-то преподавали в военной школе на Великих Болотах, учила тому, что в плену нельзя пренебрегать ни малейшим кусочком пищи. Только так можно выжить! Там же нам говорили, что бежать надо во время следования к месту заключения -  сделать это на месте будет гораздо труднее. Но, прежде чем думать о побеге, я должен был, хоть немного, избавиться от агрессии быдлов. Осторожно выглянув из-под нар, с облегчением и радостью увидел в толпе несколько мутов. Это было добрым знаком.

Бесцеремонно вторгнувшись к ним в мозг, я стал телепатически диктовать слова:

- Камрады! Прозаиг не виноват в нашей беде. Он желал нам всем добра. Виноват не он. Виноваты бабы и пидорасы. Во всём виноваты только они…

Агитация устами мутов шла плохо. Самого большего, чего мне удалось добиться, это убрать из голов быдлов агрессию и слегка притушить ненависть. На первое время достаточно. Потом посмотрим. Не до жиру…

Теперь пора было думать о побеге. Медленно я ползал под нарами, ощупывая в темноте каждый сантиметр металлического пола и, наконец,  нашёл то, что искал. В моих руках оказался небольшой кусок толстой металлической проволоки – по всей вероятности огарок сварочного электрода. Находка значительно увеличивала мои шансы на свободу.

Стараясь быть как можно более незаметнее, я медленно вылез из под нар и,  под злобное ворчание быдлов, сгорбившись, смиренно прошёл в единственный свободный  угол вагона, туда, где стоял большой чан для  испражнений. Сев рядом с парашей на пол, я затих и почти перестал шевелиться.

Через какое-то время, когда десятки пар глаз перестали наблюдать за мной, я стал ощупывать стык пола и стен в углу. Есть! Мои надежды оправдались!  Между стенами и железными листами пола, была узкая, не более чем в полмизинца шириной, щель. Из неё сильно сквозило морозным холодом. Это давало реальные шансы на побег! Мой Создатель Учёный, любил говорить в подобных случаях о том, что клонировал меня в рубашке.

Оторвав от одежды полоски ткани,  я, содрогаясь от омерзения, стал смачивать их в мерзкой параше и куском проволоки плотно запихивать в щель.  Через некоторое время зловонная жидкость, превращаясь в лёд, чуть-чуть, на какие-то доли миллиметра, расширяла щель. Я выковыривал ткань обратно, отогревал на теле своим теплом, мочил и заталкивал вновь.  Далеко за полночь, звонкий щелчок  первого лопнувшего  сварного шва известил меня о том, что свобода не за горами. Удвоив усилия,  к утру удалось разорвать ещё несколько точек сварки.  В увеличившуюся щель можно было засунуть пальцы и, отогнув лист железа, бежать через образовавшееся отверстие. Запланировав побег на  следующую ночь, я задремал под мерный перестук колёс рядом с чаном, полным фекалиями…

Смачный плевок,  попавший на щеку, разбудил меня. Не поднимая глаз,  молча  утёрся рукавом и отвернулся к стене. Так же молча стерпел увесистый пинок по рёбрам, старясь не обращать внимания на ругательства. Импульсы, исходившие из крошечного мозга ударившего меня быдла, не несли агрессии. Его  поведение было продиктовано  желанием понравиться соплеменникам и стадным инстинктом.

  Крепкие тумбообразные ноги, в засаленных войлочных штанах, остановились на уровне моего лица. Краем глаза я видел, как короткопалая лапа отстегнула паховую накладку из дешевого алюминия и достала увесистый грязно- коричневый отросток. Струя мочи со звонким журчанием полилась в чан. Нестерпимая вонь, поднявшаяся от  потревоженной поверхности параши, ударила в нос.
С трудом сдерживая позывы на рвоту  и  стараясь дышать ртом,  я посмотрел вверх:

- Доброе утро, камрад! Как спалось?

Крошечные, мутно-голубые глазки  с недоумением уставились на меня. В черепной коробке молоденького быдла, вероятно клонированного перед самой Революцией, лихорадочно заметались  мысли несущие удивление и лёгкий страх. Занесённый для удара  тяжёлый ботинок осторожно опустился на пол. Мне, определённо, везло. Закрепляя успех, я заговорил ровным и  тихим голосом, стараясь  силой гипноза повлиять на него:

- Я знаю - ты голоден. Я могу тебе помочь. Если доверишься мне, то скоро  тебе будет тепло, сытно и приятно. Верь мне. Я спасу тебя. Сейчас ложись и постарайся хорошо отдохнуть. Я разбужу тебя ночью. Верь мне. Ты избранный. Твоё счастье впереди и мы скоро сбежим отсюда.

От этих слов в мозгах быдла проснулась надежда.  Детская радость отразилась на его туповатом лице….

*  *  *

Рывком откинув шкуры,  Ольга вскочила на ноги и с размаху ударила старика ногой в лицо. Охнув, тот попытался привстать на колени, но был отброшен в угол свирепым ударом пятки в грудь.

- Скотина! Так вот в чем дело! Наташка! Он же своими речами и гипнозом принудил нас нарушить Материнский закон! Нас за быдлов держит! Пёс смердящий!

Схватив лежащий на столе нож, амазонка, подскочила к хрипящему окровавленному старику, занесла руку для удара.

- Не сметь! Оля,  стой! 

Наташа, с силой  ударив подругу, оттолкнула её в противоположный угол кунга.  Мгновенно вскочив на ноги, Ольга приняла боевою стойку и  медленно стала наступать.  Тонкое лезвие ножа описывало восьмёрки в воздухе…
 

ДЕНЬ ШЕСТОЙ


Всхлипывая,  голый старик плакал в углу, по детски размазывая кровь и слёзы.  Наташа прижала его голову к груди и гладила седые, спутанные волосы.  Ольга, закусив губу, стояла в стороне. Не выдержав, она подошла к старику и, опустившись рядом на колени, приобняла за плечи:

- Ну ладно, ладно, не плачь… Успокойся,  Прозаиг… Извини, подумала, что ты нас тоже своей гипнотической телепатией обработал… Вижу что ошибалась.  А давайте-ка спирта выпьем!

Забравшиеся под шкуры девушки и старик,  по очереди прикладывались к горлышку алюминиевой фляги. Обжигающий веселящий напиток закусывали  наструганными тут же, прямо на постели, длинными ломтями мороженной крысятины.

  Спирт приятно дурманил голову и вызывал радость в душе.  Захотелось петь и танцевать. Прозаиг,  забыв про обиды и смеясь разбитым ртом, начал выстукивать задорные ритмы на донышке перевёрнутого ведра. Две обнажённые амазонки, хохоча, весело понеслись по кунгу в самозабвенном танце.
Смеясь,  повалились на постели и стали игриво щекотать старика. Тот шутливо отбивался.

Мир и веселье вновь воцарились в крошечном жилище, одиноко стоящем среди бескрайней снежной пустыни рядом с безобразной и инородной громадой бронепоезда.

Наконец,  успокоившись и отдышавшись, две подруги вновь приготовились  слушать дальше…

*  *  *

Рассказ о побеге (продолжение)

Медленно тянулись часы.  Вагон, с редкими остановками, покачиваясь и постукивая на стыках рельсов, мчал нас на север. Примерно после полудня,  мы повернули на восток.  Надежда о том, что мы попадём в северные катакомбы метро,  где были самые крупные подземные заводы, рухнула.

Нас, скорее всего, везли за Урал, туда, где  были шестидесяти градусные морозы  и люди постоянно отбивались от стай гигантских черных медведей, нападающих на поселения.

В  лесных лагерях Зауралья  заключенные круглый год добывали древесное топливо.  Попасть в них было равносильно смерти.  Обычно туда мы отправляли  беременных и невостребованных в обменных пунктах женщин,  которые умудрялись выживать и работать в тех условиях.  Наш эшелон, вероятно, должен был заменить их. Да, как всё переменчиво в этом мире!

Томительно тянулись часы ожидания. От возбуждения я не мог расслабиться и уснуть, хотя знал, что перед побегом нужно хорошо отдохнуть и выспаться.  Ещё беспокоило то, что вдруг, на каком нибудь полустанке заставят вынести чан с парашей и тогда обнаружится отстающий лист железа. Однако, мои волнения были напрасны - фекалии к вечеру переливались через край, но дверь в  вагон, никто из конвоя даже  и не думал открывать.

  Настроение у большинства  было подавленное.  В головах людей, мучаемых голодом и жаждой, прочно засел страх перед будущим.  Про меня все давно забыли. Примитивный мозг быдлов быстро переходил от возбуждения к полной апатии и безволию.
Помню, для того, чтобы чем-то занять себя,  я нацарапал на стене вагона странные слова, пришедшие мне в голову:

Нам вечным холодом и льдом,
Сковало грудь от страха жить,
И от предчувствия кончины…

Невесёлые мысли одолевали меня… Да, только сейчас я понял, что с самого начала Революция была обречена. Предаваясь разврат-сексу и уничтожая врагов, мы сами себе копали могилу,  клонируя в безумных количествах всё новых и новых женщин.  Лишних, беременных и отслуживших свой срок бездумно отправляли в лагеря, не заботясь об их дальнейшей судьбе,… Мы радовались, когда они заменили многих мужчин на рабочих местах и стали уничтожать пидарасов с помощью Женской тайной полиции.

Смутные подозрения закрались ко мне в голову…Похоже что женщины тайно плодили геев и уничтожали невиновных! Ни кто из мужчин их даже не контролировал! Они сами выносили и приводили в исполнение приговоры. Мы всё пустили на самотек, доверившись этим существам! Я вздрогнул от известной  только мне, страшной цифры казнённых за последние годы… А школы полицейских для девушек? Так вот где они обучились военному искусству… Судьба Революции давно была предрешена. В её недрах зрел женский заговор!

Сейчас количество женщин в десятки раз превышало число оставшихся быдлов и мутов. Бомжи не в счет. Та четкость,  с которой был  совершён переворот, заставила меня вновь скривиться от зависти…  Шансов вернуть  власть, у нас не было никаких! Надо смириться с поражением и постараться выжить. Ну, а там посмотрим, может не всё и потеряно…

Стемнело.  Постепенно разговоры стихли и  густой храп,  вперемешку с сонными  стонами и бормотанием, заполнили вагон. Осторожно, при свете луны, заглядывавшей в крошечное окошко под потолком, я прокрался к знакомому быдлу и разбудил его:

- Вставай, камрад! Нам пора! Кстати, как зовут-то тебя?

- Манг Уст. Можно просто Манг.

- Отлично,  Манг! Вот и познакомились. Меня, думаю, ты знаешь, представляться не надо.

Расплёскивая вонючую жижу я с трудом отодвинул чан с парашей и показал быдлу незакреплённый железный лист. Манг тут же ухватился за него,  намереваюсь отодрать. Пришлось остановить его:

- Стоп, ещё рано! На полном ходу поезда мы не спрыгнем. Разобьёмся или под колёса попадём. Надо ждать пока не будет остановки…

Вдвоем мы сидели на загаженном полу и прислушивались к звукам, доносящимся снаружи.  Вот покачивания вагона стали менее ощутимы, заскрипели тормозные колодки, и состав стал замедлять ход. Всё пора! Лист железа, словно пластилиновый, легко отогнулся вверх под могучими руками быдла.

В образовавшемся  треугольном отверстии стали видны бегущие рельсы и промерзший щебень насыпи.  Быстро скользнув в него, я покатился под откос. Следом спрыгнул Манг.
Затаившись, мы лежали в придорожной канаве пока хвостовые огни состава не исчезли за поворотом и не стих стук колёс.  Кругом простиралось огромное заснеженное поле без конца и края. Вдалеке виднелись огни какого-то провинциального  Вокзала. Ярко светила луна и мерцали ночные звёзды.

- Вперёд! - скомандовал я:
- Надо до рассвета уйти как можно дальше, на всякий случай...

Утопая в снегу и оставляя глубокие следы, мы побежали по полю  в сторону голубовато-красной полоски северного сияния, висящей над горизонтом…

Погони я почти не опасался, так как считал, что искать нас не будут.  Среди неразберихи, неизбежной при любой революции, мы были никому не нужны. Сейчас надо было уйти подальше от населённых мест и как-то обустроиться для дальнейшей жизни.

Утро застало нас среди древних развалин какого-то селения. Скорее всего, последний раз люди были здесь ещё до Чёрного Взрыва.

При дневном свете я более тщательно рассмотрел своего нового знакомого. Это был сравнительно молодой, обычный рабочий  быдл. Если судить по его огромным ладоням и коротким, но мощным  кривым ногам, он относился к одной из низших каст работяг, или, как их еще называли  - вёков. Я, ещё раз, мысленно, поздравил себя с удачным выбором спутника.  Наверняка было бы хуже иметь дело со строптивым воином-быдлом или  тупой  особью из клана крестов, способных только копать землю … Впрочем, я всегда плохо разбирался в кастах  этой расы и не доверял никому. Сейчас, тщательное сканирование мозга Манга, убедило меня в его готовности подчиняться во всём.  За толстой лобной костью, недоверие и страх сменились восхищением и восторгом.  Что ж, начало побега было неплохим!

Настала пора подумать о пище и снаряжении. Тщательно проинструктировав напарника, мы разошлись в разные стороны.
Через пару часов,  встретившись, выложили свои трофеи. Улов был небогатый. Похоже, до нас здесь побывало достаточно много искателей вторсырья. Мне посчастливилось найти бесформенную пластину металла и обрезок  железной арматуры около  четырёх локтей длиной, а быдл принёс большой моток стальной проволоки. Это было уже кое-что…

Я внимательно осмотрел развалины.  Знания, полученные в военной школе, всплыли в памяти. В своё время мы изучали архитектуру  старинных построек и особенности их планировки. В останках домов тех типов, где мы сейчас находились, обязательно должны были быть подвалы – глубокие ямы непонятного назначения, находящиеся под жилыми комнатами. Наука выживания учила, что там почти всегда можно было найти карликовых крыс и полезные предметы. Как правило,  большинство  искателей трофеев,  из расы бомжей, не обладавшие специальными знаниями, не добирались до подвалов.

Тщательно вымерев расстояние  и,  примерно прикинув,  где должно быть это подземное помещение, мы начали раскопки. Куском арматуры выковыривали и  разбирали  смерзшиеся обломки кирпича, бетона, штукатурки. Без быдла, в одиночку, я навряд ли смог это сделать. Манг, как заведенный,  могучими ручищами без устали  поднимал и оттаскивал в сторону огромные плиты. Через несколько  часов утомительной работы, докопавшись до уровня пола, обнаружили вход в подвал.

Открыв крышку, заглянули внутрь. Из могильной сырости и мрака пахнуло спёртым воздухом и запахом тлена.  Оскальзываясь на гнилых ступенях, спустились вниз.  Неожиданно, живая серая волна накатилась на нас. Сотни, а может быть и тысячи карликовых крыс! Крошечные существа цепко карабкались по одежде, заползали в рукава,  проникали под одежду и за воротник,  яростно кусали, впиваясь в кожу.  В тусклом свете, падающем из открытого люка, мы  стали наотмашь наносить удары вокруг себя, по шевелящейся и пищащей  массе.

Эти животные были не в пример опаснее своих  более крупных сородичей, кочующих по степям и тундре. Маленькие, всего в ладонь величиной,  они, объединившись в стаи, легко могли загрызть человека. Про их свирепость и ум ходили легенды. Большинство охотников в наше время предпочитали с ними не связываться -  мясо мало, шкура плохая,  а ум и агрессивность этих злобных созданий были несравнимы ни с какими другими хищниками.

Сейчас выхода  не было, и мы,  борясь за свою жизнь, срывали с себя, бросали под ноги, топтали и отбивались импровизированным оружием от  многих сотен маленьких и мерзких существ.  Боль от укусов на лице и руках уже слегка притупилась, ноги скользили по каше из раздавленных серых тел, но карликовые крысы, нескончаемым потоком, продолжали атаковать нас.

В какой-то момент меня коснулись телепатические волны паники, исходящие от быдла, и краем глаза я  успел заметить, что он пытается отступать к выходу. Положение становилось угрожающим.  С удивлением, я вдруг обнаружил,  что на фоне его страха,  в мой мозг стали  проникать крошечные, как кончики иголок, посылы ярости атакующих крыс.

Немедля, начал сканировать эмоции наступающих существ и отдавать им приказы.  Невероятно трудно было разбить своё воздействие на сотни крошечных мозжечков,  но вскоре у меня это получилось! Вот где пригодился революционный опыт выступлений перед толпой. Моему изумлению не было предела,  – у карликовых крыс способности и уровень организации головного мозга оказались гораздо выше  чем у быдлов. Они могли воспринимать телепатию!

Подчинённые  моей воле, хищники остановились, а потом замерли на месте. С трудом продолжая  внушать серым разбойникам покорность и повиновение мы быстро добили остатки серого войска…


*  *  *

Утомлённый рассказом,  старик умолк.  Пурга снаружи кунга стихала… Пьяные амазонки храпели, вольготно раскинувшись в постели. Резкий запах спиртного перегара вырывался из-под тяжёлых и жёстких шкур.  Нежно погладив между ног у лежащей  рядом Наташи,  Прозаиг  медленно взгромоздился на девушку и осторожно  вошел в неё…

Липа , 12.12.2007

Печатать ! печатать / с каментами

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Rt, 12-12-2007 10:27:03

14

2

ВДОХНОВЕННЫЙ ПРОРОК ЭЛЕКТРИЧЕСТВА, 12-12-2007 10:27:48

?

3

ВДОХНОВЕННЫЙ ПРОРОК ЭЛЕКТРИЧЕСТВА, 12-12-2007 10:28:05

Скролсломан

4

ЖеЛе, 12-12-2007 10:56:50

"Утомлённый рассказом,  старик умолк.  Пурга снаружи кунга стихала..." - нада так "Утомлённый рассказом,  четатель уснул - пурга нарастала..."

5

raulle, 12-12-2007 13:21:31

Липа, при всем уважении - асилил лишь падиаганале.

6

АпачЪ, 12-12-2007 14:59:00

гыыы : полу-мощь!

7

Упырь Лихой, 12-12-2007 15:53:07

Седьмой нах?

8

masterplan, 12-12-2007 16:45:15

А всё же

9

masterplan, 12-12-2007 16:45:33

...без картинок...

10

masterplan, 12-12-2007 16:45:47

как-то уже и не так.

11

СтарыйПёрдун, 12-12-2007 17:46:30

А вот и заборчег...
Замыкаюсчий фтыкатиль

12

Билли Рубин, 13-12-2007 13:20:14

типа Fall out. интересно, молодец

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Последнюю статью мне мама прочитала три раза, потому что с первого прочтения я не поняла – нахуя мне это знать? После третьего я догадалась, что моя мама таким образом намекает, что в субботу я отсосу с Лисёнком Вуком, потому что она меня собирается наказать, и предупреждает, что ножи с кухни она попрячет.»

«Горбатому деду Кириллу,
Что сторожем в зоосаду
Распутная самка гориллы
Вчера показала пизду…»

1

Я люблю иногда смотреть видео 18+ и нашел для себя лучший сайт, это http://inmassage.org/ там собранны реальные видео эротического массажа с привлекательными девушками, которые помнут вам спину или даже простату.

Отлично провести время и получить эротический массаж в спб поможет ЭроБодио!

проститутки нск

Реальные индивидуалки СПб

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2021 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg