Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

Прозрачная (на конкурс)

  1. Читай
  2. Креативы
Фиолетовые борода и усы превратили Божью матерь в пухлого трансвестита. Перекрестившись на всякий случай, я плюнул на икону и попытался оттереть инородную растительность пальцем, но вышло только хуже. Мой малолетний племянник стоял с фломастером напротив меня и улыбался. Он ждал, что я оценю его творческие способности. Хоть борода и усы получились и вправду хорошо, мне пришлось отвесить говнюку подзатыльник.

- Чтобы взять чужую вещь, нужно для начала спросить. Отец тебя не учил? – грозно произнес я и вновь принялся оттирать фломастер, на этот раз футболкой.

Малой заныл и спрятался в прихожей. 

Попытки вернуть лицу Богоматери божеский вид обернулись полным провалом. Желтоватая кожа благодаря моим стараниям приобрела фиолетовый оттенок, но борода и усы никуда не делись. Икона пришла в негодность. Это было очевидно. Впрочем, проку от этой штуковины я не видел и раньше, чего нельзя сказать о жене, которая питала к святой необъяснимую любовь.

Завернув икону в пакет, я вышел в прихожую. Племяш услужливо подал мне шлепки и переместился на безопасное, по его мнению, расстояние.

- Никаких карандашей, ручек, фломастеров и красок. Понял? – спросил я.

Пацан стал быстро кивать, отступая в комнату.

***

Я стоял возле мусорного контейнера и вспоминал наставления матери о разбитых градусниках.

- Никогда не выбрасывай градусники в мусорку, - говорила она, смывая крохотные металлические шарики в унитаз, - в них содержится ртуть. Это может навредить экологии.

Что делать с испорченными иконами мать не говорила. Могут ли они нанести ущерб экологии? От греха подальше пакет с оскверненным изображением богородицы я опустил на землю рядом с грудой журналов о здоровье.

- Здравствуйте, - раздался дребезжащий голос тети Клавы, постоянной гостьи помоек.
- Здравствуйте, - ответил я, не оборачиваясь, и быстро зашагал в сторону от дома. Будь у меня счетчик Гейгера в кармане, он бы наверняка предупредил о надвигающейся опасности.
- Доброго дня вам, - послышалось уже чуть тише.
- Да-да, и вам, - почти неслышно отозвался я.

Надеяться, что жена не заметит исчезновения иконы, было бы слишком самонадеянно, но и ничего не делать я не мог. В нескольких кварталах от меня находился храм. Рядом с ним наверняка есть церковная лавка, в которой, как мне представлялось, имелся отдельный склад с портретами божьих мам.

Как только я прошел под коваными чугунными воротами, украшенными фигурой распятого Иисуса, в кармане завибрировал телефон. Мне удалось прочитать «…ат Антон».

- Ты ударил Павлика? – заверещал в динамике голос брата.
- Успокойся, - озираясь, ответил я, - пришлось дать ему подзатыльник. Если бы ты знал, что он сделал…
- Какая разница! – перебил Антон, - Детей бить нельзя!
- Он испортил икону моей жены…
- И что? Это не повод распускать руки! Я забираю его! И в наказание оставляю открытой квартиру! Пусть ее украдут!

Я хотел поправить брата, сказать, что квартиру можно обокрасть, но никак не украсть, однако истерика уже прекратилась. Разговор был окончен. С экрана на меня смотрели два рисованных кошачьих глаза, зрачок одного из которых заменяла иконка браузера.

Незапертая квартира могла навести ужас только на такого придурка, как мой брат. Я представил Антона, усаживающего молодого Пикассо в детское кресло, и усмехнулся. Что за нелепая угроза? Наверное, он думал, стоит ему тронуться с места, как люк возле моего дома отъедет в сторону, а из черной дыры канализации, позвякивая отмычками, вылезет тип в черной одежде.

Как ни странно внутри церковной лавки пахло не ладаном, а свежей краской. Перед тем как подойти к прилавку, я прислонил ладонь к стене, потрогал дверную коробку и саму дверь. Источник запаха находился не здесь, возможно, красили в соседней комнате, из которой вышла старушка в цветастом халате.

- Доброго дня, - сказала бабуля и от этих слов меня передернуло. Я тут же вспомнил тетю Клаву, волочащую в свою нору полиэтиленовые пакеты. Из пакетов постоянно что-то капало. То, что недавно по подъезду прошлась тетя Клава, можно было определить по ведущей к ее квартире мокрой дорожке.
- И вам, - как можно более добродушно ответил я и стал рассматривать иконы.

Церковная лавка была похожа на комнату моего деда. Старик до чертиков боялся страшного суда и потому половину пенсии спускал на всякие религиозные побрякушки. Год назад я наведался к нему, чтобы одолжить немного денег. Дед лежал на диване и смотрел «Адвоката дьявола», а точнее подсматривал сквозь пальцы, поскольку на экране шла эротическая сцена.
Я поспешил поздороваться, но запнулся о телевизионный кабель, который в свою очередь потянул полку, заставленную иконами и книгами. В самом центре полки стояла гигантская позолоченная лампада, наполнявшая комнату ароматом елея. Раздался шлепок, затем протяжное «Аааа…», которое превратилось в частое шипение. Лысая голова, шея, а также подушка и простыня были залиты маслом. Рядом с красным ухом лежала опустошенная лампада. Я приготовился бежать, но дед не торопился пускать в ход кулаки, вместо этого он скатился на пол, подобрал одну из упавших икон и стал ее целовать.

- Спасибо Господи! - закричал безумный старик, - Теперь я как преподобный Кукша!

Клянчить пятьсот рублей в такой торжественный момент мне показалось кощунством, тем более что к дедуле мог вернуться рассудок. Прихватив на память упаковку импортных благовоний, я спешно удалился.

В следующий раз мне довелось навестить старика уже на похоронах. Произошло это спустя месяц после инцидента с лампадой, которая, как оказалось, при падении рассекла старческий лоб. В образовавшуюся рану проникла инфекция, а так как дед наотрез отказывался смывать Божью благодать, случился сепсис. Упрямого старца пытались образумить, предлагали отвезти в больницу и даже приводили врача на дом, но тот был непреклонен. Он объяснял, что лечить распухшую голову не нужно, и всех, кто был с этим не согласен, старался огреть палкой. Кроме того, каждому приличному посетителю, не занудствующему о пользе современной медицины, старик предлагал прикоснуться к ужасной лысине, которая, по его уразумению, сама обладала способностью исцелять различные недуги. В итоге все закончилось экстренной госпитализацией, а потом и скоропостижной смертью.

- Что-нибудь подсказать? – спросила продавщица. Все то время, пока я расхаживал от витрины к витрине, старушка разглядывала гадальные карты. 
- Да, пожалуй, - ответил я, так и не сумев определиться, какая из икон похожа на утраченную.
- Свечи? Иконы? Книги? Кресты? Украшения? – спросила бабуля и стала пихать в большой нагрудный карман колоду. Одна из карт вывалилась и, проехавшись по стеклу, упала возле моих ног. Внизу прямоугольника была надпись «Death», сложенная из костей, остальное пространство занимал оседлавший коня скелет. Я поднял оброненную вещь и протянул продавщице, но увиденное так взволновало женщину, что она не могла пошевелиться.

- Я бы хотел приобрести Божью матерь где-то сантиметров тридцать высотой.
- Божью матерь, - задумчиво повторила старуха и, наконец, взяла у меня карту.
- Мне бы посмотреть все, что есть, - пояснил я.
- Да, конечно, - скорбным голосом произнесла продавщица и принялась ходить по лавке, собирая с полок подходящего размера иконы. Спустя несколько минут передо мной лежала целая гора деревяшек. Я стал внимательно изучать каждую.
- Вы ищите что-то конкретное? – окликнула меня старуха.
- Да, но, к сожалению, я не захватил с собой фотографию. Приходится полагаться на память.

То, что в памяти отпечатался именно последний вариант иконы, серьезно осложняло дело. Меня подмывало взять фломастер и пририсовать каждой даме усы и бороду, но такое художество нанесло бы серьезный удар по семейному бюджету. Пришлось напрячься. В итоге я остановился на трех Богородицах, однако уверенности в том, что мне удалось сделать правильный выбор, не было.

- Пожалуй, возьму эту, - наконец, сказал я и ткнул пальцем в одну из икон.
- Хорошо, - кивнула старуха, - тысяча рублей.
- Сколько?
- Тысяча, - повторила она.
- А эта? – я указал на самую неказистую, на мой взгляд, икону. На ней Богородица вышла какой-то сутулой и почти не походила на женщину.
- Две с половиной, - с недовольным видом ответила продавщица.

Логика человека, придумывающего цены религиозным товарам, просто обескураживала, но выхода не было. Я достал последнюю тысячу и положил ее возле калькулятора.

- Пакет в подарок, - сказала старуха и вновь вытащила колоду гадальных карт.

Выходя из церковной лавки, я услышал:

- Не спасет тебя Богородица, милый. Сатана выехал за тобой.

Мне захотелось вернуться и уточнить, едет ли Сатана за мной на том самом коне, что был изображен на карте, или он использует для своих перемещений какой-то другой вид транспорта, но время поджимало.

***

Первым делом, вернувшись домой, я поставил икону на шкаф, после чего проверил квартиру на предмет появления новых рисунков. К счастью моя короткая педагогическая беседа удержала пацана от повторения ошибки.

Я лег на кровать и стал ждать. Мне представилось, что как только жена перешагнет порог, то сразу заявит нечто вроде «Я знаю, что ты сделал!», но ничего такого не случилось, вечер вышел довольно обыденным: мы сыграли партию в сёги и доклеили модель мусоровоза. Казалось, что обман уже не будет раскрыт, но когда я вышел из ванной, мне в живот ткнули иконой.

- Что это? – спросила жена.
- Икона, - виновато пробурчал я.
- Я вижу, но это не наша.

Отпираться было бессмысленно. Пришлось рассказать правду. Особенно красочно я постарался описать ужасные фиолетовые усы и бороду.

- Верни нашу икону, - заплакала супруга.
- Это икона ничуть не хуже той, - улыбнулся я и приобнял жену за талию, - видела бы ты, какую дешевую уродину мне предлагали купить. Но ты же знаешь, я не люблю жадничать, поэтому выбрал ту, что получше.
- Ты выкинул двенадцать тысяч, - процедила она.
- Что? Какие двенадцать тысяч? Нет. Всего тысячу.
- В иконе были деньги, - продолжила выть жена, - я откладывала их на Ейск.

Известие о том, что я собственными руками отправил двенадцать тысяч на помойку, заставило меня присесть.

- Но я не видел никаких денег!
- Они были спрятаны за картинкой, - промычала супруга и стала вытирать рукой сопли.

Смешанные чувства посетили меня в этот момент. Во-первых, было жаль потраченную тысячу, во-вторых, хотелось отвесить сопляку еще один подзатыльник и заодно дать поджопник брату, в-третьих, я убедился, что религиозность жены была сильно мною преувеличена, а стало быть, теперь в адрес попов можно отпускать различные шутки.

- Сейчас, - я погладил жену по голове, быстро надел шлепки и выбежал на улицу. Трактор с прицепом приедет только утром, а значит, икона должна быть на месте.

Мусорные контейнеры оказались переполнены, часть пакетов, а также плюшевый слон, залитый белой краской, лежали рядом. Я принялся откидывать все это в сторону, но как ни старался, отыскать разрисованную фломастером Божью матерь мне не удалось.

- Добрый вечер, сосед.

Рядом с ухом пролетел белый пакет и приземлился на самой вершине мусорной горы.

- Ловко, - сказал я и обернулся. В метрах десяти от меня, в застегнутом на одну пуговицу трофейном китайском мундире стоял Николай Семеныч – по слухам, бывший сотрудник госбезопасности, а ныне пенсионер, вот уже который год безуспешно пытающийся продать свою коллекцию засушенных кузнечиков.

- А то, - не без удовольствия ответил бывший кагэбэшник и подошел поближе, - что это ты тут рыщешь впотьмах? Неужто у Клавдии Степановны появился конкурент?
- Да нет, - замялся я, - просто оставил здесь икону, а ее кто-то забрал.
- Забрал, говоришь, - оживился Семеныч, - это не удивительно. Хорошая икона сейчас на вес золота.
- Это точно, - вспомнив свой поход в церковную лавку, согласился я.
- А у Клавдии спрашивал?
- Еще нет.
- Зря, - неодобрительно покачал головой пенсионер, - у этой женщины нюх на такие вещи. На прошлой неделе мне пришлось выкинуть чудесный цветочный горшок, и что ты думаешь? Точно такой же горшок я потом увидел у нее дома.
- Вы были у нее дома? – удивился я.
- Ну да, - невозмутимо ответил Семеныч, - она прекрасно готовит. Особенно хорошо ей удается пражский салат.

Представив, из каких продуктов готовит тетя Клава, меня едва не вывернуло. 

- Пойдем, - пенсионер взял меня за руку и как ребенка повел за собой, - найдем твою икону. Кстати, а зачем ты ее выбросил?
- Случайно, - соврал я, - перепутал пакеты.

О том, что в иконе были спрятаны деньги, я на всякий случай умолчал.

Семеныч довел меня до квартиры тети Клавы и стал напутствовать:

- Ничего без разрешения не трогать, а если все-таки взял какую-то вещь, сразу же клади на место. Понял?
- Понял, - ответил я, натянув на нос футболку. Мерзкий запах хорошо ощущался даже через закрытую дверь.
- Ты когда-нибудь имел дело с Плюшкиными? – спросил Семеныч.
- Нет, - признался я.
- Это удивительные люди, - пенсионер стянул с моего носа футболку и аккуратно разгладил воротник, - например, за украденную книгу или какую-нибудь сущую мелочь они могут тебя убить.
- Меня?
- Почему нет? Или ты особенный?
- Не особенный.
- Не дрейфь. Что мы со старушкой не справимся? - Семеныч хлопнул меня по плечу, несколько раз постучал по заляпанной двери ногой и после небольшой паузы добавил, - Если что, беги.

Дверь нам открыли спустя минуты две. Из квартиры пахнуло так, что мне вдруг резко перехотелось искать икону. Черт с ним с Ейском, лишь бы убежать от этого запаха. Я попытался шагнуть назад, но уперся о руку коллекционера кузнечиков. Видимо, «если что» еще не наступило.

- Добрый вечер, подруга, - поприветствовал Семеныч два тусклых глаза, выглядывающих из темноты, - Не спишь?
- А чего мне спать? – спросила тетя Клава и распахнула дверь. Теперь хозяйку квартиры стало полностью видно. На ней была надета пестрая вязаная кофта, увешанная советскими значками, черная в белый горох юбка до колен и смешные тапки с загнутыми кверху носками.
- Вот с товарищем решили заглянуть к тебе в гости. Я рассказал ему, как ты чудесно готовишь пражский салат. И знаешь, что он мне сказал? Он сказал, Николай Семенович, я просто обязан взять рецепт.

Бледное старушечье лицо залило краской.

- Скажешь тоже, - смущенно возразила тетя Клава, - порезал, перемешал, вот тебе и весь рецепт.
- Нет, ну вы только посмотрите на эту скромницу, -  Семеныч схватил хозяйку квартиры за манжеты и стал напирать, - где сейчас увидишь такие манеры?

Старушка отступила и даже не попыталась снять с себя руки кавалера. Вероятно, заигрывания старого альфонса были для нее привычным делом.

Я пересилил себя и вошел следом. Прихожая, как и коридор, были загромождены поставленными друг на друга коробками, в которых лежали какие-то бумаги, старые облезлые маски животных, зонты без ручек, сломанные детские игрушки и много подобного барахла. Стены тоже использовались для хранения вещей. Отовсюду торчали кривые гвозди, на которых висели пакеты с таким же бессмысленным мусором. Какое-то время я просто стоял, не решаясь закрыть за собой дверь.

- Не напусти комаров, - сказал Семеныч и показал кулак.

Я потянул за ручку. Щелкнул английский замок, и в прихожей стало темно.

Сладкая парочка уже ворковала на кухне. Семеныч нес очередную чепуху о кулинарных талантах Клавдии Степановны, а та в свою очередь застенчиво хихикала. Я стал пробираться через завалы хлама навстречу единственному источнику света. Ходить по квартире можно было лишь по узким тропинкам, настолько узким, что в некоторых местах приходилось протискиваться боком. О чем меньше всего думала хозяйка мусорной горы, так это о комфорте.

На кухне меня вновь едва не стошнило. Дышать носом здесь было решительно невозможно. Пенсионеры же, напротив, находились в приподнятом настроении, и будто не замечали зловоний: ухажер что-то высматривал в шкафчике, а его барышня копошилась в черном пакете, от которого в сторону батареи прокладывал себе дорогу бурый ручеек. Как оказалось, в пакете было мясо. Старушка вытащила несколько кусков, поднесла их почти вплотную к глазам, затем один вернула обратно в пакет, а остальные выложила на разделочную доску.

- Николай Семенович, что насчет иконы? – напомнил я старику цель нашего визита.

Семеныч с некоторым недовольством посмотрел в мою сторону, поставил на захламленный стол три разномастных бокала и, прокашлявшись, произнес:

- Знаешь, Клавдия. Сегодня на мусорке этим молодым человеком была по ошибке оставлена икона. Ты случаем не находила?

Тетя Клава, увлеченная приготовлением какого-то блюда, пропустила вопрос своего ухажера мимо ушей. Похоже, старуха всерьез возомнила себя знаменитым поваром и намеревалась поскорее продемонстрировать кулинарные способности гостям.

- Наберись терпения, - шепнул мне на ухо Семеныч, - пока она готовит, лучше ее не трогать.

Я убрал с табурета коробку с пластинками и присел. Коллекционер кузнечиков стоял у открытого шкафа, полки которого были заставлены бутылками. Жидкость в бутылках не соответствовала этикеткам. Так в литровую водочную было налито что-то желтое, а в коньячную нечто белое. После долгих раздумий Семеныч сделал выбор в пользу темно-коричневой жидкости. Он ее так и назвал:

- Попробуем темно-коричневую.

Кагэбэшник наполнил бокалы доверху и поочередно секунд за двадцать опустошил каждый.

- Неплохо, - сощурился Семеныч и вновь налил темно-коричневую в бокалы. На этот раз выпивать все он не стал. Я вдруг подумал, что старикан ходит сюда вовсе не из-за пражского салата.

- Пей, - сказал пенсионер и пододвинул ко мне загадочное пойло, - продезинфицировано, продегустировано.
- Что это? – спросил я.
- Не знаю, - равнодушно ответил он, - но в магазине такое точно не купишь.

Я взял бокал и поднес к носу. Воняло спиртом и мятой. Больше сказать о субстанции я ничего не мог.

- Ну же, - улыбнулся Семеныч и ударил своим бокалом о мой, - смелее. Полегчает.

Пить неопознанную жидкость не хотелось, но слова о том, что мне полегчает, добавили решимости. Я сделал несколько глотков и с удовольствием отметил, что все не так уж и плохо. Темно-коричневая оказалась смесью крепких напитков, но определить каких конкретно не представлялось возможным.

Повеселевший Семеныч, пританцовывая, подошел к тете Клаве, нежно обнял старушку и словно кот стал тереться ухом о ее кофту.

- Клавдия Степановна, - промурчал коллекционер кузнечиков, - не проходите мимо.

Старушка, смахнув с редких черных усов капельки пота, быстро опустошила бокал с мятным напитком и вновь принялась что-то нарезать.

Темно-коричневая вскоре закончилась, ей на смену пришла просто коричневая, а затем и светло-желтая. В отличие от своих предшественников светло-желтая томилась в двухлитровой пластиковой бутылке, горлышко которой было залеплено пластилином. На этот раз я не стал принюхиваться, а просто выпил содержимое бокала. Мне показалось, что в животе что-то затрещало. Из глаз неожиданно покатились слезы, и кухня превратилась в размытые пятна. Захотелось присесть. Через некоторое время до меня дошло, что я уже сижу.

- Хороша, - раздался искаженный каким-то треском голос Семеныча, - надо повторить.

Я протер глаза футболкой и обнаружил, что на месте пенсионера сидит человекоподобный кузнечик. Тонкие волосатые лапки, торчащие из рукавов китайского мундира, сжимали два стакана, наполненные доверху светло-желтой.

- Такое только из настоящих кубков. Пей!

Отказывать насекомому было страшно. Тем более что за его спиной стояла гигантская крыса, вооруженная ножом и ржавым трезубцем.

- Спасибо – пикнул я и влил в себя половину стакана. 

Эффект от второго пришествия светло-желтой был иным. Я словно опустился в подземелье, где почему-то стали ярче цвета. Кузнечик и крыса больше не казались страшными, а горы хлама перестали быть чем-то единым. Сломанные игрушки, зонты, потрепанные книги превратились в артефакты. Сожаление вызывало то, что все они должны были ютиться в тесных коробках, когда душа требовала представить каждому сокровищу отдельную полку.

- Улицы хорошо родят, - пропищала крыса и кинула на стол тарелки с дымящейся снедью.

Еда выглядела прекрасно. Зарычал желудок. Брызнули слюни. Хотелось аплодировать, но в руке уже была вилка, хотелось свистеть, кричать браво, но рот был забит божественным салатом.

- Вы превзошли себя, - заклокотал кузнечик и принялся стучать по столу бутылкой светло-желтой, - это немыслимо. Рецепт! Рецепт! Рецепт!

Я прожевал последнюю порцию салата и присоединился к Семенычу; облизал вилку и начал лупить ею по пустой тарелке. Вакханалия была остановлена отлетевшим куском керамики.

Тетя Крыса держалась за локоть и жалостливо попискивала. Кузнечик вскочил со стула, небрежно осмотрел рану и без особых раздумий залил ее светло-желтой. Крыса отдернула руку. Доктор, пожав плечами, отхлебнул из горла и передал бутылку мне.

Очередная порция солнечной жидкости неожиданно пробудила ярость. Со всех сторон на меня смотрели замученные вещи, выброшенные нерадивыми хозяевами и заботливо подобранные матерью Терезой в крысином обличье.

Я вытряхнул из ящика подгнивший картофель и стал отдирать гнилые доски.

- Спятил! - заверещала крыса.

Сзади на мои плечи навалился человек-кузнечик. Он потащил меня на балкон, расталкивая ногами коробки.

- Я всего лишь хотел сделать им полки! - заорал я, но рот мне заткнула волосатая рука.

Балкон был также завален вещами, но в отличие от остальной квартиры, запах здесь не казался таким сильным. Кузнечик поставил меня на ноги. Одной рукой он по-прежнему держал пластиковую бутылку, а другой открывал окно. Свежий ветер с улицы ударил в лицо, напомнив о том, как пахнет реальный мир. Желание делать полки угасло само собой.

- О-о-о-о! – затрещал кузнечик, - Эт-то-не-э-тво-й-йа-и-ко-ко-на?

Я опустил голову и увидел фиолетовое художество Павлика. Божья матерь покорно лежала рядом с видеокассетой, на обложке которой разрисованный зеленой ручкой Кашпировский давал залу какую-то установку.

- Да. Это она, - подтвердил я и приложился к бутылке.

Сознание укутал мягкий светло-желтый туман.

***

Я лежал на своей кровати и смотрел, как ветер из форточки подергивает бумажную модель американского истребителя.

- Доброе утро.

Я медленно повернул голову. За столом, подложив руки под подбородок, сидела грустная жена.

- Доброе, - ответил я.

Лежать было неудобно. Возможно, из-за того, что вместо привычной одежды на мне было надето жесткое разноцветное пончо, похожее на вязаный половик. Впрочем, я не исключал возможности, что это и был половик.

- Заходил твой друг, - сказала супруга, - справлялся о твоем здоровье.
- Какой друг? – напрягся я.
- Тот, с которым вы учили пожарных.
- Учили пожарных?
- Ага, - жена встала из-за стола и подошла к окну, - ты пытался вырвать шланг у одного из них. Николай Семенович скакал рядом и кричал, что нужно лить на потолок. Жаль, конечно, старушку.
- Какую старушку? – спросил я, вспомнив накрытые простыней носилки.
- Тетю Клаву. Она пыталась спасти свои вещи, но успела вынести лишь несколько коробок, - супруга вытянула руку и отвесила щелбан самолету. Картонный Боинг слетел с крючка и приземлился где-то за столом.

Я присел на край кровати. Из-под пончо на пол выпал прозрачный пакет, на четверть заполненный чем-то похожим на пепел

- А это что? – испуганно спросил я.
- Это… - супруга закусила верхнюю губу и стала разглядывать пакет, - …полагаю то, что осталось от иконы.
- От иконы… - повторил я шепотом.

Я вновь вспомнил фиолетовые усы и бороду, вспомнил, как на Богородицу, жалобно смотревшую на меня из металлического ведра, полились остатки светло-желтой, и как пламя за несколько минут уничтожило все краски, превратив их в один черный цвет.

- Вы позвонили батюшке, - сказала жена, - и спросили у него, что делать с испорченными иконами…
- А он сказал, что их нужно сжечь, - продолжил я, - и что пепел затем необходимо спустить в реку.

Я смотрел на пакет и пытался понять, успел ли я вытащить из иконы деньги или все они сейчас лежат прямо здесь у моих ног. А если все-таки успел, то где они?

- Ничего страшного, съездим в Ейск в следующем году, - попыталась утешить жена, - кстати, ты обещал научить меня готовить какой-то салат...
- Пражский, - тихо ответил я и поплелся в ванную. Едва я скинул с себя дурацкий половик, как в дверь позвонили.

- Это к тебе, - окликнула супруга.

Я вышел в прихожую, обмотавшись полотенцем. На пороге стоял Семеныч. Вместо приветствия он протянул мне перевязанную красной атласной лентой стопку рамок.

- Вот сосед, - сказал пенсионер, абсолютно не смущенный моим видом, - как и обещал. Отличное приобретение!

Я положил рамки на трельяж. Мне не нужно было в них заглядывать. Я прекрасно знал, что там находится. Десятки высушенных кузнечиков.

- Ну, что? – шмыгнул носом Семеныч и достал из-за спины бутылку с прозрачной жидкостью, - помянем Клавку?

Ебать-копать , 27.02.2017

Печатать ! печатать / с каментами
Камрады, сайту нужна ваша помощь. Реквизиты вот здесь.
Заранее спасибо. Ваш Удав.

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Северянин, 27-02-2017 11:11:38

адын

2

Северянин, 27-02-2017 11:11:49

дыва

3

Северянин, 27-02-2017 11:12:02

и замкнули

4

maks, 27-02-2017 11:12:09

Не стихи, попробую читать

5

maks, 27-02-2017 11:18:26

>""В иконе были деньги, - продолжила выть жена, - я откладывала их на Ейск.""

Был в Ейске, нехер там делать.

6

maks, 27-02-2017 11:27:40

Прочитал. збс. 6*

7

Marcus, 27-02-2017 12:40:16

добротный такой трэш.

8

геша, 27-02-2017 12:40:26

отлично

9

Ethyl, 27-02-2017 13:51:58

Пойдёт. Правда сам трэш описан как то плоховато и сумбуо=рно

10

Псих13, 27-02-2017 14:13:35

Понравилось
5*****

11

СамыйЧеловечныйЧилавег, 27-02-2017 15:34:08

Попытки вернуть лицу Богоматери божеский вид обернулись полным провалом(ц)

нуну, графоман вульгарис

12

Диоген Бочкотарный, 27-02-2017 15:43:33

Спс, паблевал.

13

Михаил 3519, 27-02-2017 18:28:52

Не очень.

14

snAff1331, 27-02-2017 21:47:58

добротно написано.

15

Камрад АД, 27-02-2017 23:00:23

Атмасфернабля!

16

агу, 04-03-2017 22:47:47

Гугугу. Зачот. 6*.

17

Кальмар, 06-03-2017 10:25:17

Нечитаемый бред.

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«...слышны стоны. топор в одиночистве мнёца на сцене 1 минуту, стоны заканчиваются, выходит красный и потный какандокало, из расстегнутой ширинки торчат семейные трусы. топор поспешно бежит за кулисы. какан не успевает отдышатся, как через 40 секунд топор возвращается. из расстегнутой ширинки торчит что он сегодня без трусов. »

1

«- Типа так. Я это вижу вот как: ты, такая школьница, в коричневом платьице, в фартучке, с бантиком на башке,  приходиш ко мне домой пересдавать математику. А я тебя ебу. Как идея?
- Да пиздец просто. У меня как рас тут дохуя школьных платьев висит в гардеробе.»

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2017 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg