Петр Егорович слонялся по конторе. Засунув плешивую головку в очередной кабинет , кося припудренным фингалом, он отработанно вопрошал:
-Гараж в Кузминках никому не надо? Дешево отдам…
- А чего продаешь-то?- вопросы офисного планктона не отличались разнообразием.
- Да шубу хочу купить. Норковую. Серую. До пят чтобы…
- А-а ! –кивали головами сотрудники и , зная прижимистость визитера, начинали дружно киснуть :Ну ты , Егорыч, жжошь!
-Так не надо? Да ну вас! – владелец гаража обиженно надувал губки и плелся к следующему кабинету.
Согбенная спина его удаляясь предъявляла насмешникам несвойственную ей обычно задоринку. Женщины замечали , что от Петра Егоровича пахло интригой и какой-то тайной.




-Мы , Нинуль, скоро уже двадцать лет вместе…- Петр Егорович потер неожиданно вспотевшие ладошки и осторожно прокашлялся
-Двадцать один.- безапелляционно поправила мужа дородная Нинуля, и продолжила утреннюю глажку белья . Думая о чем-то своем, бабском , она напевала под нос любимую «забирай меня скорей, увози за сто морей…ля-ляля-ля-ля…я ведь взрослая уже!»
- Вот! Нинуль, мы же взрослые люди! Дети разлетелись по институтам…и вообще…- Петр Егорович потупил очи долу , крупное лицо его предательски порозовело.
- Че надо?...»нана-на-нананна… и целуй меня везде !»- массивные бедра Нинули закачались в такт с летающим по рубашке утюгом.
- Э…, значит,…Нинуль! Мы двадцать лет , то есть двадцать один…э…вместе, значит..э…дети наши…э…
-Выросли! Слышала уже. Что дальше , Пронькин? Денег на бильярд не дам ! Все равно, ты , скотина такая , пятьсот рублей заныкал с зарплаты…тара-рара-рарара … поцелуй меня везде!
-Да вычли с меня! Ну сколько можно повторять!
- Не дам!
- Да не об этом я , Нина!- трагические нотки в голосе Петра Егоровича заставили хозяйку на секунду оторваться от поглотившего ее процесса. Нинуля насторожилась и , подобно разжиревшему спаниелю в поле , «сделала стойку»
- Что надо, Пронькин ?
- Нина, Нинуля… ты знаешь , что я много и активно читаю в последнее время.
- А-аа! Ну и читай себе , Пронькин! Книжек вон полдома, сколько денег на эту моду дурацкую ухайдакано…пам –парам-пампам-пампам…я ведь взрооослая уже…- ТЬФУ!- супруга щедро окропила влагой очередную тряпку. Утюг зашипел и коброй метнулся по гладильной доске.
- Так вот, перечитывая нашу библиотеку я ,подчеркиваю, совершенно случайно , наткнулся на преинтереснейшую книженцию! Нинуля , это подлинный шедевр философской мысли , этот автор , Нина, заставил меня пересмотреть свои …
- Какой автор, Пронькин?
- Леопольд фон Захер- Мазох!
- За что?!
- Ээ…За-хер …фон …Мазох, Нинулечка…
- Ну ты , Пронькин, даешь! Скоро полтинник мужику, а он все за хер читает! Угомонись , Кабзданова!
- Казанова, Нинулечка…
- КабзДАнова! И, вообще, захер мне твой кот Леопольд, когда за квартиру неуплочено? А это, Пронькин, между прочим, твоя обязанность! Вот если бы тебе было не похер, больше толку было бы , КабзДАнова ты моя…. и це-луй меня везде!
- Господи, какие мелочи, Нина! Гениальный опус Мазоха « Венера в мехах» буквально перевернул…
- В чем?
- В мехах…

Петька, неужели ? Ну неужто сподобилась? А? Колись ! Что вправду шубу купил? Но ты ж помнишь, какую я хотела? Как у Светланы Ивановны! Ах ты скромняга ты мой! Заначечки свои достал, скопил , мой пупусик , женушке на шубку! А я –то думаю , что ты все за хер говоришь, стеснительный мой…траляля-ля-ляля-ляля …а я ведь взрослая уже! А какая ? НЕТ! Не говори…попробую угадать…До пяток? Нет?
Нет…до пяток , Петюня, ты не потянешь…Но главное ж внимание! Иди ко мне , я тебя поцелую , штырлиц ты мой! Давай-давай-давай давай, показывай!

Лицо Петра Егоровича Пронькина приобрело легкий апоплексический оттенок. Шуба никак не вписывалась в планы утренних садо-мазохистических фантазий, в которые он самонадеянно пытался вовлечь супругу. Мечталось , конечно, о чем-то более стройном и длинноногом, но в наличии была только групногабаритная Нинуля , потому приходилось подкатываться к ней.
Поняв , что окончательно и бесповоротно пропадает,ценой неимоверных потуг воли , Петр Егорович пошел ва-банк. Коленки предательски вздрагивали, но отступать было поздно:

- Нина…э…Нинуля! Пусть это будет…э… сюрприз…э. Я быхотелсерьезнопоговоритьс тобой О СЕКСЕ!
-Ну поговори, Бомжуан, поговори!- томно промычала оглушенная предвкушением сюрприза Нинуля.
- Дон…Жуан…скромно попытался поправить жену Петр Егорович.
- Дык гандоны в тумбочке, разуй глаза, бандераст ты мой! Выдумщик ты, Пронькин! Я балдею…а цвет ? Светлая или коричневая? Или серая?
- Ну это…как ты хотела, короче- Петр Егорович понял , что гибнет безвозвратно, и попытался пропасть с музыкой…Нинуля!- замолотил языком сладострастец.- Значит давай так: я- как будто фашист, а ты -пленная школьница-партизанка. А ? Я тебя буду, как будто , ну понарошку , мучать и будто бы насиловать, а ? Давай?
- Ой , Пронькин, даже не знаю…Серая говоришь?
Фашист ты , Пронькин , проклятый! Насилуй уже меня скорей, мне в школу пора!- заблажила в голос « школьница» и обрушилась центнером тела на супружеское ложе. Болты и сочленения кровати протестующе захрипели.

- Нихт! – неожиданно взвился Петр Егорович- дас ист кляйне партизанский шлюшка! Сейчас мы будем тебя немножечко мучайт! Яфки! Пароли! Атвечайт, маленький курва!- Петр Егорович забегал вокруг ложа, одной рукой стыдливо прикрывая оттопыренные семейники, а другой выписывая щедрые плюхи по налитым бедрам «партизанки».
Глаза новоявленного садиста сбежались в кучку, с дрожащих губ активно побежала слюна. Чувствовалось, что игра заводит его не по -детски. Сбывались самые сокровенные фантазии юности. Если бы в этот момент Петру Егоровичу удалось взлететь , он ничуть не удивился бы.

В запале полетели к потолку: майка х/б пятьдесят второго размера, производства фабрики КИМ и трусы семейные (республика Польша, приятный бежевый цвет )с микки – маусами. Окрыленный первым успехом немолодой садист схватился за шевелюру жены и , с криком: « Сосайт! Шнеля-шнеля!» - попытался сделать то, чего ему не удавалось за двадцать, нет, за двадцать один год скучной супружеской жизни.
Слабой половине развратные действия озабоченного «фашиста « явно не понравились:

- Ах ты козел! Морда ты немецко-фашистсткая! Пионерку в …?!- Нина Игнатьевна вжилась в роль , но кипучая ее натура не хотела терпеть измывательства хлипкого насильника. Одним мощным толчком уронив волосатое тельце мужа, с песней « Взвейтесь кострами , синие ночи!»- массивная Нинуля увлеченно принялась мутузить Петра Егоровича по полу:
-Получай, гад! За нашу Советскую Родину! За Сталина…сосайт он вздумал, скотина! Я тебе щас устрою захер фонмазох!
- Аааа! Больнааа!
- Конечно, больно! А слезы русских матерей? Им не было больно?! Подонок! – пионерка-Нинуля крепкой партизанской рукой начала крутить вражеское причинное место.
- УУууу!!! Нинуля! Аааа! Я больше не буду! – Петр Егорович ,и, вдруг, ощутил, как сквозь приступы боли на него накатывает волна оргазма. И какого!
Захлестнувшие мужа эмоции предсказуемо передались истязательнице:
- Вот тебе! Вот! На ! Получай,ОХ! ОХ! Скотина! УУУУУУУ!!!!! – по волчьи счастливо завыла Нинуля , что есть силы дубася мужа по плешивой головенке и улетая в неизвестные ей доселе дали…

…"чем более уступчивой и праведной выказывает себя женщина, тем скорее мужчина отрезвляется и становится властелином; и чем более она окажется жестокой и неверной, чем грубее она с ним будет обращаться, чем дерзостнее она будет им играть, чем меньше жалости она будет выказывать, тем больше будет она разжигать сладострастие мужчины, тем больше будет она им любима и боготворима".- прочитала вслух Нинуля и властно скинула серую шубку с дородного тела. – А твой Захер, не такой уж и дурак, а , Пронькин? Глаза ее хищно сверкнули. Связанный колготами Петр Егорович поглубже вжался в угол комнаты и заплакал счастливыми слезами.

Какащенко © 5.05.2007.