1
Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

ВАЙГО. Три дня в Сучжоу

  1. Читай
  2. Креативы
Вокзальная суматоха. Толчея. Сумки, баулы, пакеты. Хаос толпы, людское море. Мусор на полу, пыль в воздухе. Трели свистков. Пуговицы на мундирах распорядителей, красные повязки на рукавах. Запах табачного дыма, еды... Гомон.
Идут, бегут, сидят, курят, едят, прихлебывают из термосов, ругаются, смеются, плюют на серый каменный пол. Смуглые лица, морщины, тёмные пальцы, коротковатые брючки, стоптанная обувь.
Очередь в кассу. Два билета, туда и обратно.
Зал-накопитель. Пластиковые ряды кресел. Бегущая строка красных иероглифов. Снова людское море. Войско Чингизхана, на привале. Отрешенность лиц, скука поз, пустое любопытство глаз.
В моей руке узкая ладошка Ли Мэй. На плече – рюкзаки. Мой, цвета хаки, почти пустой. Её, ярко-красный, набит под завязку. На лямке болтается кролик Банни.

Объявление. Толпа течёт к распахнутым дверям.
Перрон. Запах, уже не вокзальный – станционный.
Серое небо. Меланхоличная шанхайская изморось. Тусклый отсвет рельсов. Белый силуэт скоростного поезда. Лиловая форма проводниц.
Просторный вагон, мягкие кресла. Рюкзаки на полке.
Ли Мэй у окна, я ближе к проходу.
Мелодичное объявление, следом скороговорка на английском. Вокзальный пейзаж за окном. Мелькают, смазываются скоростью серые заборы, низкие постройки, пустыри, голые деревья и вечнозеленые кусты.
Я наклоняюсь к Ли Мэй. Она прижимается ко мне. Закрывает глаза. Я целую её в мочку уха. В шею. Её волосы собраны в хвост. На резинке жёлтая пластиковая пчела.
Проводницы везут по проходу тележки с напитками.
Через час мы приезжаем в Сучжоу...


...На местном вокзале Ли Мэй отправляется на поиски туалета. Я курю на вокзальной площади. Возле ног наши рюкзаки.
В Сучжоу – солнце.
Отмахиваюсь от старух-продавщиц. Хриплые голоса: «Инглис мап, инглис мап!». «Хело-хело!»
Возвращается Ли Мэй. Минут пять мы стоим, обнявшись. Я глажу её волосы.
Пространство будто расступается. Полно людей, но мы одни.
Вторая неделя весны. Светлое небо. Мягкое золото вечернего солнца.
Идиллию нарушает попрошайка с железной миской в руках. Гремит мелочью и морщит тёмное лицо.
Поднимаю рюкзаки.
Стоянка такси. Жёлтые перила ограды. Заплеванный асфальт. Снова табачный дым. Бензиновая гарь. Хаотичная очередь. Мы обходим её и садимся в первое такси. Никто не возражает.
Ли Мэй называет адрес. Таксист тараторит всю дорогу. Я не понимаю ни слова - диалект другой.
Широкие улицы. Невысокие дома. Муниципальные автобусы. Рикши-таксисты. Велосипедисты. Белые каски полиции. Начавшие зеленеть ивы у каналов. Миниатюрные мостики. Размашистые, выпуклые иероглифы над ресторанами. Каменные львы. Блеск витрин. Солнце.
Ли Мэй кладет мне голову на плечо. Её волосы пахнут яблоками. Я беру её за руку. Она крепко сжимает мои пальцы.

Напротив нашей гостиницы – буддийский храм. Из окна я вижу его тёмную крышу.
В номере прохладно. Ли Мэй возится с пультом от кондиционера. Куртку и джемпер она сняла. На ней белая футболка и светлые джинсы.
Я тушу сигарету в пепельнице. Встаю из кресла и задергиваю тюль на окне.
- Иди ко мне...

...Мы лежим поверх одеяла на «куин-сайз» кровати. Кондиционер гонит тёплые и душные волны воздуха. Я хочу его выключить, но пульта под рукой нет.
Наша одежда свалена на пол. В номере сумрачно. Наступает вечер.
Вдруг понимаю, что очень голоден.
К моей груди прижимается Ли Мэй. Волосы её распущены, жёлтая пчела на резинке исчезла. 
Ли Мэй водит кончиками пальцев по моему животу и бедру.
- Он отдыхает?.. – вопросительно-утвердительно.
- М-гу... – расслабленно отвечаю я.
Приподнимаюсь и целую её затылок. К яблочному запаху прибавился мой – сигаретный. Провожу рукой по спине. Кожа гладкая, тёплая. Шелковистая. Так любят говорить поэты.
Гибким движением Ли Мэй забирается на меня верхом. Встряхивает волосами. Упирается ладонями в мою грудь, склоняет голову. Её волосы щекотят моё лицо. Целует меня чуть пересохшими губами.
Шепчет в ухо:
- У... всех иностранцев... такой... большой? 
Смущено утыкается мне в шею.
Легонько шлёпаю её по заду.
- Все китаянки такие любопытные?
Мы долго целуемся.
За окном совсем темно. Доносится музыка и сигналы машин. На потолке красные, сиреневые, голубые сполохи от неоновых вывесок.
Живот начинает урчать.
Она смеется, сидя на мне.
- Хочешь пойти куда-нибудь? Тебе надо поесть.
Я глажу её грудь.
На светлом фоне стены мне виден силуэт Ли Мэй.
Я приподнимаю её над собой. Опускаю, делая движение навстречу.
Она коротко стонет. Запрокидывает голову...


...Мы идём - почти бежим - по пешеходной улице. Тёплый вечер. Пятничная толпа. Нас атакуют продавцы йо-йо, светящихся роликов и прочей дребедени.
Фонари, скамейки, витрины. Громкая музыка.. Где-то в конце улицы - огромный экран. Мельтешит реклама. Неоновое зарево.
Я высматриваю любую ресторанную вывеску. Повсюду сине-красные плакаты «KFC». Дедушка с плакатов похож на Чехова. Брось классик страну, оставь писательское ремесло, займись он в Новом Свете разведением кур – была бы настоящая слава, хорошие деньги. Упитанный вид и никакой чахотки.   
- Ты слышала о Чехове?
- Почему только «слышала»? Читала, в школе.
Ли Мэй тянет меня в сторону от кентуккских куриц.
- Вон там японский ресторан.
В ресторане жарко. Шумно, людно. Поднимаемся на второй этах. На стенах рисунки - тучные сумоисты, всадники в доспехах и набеленные женщины с зонтиками.
Официантки в черных костюмах. Красные косынки. Кричат, бегают с подносами и меню.
Чашки в форме  бочонков. Чай необычный. Ржаной, поясняет Ли Мэй.
Я уплетаю курицу-карри. Ли Мэй почти ничего не ест. Локти на столе, подбородок на пальцах. Смотрит на меня. Губы её заметно припухшие. Она улыбается.
Когда мы спускаемся вниз, останавливает меня на лестнице и шепчет в ухо:
- Я до сих пор чувствую тебя... там...
Целую её. 
- Уо ай ни... – говорю ей негромко.
- Я тоже тебя люблю... – отвечает она по-английски.
Лестница узкая. Несколькими ступенями ниже терпеливо стоит несколько человек.
Когда мы проходим мимо, нас с любопытством разглядывают.


...В клубе темно и тесно. Я сижу у стойки бара. В руке тяжёлый стакан. Тают кубики льда. Приторная ром-кола. Закуриваю, чтобы заглушить вкус.
Громкая музыка. Вспышки. Мерцание. Лучи лазеров.
Танцующие вскидывают руки.
Я замечаю в толпе Ли Мэй. Она приглашающе машет. Качаю головой.
Долбит сумасшедшее китайское техно.
Заказываю две текилы. Удивляюсь, как бармен может слышать и понимать меня.
Стробоскоп выхватывает из темноты движения тонкой знакомой фигуры. Я неподвижно сижу на табурете.
Тоскливо и пронзительно сознаю вдруг свою угловатость, тяжесть.
Мы - герои картины «Девочка на шаре». Современный вариант.

Текилу она пьет мелкими глотками. Старается не морщиться.
Народу прибывает. Душно и шумно.
Я тяну Ли Мэй к выходу.
Мы целуемся у высокой ограды клуба. На небе почти полная луна, лишь самый край чуть размыт, будто в дымке. Веер пальмовых листьев над нами.
- Хэло-хэло! – кричат нам проезжающие велорикши.
Лимонный вкус поцелуя.
Обнявшись, идем по ночной улице.

...В холле гостиницы большой аквариум. Бегут вверх пузырьки воздуха. Золотые рыбки лениво шевелят хвостами. Прильнув плоским брюхом к стеклу, двигает ртом маленький анциструс.
Я сижу на низком кожаном диване и курю.
Голова Ли Мэй у меня на коленях. Ноги она поджала. Свободной рукой я играю её волосами. Ли Мэй трётся щекой о ткань моих джинсов. Похожа на кошку. Нет. На уставшего ребёнка.
Я старше ровно в два раза.
Наклоняюсь . Почти по-отечески целую в висок.
- Уо ай ни...
Мы встаём и идём к лифту.


...Шторы плотно задёрнуты. Кондиционер тихо гудит. Одежда опять кучей, на кресле. Где-то в ногах кровати - влажное полотенце.
Вкрадчивый свет торшера. Ли Мэй лежит на животе. Её кожа кажется совсем смуглой.
Я целую её спину. Потом ягодицы. Чувствую, как она стесняется и напрягает их.
Ящерицей выворачивается, выскальзывает. Скрывается в душе.
Стенка душевой в полуметре от кровати. Полупрозрачна, матово-белая. 
Я слушаю шум воды и наблюдаю за силуэтом Ли Мэй.
Веки мои тяжелеют...
...Открываю глаза.
Её лицо надо мной. Влажная чёлка. Тёмный блеск глаз.
Прикладывает палец к губам.
В её руке фломастер.
Она устраивается поудобнее и что-то пишет на моей груди. Я смотрю на её лицо. Лицо прилежной ученицы.
- Что ты пишешь?
Снова палец у губ, уже - моих.
Когда она заканчивает, сажусь на кровати и смотрю на грудь.
Четыре столбика иероглифов.
- Это древнекитайские стихи о любви,- говорит Ли Мэй. – Я учила их еще в школе. Не на уроке. Сама.
Она читает мне по-китайски.
Я не понимаю ни слова.
Она переводит.
Стихи о том, как дочка бога полюбила смертного.
- Хотя они совсем разные, это не преграда для любви... – говорит она.
Притягиваю её за бёдра к себе...


...Утро. Снова солнце.
Я завтракаю лапшой с говядиной. Ли Мэй опять ничего не ест.
- Ты не китаянка, - говорю ей.
- Почему?
- Китаянки любят поесть. Любая ваша девушка может съесть больше, чем я.
Смеётся:
- Теперь ты понял, что я – не «любая».
- Да. Ты – небожительница.
Кроме нас в забегаловке никого нет. Лишь за столиком возле кухни сидит лаобань. Курит и читает газету. 
Стеклянные двери распахнуты. Вереница туристов проходит по улице. В квартале от нас- Сад скромного чиновника. Главная достопримечательность города. 

Расплачиваемся и выходим. Узкая мостовая. Беленые стены. Ряды сувенирных магазинов.
- Знаешь, что это? – показывает она.- Это «ду доу». Закрывает только грудь и живот. Старинная ночная одежда женщин.
Разглядываю манекены. Похоже на маленький фартук. Шёлк. Красивая вышивка. Сзади лишь две завязочки.
Продавец оживляется. Отставляет термос.
Начинаем торговаться. Продавец жестикулирует – кивает на Ли Мэй, показывает большой палец, дёргает короткие подолы ночнушек на манекенах. Ли Мэй хихикает. Прикрывает рукой лицо и отходит.
Рядом останавливается группа китайских туристов. Прислушиваются к торгу. Обсуждают меня, Ли Мэй, «ду доу», цены.
Я подхожу к Ли Мэй, победно размахивая пакетом.
- Хочу тебя сегодня в этой одежде.
Не обращая внимания на туристов, целуемся посреди улицы.

Сад чиновника еще не открыт, но перед воротами уже толпа. Гиды неприятными голосами что-то кричат. Гомонят туристы.
Мы разворачиваемся и идём вдоль канала.
За нами увязывается плотный мужичок – китайский колобок в пиджаке. Ёжик волос и хитрые щелки глаз. Сует в руки какие-то фото и проспекты.Предлагает прокатится по каналу. На этот раз торгуется Ли Мэй.
Нас всё равно обманывают – когда мы садимся под навес, завышают цену. Расчет верен – не каждый полезет обратно. Тем более с девушкой. Ли Мэй недовольна. По-китайски она говорит будто другим голосом – громче, с резкими нотками.
Сую колобку-хитровану деньги. Глажу Ли Мэй по колену.
Отчаливаем.
В гондоле только мы и старик-гондольер. Он опрятно одет. Стоит за веслом. Вода канала зелёно-коричневая. Множество каменных мостиков. Сырой кирпич фундаментов. Узкие окна, потемневшие ступеньки к воде, сливные желобы. Некоторые деревья растут прямо из стен домов.
Под особо низкими мостиками старик присаживается на палубу. За его ухом сигарета.
Я пробую поцеловать Ли Мэй, но она шепчет, что стесняется старика. Тот что-то рассказывает. Я почти не понимаю, и Ли Мэй переводит. Старик показывает на мосты, на торчащие из стен канала крюки, на бывший рынок-пристань. Говорит, что лет двадцать назад воду из канала можно было пить.
- Он предлагает спеть нам. За тридцать юаней, - говорит Ли Мэй.
- Пусть поёт. Но потом я спою ему по-русски. За пятьдесят.
Она переводит. Старик смеётся.
Песня китайского гондольера похожа на выкрики и возгласы сожаления. Мы плывём по солнечным бликам. Тихие всплески воды. По крыше шелестят ветви ив.
На коленях Ли Мэй пакет с «ду доу». Я рассказываю ей о длинных русских ночных рубашках. Мы смеёмся.
Пока старик рассказывает о каком-то колоколе на башне и тычет в него пальцем, я беру руки Ли Мэй и целую её пальцы.

Просим высадить нас у ступенек-причала. Наверху – кафе. Прямо из воды лестница ведет на маленькую площадку. Несколько столиков. Кривоватое деревце. Розовые кусты. С одной стороны – вода канала, с другой – белая изгородь. За ней – тихая улочка.
Из крытой пристройки выходит заспанная хозяйка, молодая, коренастая.
Мы заказывает кофе и пиццу.
Я закуриваю. Наблюдаю за сидящим на другом берегу стариком. Он что-то стирает прямо в реке. Рядом с ним пластиковый таз с бельём. По воде плывут мыльные разводы.
Словно ожившая женская муфта, вдоль берега носится маленькая толстая собачка.
Два карапуза в толстых куртках, но с голыми задницами, бегают за ней.
- Ты знаешь... – говорю я. – Не хочу ни Тигриных холмов, ни садов всяких. Давай просто походим. Там, где обычная жизнь.
Ли Мэй кивает, осторожно кусая горячий кусок пиццы.
Неожиданно спрашиваю:
- Хочешь, я почитаю тебе стихи?
- Русские?
- Да.
Она откладывает пиццу. Вытирает губы салфеткой. На лице – внимание и любопытство.
- Я их учил, когда ещё и не думал, что окажусь здесь. Ну, слушай.

«И вот мне приснилось, что сердце моё не болит.
Оно – колокольчик фарфоровый, в жёлтом Китае...»

Она вслушивается в незнакомую речь. Впервые слышит, как я говорю на своём языке. Беззвучно пытается повторять за мной, шевеля губами.
И вдруг... Странно. Такое бывает только в кино или книжках. Когда я заканчиваю читать, на самом деле откуда-то доносится тихий звон.
Доннннн... – прокатывается он над водой. Доннннн...
И смолкает.
Поражённый, я пытаюсь перевести Ли Мэй стихотворение. Рассказываю про странное совпадение.
Она ничего не слышала.
- Помнишь, на одном из каналов... Мы проплывали... Там башня с колоколом...- говорю я. – Может, в него и звонили...
Она отрицательно машет ладонями:
- Он ненастоящий. Я тебе забыла перевести. Он из пластика.
- Зачем же он висит там? – изумляюсь я.
Она пожимает плечами.

Я рассказываю ей о русских «царях» - пушке и колоколе. Говорю, что они тоже не стреляют и не звонят.
- Видишь, и китайцы, и русские любят бесполезные вещи.
Мы едим.

- Кто написал эти стихи? – спрашивает она.
- Один хороший поэт. Он никогда не был в Китае.
- Поэту не обязательно где-то быть. Ему обязательно чувствовать.
По каналу проплывают две лодки, одна за другой. В каждой сидит несколько человек. Туристы-китайцы. Замечают нас. Оживляются, фотографируют. «Вайго жень!» - показывает на меня толстая девочка.
Усмехаюсь. Отворачиваюсь от реки.
- Иногда я чувствую себя обезьяной..
Ли Мэй сознаётся, что устала от взглядов. Когда мы вместе, нас всегда разглядывают. Бесцеремонно, как в зоопарке. До встречи со мной она о таком не подозревала.
- Это ужасно...
Соглашаюсь:
- Я поначалу ругался и показывал палец. Сейчас привык. Почти. Теперь привыкай ты.
Расплачиваемся. Выходим из кафе. Я фотографирую вывеску. Смешные иероглифы – как распахнутые глаза и длинные ресницы на детских рисунках.
В обнимку идём вдоль канала.
Из спрятанных в траве динамиков слышна опера. Женский голос хнычет и ругается. Поёт. Ему отвечает мужской, скачками тембра. Гремят маленькие тарелки. Ноют струны.
Я смеюсь и пробую подражать пению. Нарочито высоким голосом завываю бессмыслицу. Ли Мэй шутливо грозит пальцем. Закрывает мне рот ладонью.
Мимо нас проносятся ездоки на электровелосипедах. Почти бесшумные, мчатся по тротуару. Мы едва успеваем увернуться.
Сувенирные лавки. Платки, вазы, мелкие будды, расписной шёлк, наборы палочек для еды, книжечки с портретом Мао на обложке. Пакеты с сушеными закусками, чаем, благовониями.
Две девушки-художницы рисуют в альбомах.
Перебирая в руке два серебристых шара – я слышу их тихое постукивание и треньканье – ковыляет старичок в синем халате поверх куртки.
На мостике стоит ряженая пара. Молодожёны. На невесте розовое платье. В руках бамбуковый зонтик. Жених в чёрном смокинге. Рядом суетятся фотограф и ассистенты. Лица молодых устало-раздражённые. У невесты белое лицо и огромные накладные ресницы. Синие тени на веках.
- Как панда... – смеётся Ли Мэй.
Когда пара сходит с мостика, невеста подбирает подол платья. Я вижу синие джинсы и белые кроссовки.

Мы сворачиваем в узкий переулок. Серые стены одноэтажных домов. Деревянные пристройки второго этажа, похожие на дачную веранду. Проехавший мтоциклист оставляет за собой матовую дымку пыли. Колодцы у домов – будто надгробия. Каменный постамент, сверху узкая дыра. Худая женщина вытягивает ведро, перехватывая руками верёвку.
Сушится на солнце бельё. Греются в шезлонгах старики – в вязаных шапочках, тёмных пуховиках. Играют в мадзян.
Осторожно крадётся вдоль стены худющая кошка. 
Переулок выводит к длинной улице. Те же стены и домики. Вместо асфальта – булыжник. Лишь чуть поодаль видна высокая черепичная крыша, ворота и красное полотнище на флагштоке.
- Это тюрьма, - объясняет Ли Мэй.
Подходим ближе. Я лезу за фотоаппаратом, но замечаю идущих солдат. Их трое. Сбоку, с любопытством поглядывая на нас, шагает офицер. Солдаты делают отрешенные лица. Исполняют воинский долг.
Когда они проходят и скрываются за углом высокого забора, я достаю фотоаппарат и делаю несколько снимков.
На застеклённой вышке, метрах в пятидесяти, открывается окно. Человек в фуражке смотрит прямо на нас и что-то кричит в телефонную трубку.
Я хватаю Ли Мэй за руку и мы бежим в переулок, из которого только что вышли. Старики в шезлонгах оживляются, показывают на нас пальцами.
Мы смеёмся.

Петляя по улочкам, мы вдруг попадаем на местный «птичий рынок». Горшочки, кадушки, ящики с землёй. Рассада, побеги, мелкие кустики и целые деревья. Клетки с голубями. Собачьи и кошачьи вольеры. В большом красном манеже сидит щенок чау-чау. Огромный попугай держит в лапе кусок яблока и ковыряет его клювом. Мешки с собачьим кормом. Целые ряды аквариумов и банок с рыбами.
Рыбы напоминают мне о гостинице.
Спрашиваем дорогу у продавцов.
Через несколько кварталов выходим на знакомую уже пешеходную улицу. Сплошной поток людей. Вспоминаю Москву, час пик, подступы к эскалатору.
Ли Мэй жалуется на усталость. Мои ноги тоже гудят.
В «Макдоналдсе» мы покупаем бургеры на ужин.
Сквозь толпу пробираемся в сторону нашей гостиницы.
В холле прохадно и сумрачно после залитой слнцем улицы.
Мягко звякает лифт.

Весь вечер и вся ночь наши.

В номере убрано. Окно распахнуто. С улицы долетают звуки и запахи туристского центра. 
Ли Мэй сбрасывает обувь. Расстилает кровать.
Я закрываю окно.
В этот раз каждый из нас раздевается сам. Ли Мэй вешавает вещи на спинку стула. Юркает под одеяло. Накрывается с головой.
- Ты забыла... – тяну одеяло на себя.
Протягиваю пакет.
- Я стесняюсь.. – говорит она. – Не смотри, пока не надену.
Сидя к ней спиной, прислушиваюсь к шорохам.
- Можно...
Она стоит на кровати.
«Ду доу» едва доходит до пупка.
Ли Мэй смущается. Одну руку держит у лица, другую опустила вниз.
- Покажи мне себя, - прошу. - Хочу рассмотреть тебя...
Поднимает руки вверх, поворачивается на цыпочках, пританцовывая. 
«Девочка на шаре», - вновь думаю я.
Там, за синими шторами, догорает день.
Слышно, как катит по коридору свою тележку горничная.
Подвигаюсь к Ли Мэй. Утыкаюсь лицом в её теплый живот...


...Я просыпаюсь раньше неё. Она спит, обняв подушку.
Мне что-то снилось, но я не могу вспомнить. Лишь чувствую, как исчезают ломкие, неуловимые образы сна.
Сегодня мы возвращаемся в Шанхай. 
Я встаю, подхожу к окну. Стараясь не шуметь, раздвигаю шторы. Черепичная крыша храма под ярким весенним небом. Приоткрываю раму окна. Закуриваю.
Тянет утренней прохладой.
Я без одежды. На моей груди еще видны бледные следы иероглифов. 
Оборачиваюсь на шорох. Ли Мэй лежит на спине. Глаза её закрыты. Но она улыбается. На ней купленная вчера рубашка.
Я смотрю на Ли Мэй. На выскользнувшую из-под красного шёлка грудь. На плоский, цвета чайной розы, живот. Узкий треугольник волос, тонкие сильные ноги, по-детски нежные, трогательные пятки.
Она знает, что я смотрю на неё. Чуть подбирает ноги. Разводит бёдра.
Я тушу сигарету...


...Стою под горячими струями душа в блаженном бессилии. Вода стекает с груди, смывая остатки стихов. Ли Мэй растирает по моей спине мыльную пену...
- Не хочу уезжать...
В ванной мои слова звучат гулко, несмотря на шум воды.
Ли Мэй прижимается ко мне сзади. Обнимает.
До двенадцати надо освободить номер.
Обратный билет у нас на час двадцать пять...


Она предлагает посмотреть храм, что напротив. Собираем вещи.
Стойка ресепшен. Сдаём карточку-ключ.
Ненужные квитанции выбрасываю в урну.
Закидываю рюкзаки на плечо. Выходим.
Мимо гостиницы строем пробегает человек двадцать. Парни и девушки, в джинсах и ветровках. Бегут неуклюже, с ленцой. Рядом со строем семенит молодой мужчина. Костюм, галстук. Выкрикивает речёвку. Бегущие подхватывают.
Прикладываю руку к козырьку бейсболки:
- Здравствуйте, товарищи! – зычно кричу по-русски.
Удивлёные пятна раскрасневшихся лиц. Сбиваются с ритма. Едва не налетают друг на друга. Бегут дальше, оглядываясь.
- Это продавцы из супермаркета, - объясняет Ли Мэй. – Не в каждом, конечно, но бывает такое. Для здоровья и коллективного духа.
В Шанхае подобного не видел ни разу.
Переходим улицу. Ли Мэй берёт меня под руку. Её волосы снова собраны в хвост. Смешная пчела заняла своё место.
Высокие ворота. Мощёная площадь перед храмом. Скамейки, деревья. Лотки с варёной кукурузой. Дворники в светло-синих комбинезонах. Пахнет дымом.
Храм очень прост внешне. Высокая крыша. Жёлтые стены. Перед входом – огромная чёрная урна. Пара застекленных беседок, с символами «инь-янь». Сквозь стекло видны огоньки.
Слабый ветер тащит дым от горящих палочек на площадь. Китайцы сжигают целые пучки в похожих на лодку курильницах.
Ли Мэй хочет зайти внутрь храма.
Я отказываюсь.
- Я и в русской церкви ни разу не был. Ты иди, если хочешь.
Она кивает и идёт к ступенькам.
Выхожу за ворота.
Замечаю стаю голубей. Делает круг над кварталом.
На площади длинные тени.
За листвой деревьев видна наша гостиница.
Хочется остаться здесь. На неделю. На пару дней. Хотя бы до вечера... Взмыть над городом вместе с голубями, увидеть блеск солнца в сетке каналов, крыши пагод, листву садов, праздные толпы пешеходов, снова услышать летящую от воды песню гондольера и – кто знает – вновь услышать тихий, загодочный звон.
Я смотрю в сторону храма и вижу Ли Мэй.
Она держит в руках дымящий пучок палочек. Подносит его ко лбу. Кладет в огонь.
О чём она молится, я не знаю.

Вадим Чекунов (Кирзач) , 26.03.2009

Печатать ! печатать / с каментами

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


страница:
>
все камментарии
853

Кирзач, 27-03-2009 12:11:34

Отпеариный крок (фото под катом; слабонервным не смотреть)

мугого

ладно, все, ушел.

854

crock, 27-03-2009 12:13:31

ответ на: Кирзач [853]

>
>
>
>ладно, все, ушел.

иди поспи. стань адекватным.

855

crock, 27-03-2009 12:13:57

ответ на: Фронт [851]

>Амиго, нихто и неприкалываитцо,
>

мылом тебе отпесал

856

Лизорт, 27-03-2009 12:45:19

ахуенно написано, кирзач таллант

857

Фронт, 27-03-2009 12:46:23

Бля, нахаем тыщщу!

858

Рангарик (регу праибал б/п), 27-03-2009 12:47:27

Замечательный тегзд.

859

Фронт, 27-03-2009 12:54:50

ответ на: crock [847]

>>Крок, сцука, ты зэбест.
>>Праняло вабсче писдетснахуяблть.
>
>>Токма нипонял, а пачиму ф карзине?
>
>бугога. что ты куриш?....
>
>в корзине, оптому что это одно из первых, что я слал Удаву, а он новых авторов всех так "прорабатывает" - сначала всё "не понравилос", потом корзина, потом через раз на главной, а потом уж всё выкладывает, включая пияный бред и лажу. гыгыы.
>
>а еси сирьозно - просто я не совсем в формате удафкома, мне далеко до таких столпов как Кирзач. я не на стока гениален, гыгыбля.
>з.ы. и как пидоры по какляцки вот тоже не знал. терь боюс, как бы Керзач не узнал что это по аглицки значит, ваще меня зачмырит, ууууу. ушол плякать от зависти.

Можа пафтарюсь, гдета уже песал. ИМХО, единцтвеный столп, ф литературе,
каторый заибателски описывал лична перижитойе - Джег Лондан.
Э. Хемингуэй, йому и ф падметки не гадитца, хатя па своиму отчень и отчень харош.
Керзатч, имхо, тож неплох, па крайней мере иво "Кирзу" прачитал, исчо не имея даж
понятия о ресурсе Удава, за адну ночь. И, беспесды, немох оторватца пока не прочол фсе.

ЗЫ Кстате мая жина счас тож читаит "Кирзу" на моб. телафоне.

860

crock, 27-03-2009 13:06:43

ответ на: Фронт [859]

>
>ЗЫ Кстате мая жина счас тож читаит "Кирзу" на моб. телафоне.

Вот ты всех ресурсных бап обломал, гыгы, оне только лыжи навострили с такой тонкочуйствующей натурой как ты пообчаццо, а ты сразу про жену! гыгы.

861

crock, 27-03-2009 13:07:17

чо-то тыща ненахается. чад не тут что ле? куда все упесдовале? пойду курить.

862

забыл, 27-03-2009 15:09:34

Кирзач написал лирическую хуету.Печально..

863

Женька, 27-03-2009 16:38:28

...хорошо читается.Букв дохуя, но пробегаются легко и быстро.Потому как интересно.Давай ишо.

864

бротхер, 27-03-2009 17:45:53

ответ на: Пересмешник [83]

хуй в форме шара?

865

maxx1, 27-03-2009 18:49:02

тысчу нахнем?

866

maxx1, 27-03-2009 18:55:20

м-да,  в одиночку особо не понахаешь...

867

Сашок, 27-03-2009 21:14:55

Офигенно!!!
МАСТЕР!!!

868

Попка-дурак, 28-03-2009 01:01:33

Зачет.
Когда книга?

869

дыбражелатель, 28-03-2009 01:12:39

Кирзач применяет запрещенные приемы! Впаривает китаянкам Вертинского! Но пишет душевно.. ай да кирза, ай да суккин сын!

870

Пересмешник, 29-03-2009 00:36:26

хочу этих китайских раков
просто пиздец

871

Пересмешник, 29-03-2009 00:36:57

989

872

Пересмешник, 29-03-2009 00:37:17

990

873

Пересмешник, 29-03-2009 00:37:40

под соусом

874

Пересмешник, 29-03-2009 00:38:34

посмотрел ленту каментов
ахуел
я не знаю этих людей
никого

875

Пересмешник, 29-03-2009 00:39:07

есть хоть кто-нибуть
кого я знаю????

876

Пересмешник, 29-03-2009 00:39:46

ночь
жуть
и никого....

877

Пересмешник, 29-03-2009 00:40:35

заброшенный портал (с)

878

Пересмешник, 29-03-2009 00:41:14

все спят

879

Пересмешник, 29-03-2009 00:41:28

мертвым сном

880

Пересмешник, 29-03-2009 00:41:42

998

881

Пересмешник, 29-03-2009 00:41:58

999 ёпта

882

Пересмешник, 29-03-2009 00:42:22

1 0 0 0
а хули

883

Пересмешник, 29-03-2009 00:42:37

1001

884

Пересмешник, 29-03-2009 00:43:20

короче все щетчики
галимый песдеж

885

Пересмешник, 29-03-2009 00:46:42

нихуя никого

886

Пересмешник, 29-03-2009 01:14:29

.

887

тварец, 29-03-2009 16:21:36

одна из твоих лучших вещей о китае

ахуено в конце - Вода стекает с груди, смывая остатки стихов.

текст - как стихотворение
заставил поволноваться
великий риспект

888

КА-ОШИ, 29-03-2009 16:21:42

ЗА КИТАЙСКАЮ СТЕНОЮ НАСТОЯЩИХ НЕТ БЛЯДЕЙ
      ЕСТЬ НОЧНАЯ СУХОДРОЧКА...Я НАЗВАЛ ЕЕ - ЛИ МЕЙ
      ДА, АРМЕЙСКУЮ ПРИВЫЧКУ ПРОНЕСУ ЧЕРЕЗ ГОДА
      ВЕДЬ КОМУ ЛАДОШКА ГЕЙША,КОМУ ВАЛЕНОК  ПИЗДА....

889

PAPA BEER, 29-03-2009 18:56:36

охуенно

890

землепроёбец горбатый, 30-03-2009 00:06:05

Блядь. Такая кислая банальщина про еблю могла бы заинтересовать только оригинальным языком. Тропами разными: метафорами, эпитетами и т. д.. А не дохлыми перечислениями всякой хуйни .

"Вокзальная суматоха. Толчея. Сумки, баулы, пакеты. Хаос толпы, людское море. Мусор на полу, пыль в воздухе. Трели свистков. Пуговицы на мундирах распорядителей, красные повязки на рукавах. Запах табачного дыма, еды... Гомон".

Штамп на штампе, блять. Вокзальная суматоха, людское море. Каждый второклассник такую беспомощную хуету напишет.

Мусор на полу, пыль в воздухе. А я-то, блять, думал, что мусор в воздухе, а пыль в воде.
фтопку, КГ.

891

Полу-Дю., 30-03-2009 15:43:46

喂!.

Что это?  真没想到。 {{{(>_<)}}}

892

НКК, 30-03-2009 17:08:56

прочетала с удовольствием!
за что нравицца автор, так за то что после его текстов остаецца некое "послевкусие" и хочецца читать, читать...

893

Фрунзе, 31-03-2009 12:52:10

Сучье ты вымя, таварищ афтар (ты знаешь, о чем я)

894

Фрунзе, 31-03-2009 16:01:58

ответ на: Непьющий Лаовай [213]

далбайоп, когда 40 минут ехать, никаких wo в принципе не бывает... бывает ruan, ying и wu zuo.

приехал бы хоть, для приличия... не все ж издалека срать...

895

Янот Бясхвостый, 31-03-2009 16:02:21

Нравится!
Продолжай, Афффтор!
В чем-то с Миллером перекликается, имхо.
При всей нарочитой рубленности фраз постоянное ощущение потока.
Хорошо!

896

Прапиздранат Багор, 03-04-2009 18:24:22

что такое ду доу?

897

Прапиздранат Багор, 03-04-2009 18:50:53

а сори..туплю..читаю просто внесколько приёмов

898

1831475, 25-04-2009 09:13:33

тебя на "Железном Факторе" не было?
"Скорый поезд"

899

interalia, 22-05-2009 15:01:59

Красиво написано. И этот отрывок, и все другие тоже. Читать интересно, оторваться невозможно.
Пиши еще.

900

Островитянин, 05-12-2009 23:12:22

Хочется свою Ли Мэй... Кирзачу уважуха.

901

ЛюбительБлондинок, 17-01-2010 03:58:30

Впечатляет! Респект Кирзачу.

902

成吉思汗, 20-02-2011 09:39:02

我知道,李月 - 我給了她的嘴和性交的屁股,而不是相反 - 先在屁股,然後放進嘴裡 ...

страница:
>
все камментарии

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«- Что, и в жопу ебаться не будешь? – в сомнениях хуй резиновый на поясе теребит.
- Себя выеби! В жопу!
- Так чего ты хочешь, объясни, - в глазах удивление.
- Уже ничего!»

«А вот терь получила- мудила, раз пять в живот и в ебало с ноги! Нет больше котика твоего, ускакал! Уебище…лежи теперь в крови, скули от боли, помирай. Смотри, как кровь из пизды хлещет, нет больше у тя ни мужика, ни ребенка. Сама все потеряла, сама виновата! Сама….Уебище!!!!!!! »

1

Я люблю иногда смотреть видео 18+ и нашел для себя лучший сайт, это http://inmassage.org/ там собранны реальные видео эротического массажа с привлекательными девушками, которые помнут вам спину или даже простату.

Отлично провести время и получить эротический массаж в спб поможет ЭроБодио!

проститутки нск

Реальные индивидуалки СПб

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2021 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg