Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

СКЛИЗКИЕ ДРУЗЬЯ. О повести Е.Водолазкина «Близкие друзья». Часть 2

  1. Развлекайся
  2. Книжная полка
Но до Витебска и лечебных беляшей еще далеко. Наш герой взирает на понтонный мост и это зрелище ему напоминает Венецию, «где Ральф, случалось, гулял с родителями, приехав на каникулы».
Лейтенант Ральф вспоминает, как во время одной из таких прогулок они встретили Эрнестину и ее родителей. Эрнестина в шляпе с лентами разглядывала собор.

«Девочка стала задумчивой, - улыбнулась мать Ральфа.
- Скорее – стеснительной, - предположила мать Эрненстины.
При этих словах Ральф впервые поймал взгляд Эрнестины. Он знал, что его подруга не так стеснительна, как это может показаться».

Этот художественный прием я называю «бобровая голова». Большим приверженцем такого приема является писатель Алексей Иванов, который, подобно ученому бобру, то и дело выныривает из запруды своего текста, высовывает на поверхность голову и принимается либо пояснять читателю что-нибудь ненужное, либо напоминать очевидное. Скажем, описывает он завод, вокруг которого забор с колючей проволокой – и тут же сообщает: «Это чтобы не воровали продукцию». Рассказывает Иванов о негодяе, соблазняющем девушку, и обязательно уточнит: «Он говорил ей о любви не потому, что любил, а просто хотел секса». Через пару абзацев еще и напомнит: «Владик не любил ее, просто он хотел трахаться, поэтому врал».

Вот и писатель Евгений Водолазкин решает вдруг пояснить, что Ральф-то – знал, что фройлен Эрнестина отнюдь не стеснительна! Еще бы не знать – всего шесть страниц назад он в кустах по ее приказу лямки штанишек своих с плеч стягивал да на ее дрожащие соски пялился...

В общем, мысли оккупанта Ральфа благодаря колыханию понтонного моста крутятся вокруг Венеции, и он принимается сравнивать ее с Россией. Немцу очень пыльно – столько пыли он раньше не видел. И тут его наблюдательность достигает поразительных высот:

«Все остальное в России на Венецию похоже не было. Особенно дороги».

Вот что есть, то есть. Хотел бы возразить фашисту, да куда там. Дороги у нас другие. До Венеции нам далеко, это верно.
Ты помнишь, Ральфуша, дороги Венецщины, как шли бесконечные эти дожди... и плыли с просекко прекрасные женщины, бутылки прижав, как ребенка, к груди...

Отвлекся на венецианскую военную лирику, прошу прощения.
Наглотавшись как следует пыли, а затем и грязи, лейтенант Ральф принимается воевать. Не подумайте чего плохого – воевать он не любит, и вообще не понимает, зачем он с коллегами захватывает советские города.
Отравиться беляшами в Витебске нашему фашисту не удалось – но зато он с интересом наблюдал за горящим городом, любовался заревом и всячески эстетствовал в стиле Нерона – снопы искр над Витебском ему чудились разными фигурами, которые взмывали в небо, как на картинах Шагала.

И вот тут мы подходим к одному из самых важных, ключевых моментов сервильной повести «Близкие друзья».
Писатель Водолазкин делает изящный кульбит – заставляет своего героя вести дневник, но с оговоркой: «Он не записывал в него всего того, что ему довелось видеть... Ральф не писал об ужасном. Он не хотел, чтобы впоследствии этот дневник ему было страшно открыть».

Ах ты, душка какой!
Поэтому боевых действий в повести нет. Все, что имеется – это казенно-картонные слова с любимой авторской суховатостью, вроде «велись ожесточенные бои». Чтобы как в утвержденных Bundesministerium für Bildung und Forschung учебниках, чтобы все согласно установленным циркулярам.

Некоторых ужасных моментов избежать не удается – война ведь. Но Водолазкин и тут исхитряется их подать в виде пусть и трагических, но лишь случайных производственных травм. Вот как возьмись кто описывать происшествия на мясокомбинате: один работник в убойном цеху на собственный нож напоролся, другой в обвалочном палец себе отчекрыжил, а третий в мясорубку неотключенную полез и без руки остался...

Так и у Водолазкина. То солдаты-фашисты отстанут на марше от своего подразделения, и глядь – их уже зачем-то повесили на ветвях местные сволочи. Об обязательных карательных акциях за подобные действия, о расстрелянных или сожженных заживо деревнях ни писатель Водолазкин, ни его герой лейтенант Ральф не упоминают ни словом.

Хотя вот честно – крайне любопытно узнать, что за человек-паук-супермен из ближайшей деревни сумел скрутить и повесить немцев на виду у всей их марширующей армии, ибо автор тут не скупится на живописание: оккупантов-отставашек «нашли повешенными на сучьях придорожного дуба, с выклеванными птицами глазами. Они были повешены двумя тесными гроздьями и покачивались на ветру — четыре плюс три. Некоторые медленно вращались».

А фашистское воинство продолжает нести убытки и терпеть неприятности на ровном месте. То у кого-то спина заболит от скрюченого положения в окопе и он распрямится – тут ему коварный иван голову-то и отстрелит. То от целого фельдфебеля останется лишь фельдфебельская рука, зачем-то завернутая лейтенант-олигофреном Ральфом в полковую газету...

Какое-то прям проклятое, нехорошее место эта Россия. Поглощает всех «русское пространство – бескрайнее, а главное – враждебное».
Сюда мем с Николасом Кейджем, выпучившим глаза, просится: «Да неужели?!» А каким ему, бляха-муха, еще быть-то, если вы людей, на нем живущих, истреблять пришли?

Местное пространство не просто враждебно, оно еще и вот чем исподтишка занимается: оскверняет могилки дорогих заграничных гостей. Уцелевшие фашисты на холмике своего невезучего коллеги ставят крест и на него вешают каску похороненного. А «в ночное время эти могилы осквернялись местным населением, а позднее, после передислокации войск, могилы (и это все предчувствовали) осквернялись еще и днем».
Ну такое вот некультурное народонаселение на враждебном русском пространстве, вы же сами видите, какие скоты, майн фюрер...

А наш герой вообще не воюет. Он просто ездит, смотрит на березки, тополя и кукурузные поля. Он даже не командует солдатами. Эдакий созерцатель-турист на опасной прогулке. Однажды даже вмятину от русской пули на своей бронетехнике пальцем пощупал – для впечатлений, наверное.

Волею судеб и авторским повелением к нему в подчиненные попадает его близкий друг Ханс, и они продолжают турпрограмму вместе, на досуге почитывая письма от проказницы Эрнестины, которая решает не выделять никого из них и пишет им на один адрес со словами «Мальчики, привет!». В письмах, чтобы морально поддержать воюющих мальчиков, она рассказывает, как доктор Аймтербоймер ставил ей пломбу и снова щупал за грудь. Попутно она доктора жалеет – ведь у того недавно умерла жена...

Несчастного Ханса эти эротические письма так вдохновляют, что он вызывает своего лейтенанта на откровенный разговор и заявляет:
«- Знаешь, я понял, что не против того, чтобы жить втроем».

Теперь перед отбоем друзьям есть чем заняться.
«Ханс выводил Ральфа за палатку и шепотом делился с ним подробностями их будущей жизни. Ханс был не против того, чтобы всем спать в одной постели (несложно ведь заказать такую постель?) и заниматься с Эрнестиной любовью по очереди».

Высокие, высокие отношения. Не чета приземленным иванам, которые только и мечтают, как бы подневольного немецкого солдата убить поскорее, на могилку ему кучку отложить и бегом домой, к своей маньке или клавке... Если та, конечно, дома, а не убита, изнасилована или угнана в рабство всякими нежелающими воевать немецкими художниками и свингерами...

Но не судьба – очередная производственная травма перечеркивает все романтичные послевоенные планы приятелей-фашистов насчет МЖМ. У Ханса то ли спина затекает, то ли мысли об Эрнестине и сластолюбивом докторе Аймтербоймере в голову стукнули – но он распрямляется в окопе во весь рост и моментально изволит смертельно раниться.

Далее начинается свистопляска и повесть стремительно скатывается в треш и безумие, причем это не творческая задумка автора, а его неразборчивость в выборе материала.
Виной всему – вычитанная писателем Водолазкиным в немецкой газете история о том, как некий солдат возил тело покойного однополчанина в цинковом гробу по всем фронтам, пока не смог отправить гроб в родной фатерлянд жене убитого.

Это и вдохновило Евгения Германовича на целую повесть.

С одной стороны я автора понимаю. Сам в середине девяностых читал всякие газеты, до сих пор помню впечатлившую меня статью о дельфине с человеческими руками, который плавал неподалеку от пляжей Алушты и показывал «факи» отдыхающим.
Но с другой стороны – пишущий человек должен уметь разбираться в материале, отличать лютый бред от реальных жизненных ситуаций. Иначе мы сталкиваемся еще с одним излюбенным методом писателя Алексея Иванова: «одной рукой пишу, другой шарю в Сети на предмет того, как оно там все было». То есть перед нами вырисовывается настоящая цеховая солидарность лауреатов в основных принципах творчества...

Далее умственно отсталый лейтенант Ральф, помня о данной в детстве клятве схорониться всем вместе на мюнхенском Северном кладбище решает эту клятву свято исполнить. Тем более, ему хорошо известно, что прикопай он друга Ханса на опушке враждебного русского леса, ночью непременно придут местные, вывернут березовый крест и наделают делов в хансову каску. А это никуда не годится, ведь Ральф с детства приучен к содержанию могилок в красоте и чистоте.

Поэтому своего Ханса он каким-то образом упаковывает в ящик для снарядов. Не спрашивайте, как именно. Я снарядных ящиков повидал много всяких – кроме таких, куда тело взрослого мужика можно поместить.
Версий у меня несколько. Или изрубил, фашист такой, друга своего на куски и запихал. Или просто согнул пополам и сапожищами утрамбовал.

Еще, небось, и руку фельфебельскую - ту, что заботливо в полковую газету заворачивал - в виде бесплатного бонуса приложил.

Дальнейший бред с тасканием тела (через какое-то время его все же запаяют в цинк) по городам и весям необъятного фронта разбирать смысла нет – особенно после авторского заверения, что покойник Ханс стал чем-то вроде полкового знамени и продолжал числиться в списках роты, «потому что официально смерть его так и не была зарегистрирована».

Настоящее рождественское чудо случается, когда в роту заглядывает некий генерал-фашист Кайзер, душка-демократ и любитель дорогой выпивки. Проникается ситуацией с телом и в честь фронтовой дружбы лично распоряжается доставить гроб на аэродром, чтобы отправить его утренним рейсом в Мюнхен. На самолете, конечно, не на санях с оленями.

Что ж, художественный прием deus ex machinа, он же «бог из машины» - зарекомендовал себя самым лучшим образом еще в античном театре, прочно укоренился в развлекательном синематографе. Так зачем же и Большую Литературу обеднять, его избегая, верно? Совершенно незачем. «Рояль в кустах» в виде случайно попавшего именно в роту своего друга Ханса уже был, ну и с волшебным разрешением ситуации с гробом нечего теряться. Браво, автор!

Слава товарищу Сталину, вся дальнейшая военная вакханалия прерывается очередной производственной травмой – наконец-то и нашему Ральфу оторвало правую руку, в бою под Сталинградом. Этому факту герой весьма рад – зато не убило, как многих его коллег.

Далее у Ральфа начинается насыщенная мирная жизнь - возвращение в Мюнхен, лечение в госпитале, визиты Эрнестины и ее рассказы о сожительстве с остепенившимся доктором Аймтербоймером, дружба с этим самым Аймтербоймером, ухаживание за могилкой Ханса, смерть Аймтребоймера прямо на похотливой Эрнестине и через неделю после похорон Аймтербоймера (ура, наконец-то, мне больше не придется писать его фамилию, замучился прямо с ней) обжигающее соитие с Эрнестиной.

«Их любовь была сильнее бомбежек». Так неожиданно заверяет нас автор. Эй, эй, хочется воскликнуть - да не хвати этого Аймтербоймера (тьфу, черт, пришлось таки снова) кондратий во время шпиллен-виллен, их любовь была бы не сильнее его же, Аймтербоймера, будь он неладен, вялой эрекции...

Иными словами, оказывается, мы имеем дело с повестью о Любви. Это не беда, что любовь в повести мало чем отличается от страстных совокуплений всевозможных нематодов, коловраток, кольчатых червей и всяких уважаемых кишечнополостных созданий.
В одном из интервью автор на полном серьезе уверял: «Моя Эрнестина – женщина-война, очень чувственная, энергичная, настоящая femme fatale». Что ж, право художника видеть сокровенную глубину бытия и в жвачке, прилипшей неделю назад к подошве ботинка.

Еще одно из любопытных заявлений ряда нечитавших книгу критиков таково: это повесть о том, что война – «это яд, который уродует личность каждого, кто на ней побывал». И вернувшийся с нее опустошенный герой не может спокойно уснуть. У него, мол, чувство огромной вины перед Россией и вообще он заново учится жить и любить. Сам автор не удержался однажды и благосклонно подчеркнул: «Мне симпатично прочтение моей повести в таком ключе».

Давайте же посмотрим, как именно страдает и горюет наш герой после возвращения с войны.

Во-первых, он ведет насыщенную половую жизнь, качественно удовлетворяет Эрнестину в постели. Когда она очередной раз удивляется его сноровке и чутью, признается, что его этому всему подучил ее бывший муженек. Не прошли даром вечерние посиделки друзей за палаткой, не пропали секреты сексуального мастерства. Эрнестина только радуется этому и добавляет «некоторые детали, которые в свое время постеснялась сообщить Хансу».

Во-вторых, ему, как опытному фашистскому недобитку, предлагают вернуться во вновь открытое военное училище. Разумеется, как «не запятнавшему себя военными преступлениями». Это уж само собой, он же просто выполнял приказы и встряхивался... Да он вообще лишь любовался деревьями, листочками и кукурузными початками. Ну еще руку фельфебельскую в газету заворачивал и вмятины на броне от русских пуль ощупывал. Больше ничего, честное фашистское слово.

И вы знаете – наш не желавший войны и страдавший от нее Ральф охотно принимает приглашение. И служит исправно, вплоть до выхода в отставку в майорском чине.

В третьих, Эрнестине подваливает наследство после смерти дяди, и наши голубки «становятся профессиональными немецкими пенсионерами».
Ходят по музеям – «сначала в Европе, потом в обеих Америках».
«Проявляют себя беззаветными посетителями симфонических концертов и оперных премьер».
«В сентябре ездят в Италию. Иногда – в Венецию... Лежат на пляже в Поццуоли под Неаполем. Часами смотрят на море и очертания далекого берега».
Живя в Мюнхене, они скрупулезно следят за здоровьем: «ежедневно, в любую погоду, проежают двадцать километров на велосипеде по Английскому саду».

Придется признать: и автор, и критики правы – да, жизнь героя наполнена неимоверными страданими и мучениями. Тяжелейшее чувство вины так и гнет несчастного Ральфа к земле, так и рвет на клочки его измученную душу. Бедняга, истязает себя оперными премьерами и ездой на велосипеде – наложил сам на себя епитимью...

Годы дают о себе знать, Ральф переживает пару инфарктов, его «туристическая активность несколько снижается». Врачи не рекомендуют путешествовать, но назло им сладкая парочка съездила в Голандию и Данию. Врачи это им простили. Знаете почему?
«В конце концов, это не те поездки, которые способны вызвать инфаркт... Не поездки, например, в Россию».

И вот восьмидесятилетнему Ральфу взбредает в голову так и сделать – поехать в Русский Мордор и посетить места былой боевой славы. Прокосплеить весь свой марштрут полувековой давности, включая езду на крестьянской подводе от Миллерова до Белой Калиты. «Вместе с атласом турстичическому бюро Ральф передает сохранившиеся у него карты вермахта с отмеченными крестиками деревнями, рощами, озерами и возвышенностями, которые он хотел бы посетить».

Ну что же. Любой каприз за ваши деньги. В Смоленске нашу парочку немцев встречает гид Колья и присланый из Москвы шофер на «прекрасной немецкой машине» марки «Мерседес». После первых же километров дороги немецкая «пожилая пара вянет на глазах», а шофер жалеет прекрасную немецкую машину и возмущенно матерится.
Дороги современной России так и не стали похожими на дороги Венеции.

«Дыры в асфальте, детали грузовиков, трупы собак – предметы не сторонние. Все они соприкасаются с колесами «Мерседеса» на его пути к Брянску».
«Ральфу кажется, что деревни мало изменились (прыжок и удар днищем)».
«Человек тут, похоже, вообще ни во что не вмешивался».

От всей этой мерзости запустения становится плохо не Ральфу (он-то привыкший, да и сам немало поработал над обликом русских деревень в свое время), а изнеженной старушке Эрнестине. Ее хватает кондратий и поездка перестает быть томной – немецкую бабку кладут в провинциальную больницу. Слава богу, не в коридор, а в двухместную палату, где одна койка занята ровесницей наших немецких туристов, бабушкой по имени Валентина Кузьминична.

«В палате пахнет мочой.
- Это как в Венеции, - шепчет Ральф соседке Эрнестины. – Там тоже такой запах от каналов. Вы бывали в Венеции?»

Дорогой херр фашист-майор в отставке! Благодаря твоим стараниям Валентина Кузьминична могла скорее в Освенциме побывать. Ну или в Великую Германию на принудительные работы съездить, чем в твою любимую Венецию.

Конец дурацкой повести «Близкие друзья» скучен и банален.
Старушка Эрнестина, согласно знаменитой классификации мастера Безенчука, отдает богу душу. Коварный план Ральфа помереть раньше нее не сработал, приходится еще один гроб из России отправлять в родной фатерлянд.
Вместо помощи той бабушке из анекдота про гуманитарную посылку или хотя бы несчастной Валентине Кузьминичне из пропахшей мочой палаты Ральф решает вознаградить молодое поколение – перед отбытием в Германию дарит гиду Колье карточку, на которой пятьдесят тыщ евро. На свадьбу и роды.

Немец улетает, а внизу под дождем идет Колья. «Он не сел в автобус, чтобы иметь возможность выплакаться». Колья рыдает, жалея и немецких стариков, и себя, и свою невесту, но пальцы его время от времени щупают в кармане карточку. «Сердце его наполняется неуместным ликованием, и от этого он рыдает еще громче».

Старик Ральф проживает еще полтора года и укладывается на Северном кладбище рядом с Эрнестиной. За могилками ухаживает Брунехильда. Это дочка от первого брака доктора Аймтербоймера, чтоб ему пусто было! Не простая дочка, а – приготовьтесь – с привеском в виде внучка-негритенка. Экзотический внучек - сувенир от доблестных американских войск в Мюнхене.
Оказывается, прогрессивные старики всячески поддерживали бедную девицу с чернокожим младенцем на руках, оберегали от предрассудков тогдашнего населения. Ухаживает ли Брунехильда за могилкой своего папы-нациста – неизвестно. Скорее всего – нет, ведь бедный Аймтербоймер, наверное, так извертелся в гробу, что и надгробный памятник под землю провалился.

Кроме посмертного покарания папы-фашиста внуком-негритенком эта самая Брунехильда нужна в повести еще и для заключительного изречения.
Дело в том, что за год до смерти немецкий майор Ральф повредился кукушкой и забыл все, кроме своей Эрнестины. Больше не помнил ничего, даже дня рожденя своего. Войну, впрочем, ветеран Восточного фронта смутно помнил, потому что приставал к Брунехильде с расспросами: «Скажите, Брунехильда, а с кем мы воевали и главное – зачем?»

Ну вот что поделаешь, незлопамятный какой старикан – наделал зла в младые годы, и не помнит.

Думаете, Брунехильда ему напомнила? Могла бы – материал богатый имеется для напоминаний. Но нет.
«Я в ответ просто промолчала. Если человек задает такие вопросы, лучший ответ, я считаю, молчание».

На этой минуте молчания, которая вовсе и не в память о наших загубленных ральфами и хансами людях, повесть «Близкие друзья» и завершается.

Мы уже домолчались до появления феномена «Коля из Уренгоя».
Мало нам, очевидно.

Более бездарной, постыдной, соплежуйской и откровенно расчетливой писанины я не читывал давно. От холодных и выверенных водолазкинских попыток навязать нам угодливое «понять и простить» я испытывал то самое горькое сожаление, которое автор приписывает былым нашим врагам.
Только мое сожаление – оно настоящее. И в первую очередь – за то, что творят с нашей современной литературой и с нами.

Почему героям книг Ремарка действительно сочувствуешь, почему с первых глав становятся понятны их мысли, переживания? Почему так ужасают их воспоминания? Почему не вызывают отторжения попытки героев забыться и как можно реже заглядывать на темные задворки своей души?
Да потому что сам Ремарк прекрасно знал, о чем писал. Да потому что он жил в изгнании, а книги его сжигались на площадях. Впрочем, ему предлагали и вернуться в Германию, как раз незадолго до выхода романа «Три товарища». Но он, в отличие от Водолазкина, иллюзиями о немцах того времени не страдал – был их современником и знал, что его ожидает. Томас Манн, упомянутый в начале водолазкинской повести, тоже знал – его также нацисты всячески уговораивали вернуться, но писатель понимал, во что превратились его соотечественники.

А в повести Водолазкина никакой правды жизни нет и быть не может. Откуда ей там взяться? Войны доктор филологических наук, к счастью, не познал. Драматургией и психологией, к сожалению, не овладел - его кособокая и картонная поделка «Близкие друзья» напрочь лишена даже намека на них. Про конфикт и говорить нечего – герои повести примитивные безмозглые существа, о чем вообще разговор .

Главная цель, на достижении которой автор сконцентрировался, выводя суховатые словеса своей «повести» - угодить ляхам. Тьфу ты, немцам.
Своеобразная дань благодарности стране и народу, подобравшему и обогревшему филолога-ученого в трудное время. В этом ничего плохого и не было бы, не сунься Водолазкин туда, куда ему лезть совершенно не следовало.

Вспомним опять Алексея Иванова - его роман-глыбу «Сердце Пармы», тоже спорный но весьма интересный текст, выросший из увлечения автором историей края, из его глубоких знаний и смелой фантазии. И вспомним нелепую, стыдную ивановскую поделку под названием «Ненастье», сварганенную по наущению продюсера.

Вот и Евгений Германович Водолазкин – замечательный ученый, прекрасный специалист по древнерусской литературе. Публицист, колумнист. Писатель, в конце концов – пусть многими его роман «Лавр» и считается спорным, трудным, но таким и должен быть настоящий текст, рожденный сердцем и опытом. Можно и в нем найти кучу огрехов, но дело же не в них. Роман «Лавр» - это состоявшееся явление в современной отечественной литературе, и за одно это Евгений Германович Водолазкин достоин уважения.

Но вот «понять и простить» его за бездарных и отвратительных «Близких друзей» - нет никакого желания.

1

2

Кирзач , 07.05.2020

Печатать ! печатать / с каментами
Камрады, сайт очень нуждается в вашей помощи. Если можете, поддержите нас. Наши реквизиты вот здесь. Заранее большое вам спасибо.

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Илья Николаич , 07-05-2020 08:05:23

Кирза

2

врио зам. директора корзины, 07-05-2020 08:40:01

керзачю спасиба!!!
песайтелю вадаласкену сдохнуть вкорчях

* 141414 :: 68,5 kb - показать
3

Rideamus!, 07-05-2020 08:52:11

Вадим - молодец
водолазкин - чьмо и педораз

4

Гринго, 07-05-2020 09:06:17

Не , на Fb нажористее

5

Пересмешник, 07-05-2020 09:10:45

Вот так и отрабатывает всякие пидарасы свою миску похлебки
Пописывая никчемную хуерагу

Давай Кирзач, срыва покровы!

6

ЖеЛе, 07-05-2020 09:13:46

"Ты помнишь, Ральфуша, дороги Венецщины, как шли бесконечные эти дожди... и плыли с просекко прекрасные женщины, бутылки прижав, как ребенка, к груди" (с)

быгыгыгы

7

Rideamus!, 07-05-2020 09:16:51

ответ на: ЖеЛе [6]

>"Ты помнишь, Ральфуша, дороги Венецщины, как шли бесконечные эти дожди... и плыли с просекко прекрасные женщины, бутылки прижав, как ребенка, к груди" (с)
>
>быгыгыгы

Онотоле, глянь в почьту, пжалста

8

ляксандр...ВСЕГДА,,,, 07-05-2020 09:19:27

ответ на: врио зам. директора корзины [2]

мне. например. хватило "Авиатора" это первая унд последняя книга от Водолазкина которую я прочитал

9

ЖеЛе, 07-05-2020 09:22:06

" Эй, эй, хочется воскликнуть - да не хвати этого Аймтербоймера (тьфу, черт, пришлось таки снова) кондратий во время шпиллен-виллен, их любовь была бы не сильнее его же, Аймтербоймера, будь он неладен, вялой эрекции"

рыдаю...

10

ЖеЛе, 07-05-2020 09:24:27

"Да он вообще лишь любовался деревьями, листочками и кукурузными початками" (с)

воевали во времена хрущёва?...

11

ЖеЛе, 07-05-2020 09:25:05

ответ на: Rideamus! [7]

>Онотоле, глянь в почьту, пжалста

*** ок, на завтра...

12

Rideamus!, 07-05-2020 09:33:25

ответ на: ЖеЛе [11]

>>Онотоле, глянь в почьту, пжалста
>
>*** ок, на завтра...

угу

13

ЖеЛе, 07-05-2020 10:06:31

я получаю от критики кирзача просто наслаждение, ибо  она очень и очень информативна... боюсь, что прочти такое какойнить йурег-тонкизд в результате он получилбы культурный шок (в лучшем случае) или инфаркт микарда на почве непонимание про чо ето написано...

14

ЖеЛе, 07-05-2020 10:21:47

"Главная цель, на достижении которой автор сконцентрировался, выводя суховатые словеса своей «повести» - угодить ляхам. Тьфу ты, немцам" (с)

ну это же классно!...

15

Диоген Бочкотарный, 07-05-2020 10:23:03

Прочол. Хорошо.


См.№3

16

Боцман Кацман, 07-05-2020 10:39:55

кирзач определенно проводит самоизоляцию весело и с пользой

17

Неза, 07-05-2020 10:40:49

выражение лица кирзача, когда он добирается до очередной жертвы

* 96232439_625988107989125_2065224188079112192_n :: 18,3 kb - показать
18

Старичюля, 07-05-2020 10:43:26

отлично

19

Rotvalez, 07-05-2020 10:52:21

вот и моя лавра дочитывает и говорит больше этого автора никогда
кирзач молодец

20

Чезахуй, 07-05-2020 10:57:26

ответ на: ЖеЛе [10]

>"Да он вообще лишь любовался деревьями, листочками и кукурузными початками" (с)
>
>воевали во времена хрущёва?...
Да была кукуруза, хоть и не в таком колличистве, как при НСХ. Хотя может и с собой брали из Германии любоваца то.

21

Гринго, 07-05-2020 11:36:12

ответ на: Чезахуй [20]

>>"Да он вообще лишь любовался деревьями, листочками и кукурузными початками" (с)
>>
>>воевали во времена хрущёва?...
>Да была кукуруза, хоть и не в таком колличистве, как при НСХ. Хотя может и с собой брали из Германии любоваца то.
Мехехе

22

Товарищ Муев, 07-05-2020 13:02:15

Апзор ахуительны! Афтару почет и уважение, как настоящему профессионалу! 6*
Дай Бог Водолазкин его прочтет. Может это ему поможет.
А жаль, что хорошего писателя не состоялось. Лавра было читать интересно. Авиатора ниасилил

23

Фаллос на крыльях, 07-05-2020 13:26:15

Елинственый васпро - если он жыл в питере, то почему онъ водолазкин а не бадлонофф???77

24

бомж бруевич, 07-05-2020 14:44:53

ответ на: Неза [17]

Ыхыхыхы, ржаллл!!!

25

бомж бруевич, 07-05-2020 14:45:25

Написано охуительно! Кирзачу надо переписать библию.

26

7 лет на ресурсе,тока не комментил, 07-05-2020 18:42:37

Нашел в нете фото этого Ральфа ...
Жизнерадостный такой... наверное про Эрнестину вспомнил.

* og_og_1477933169286622833 :: 47,1 kb - показать
27

Пересмешник, 08-05-2020 00:38:47

Не вижу в каментах Хуянсона....

28

raulle, 08-05-2020 06:29:18

Элеколепно

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Тёлка в джипе - сосёт у министра,
Балерина - ебётся в шпагате,
Вместо баб у водилы - канистра,
У араба - гаремы в кровати,»

«В следующую секунду сраный боевой альпинист потерял равновесие, с пугающей быстротой замахал руками. Верхняя точка его тела отделилась от столба и стремительно начала описывать в воздухе полукруг вниз. Ноги же отважного воина, с оставались на месте, в когтях сжимая деревянный столб.»

1

Смотрите реальный порно массаж в кабинетах массажистов.

Отлично провести время и получить эротический массаж в спб поможет ЭроБодио!

проститутки нск

ukr escort girl

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2020 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg