1
СЕКС ВИДЕО
Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

Книга ИСА. Главы 5-6

  1. Читай
  2. Креативы
Первого заседания суда ждут не больше двух недель. Казарма, тюрьма, психушка, а в последние годы и средняя школа как атрибуты любого государства имеют много схожих мест. Основной груз в том, что вы уже не принадлежите себе и программа навязана вам сверху,  обычно серыми средними людьми без фантазии. С такими людьми, имея выборы, вы бы постарались не встречаться никогда. Честно не могу до сих пор понять каким вывихом психики надо страдать, чтобы пойти работать вертухаем в американской тюрьме. Наверное, проклятые мигранты позанимали остальные медовые места.

Чтобы выдержать казарменный кретинизм, совершенно нездоровый для вашей тонкой организации, следует выработать жесткую рутину, ежедневный почасовой график, так чтобы свободного времени, пустых часов наполненных размышлениями о своей горемычной жизни не было совсем. Иначе кроме тюрьмы внешней, вы еще один гулаг соорудите — в своей собственной башке.

И.Са никогда толком не сидел. Он почти ничего не ест. Толком не спит и все нарезает круги по бараку, обернувшись байковым одеялом. Он регулярно останавливается у моей шконки и спрашивает взглядом: «Что же потом? Что они с нами сделают?»

- Видишь ли, Иса — я принимаю вид даоского монаха - Счастье - это не удачное сочетание внешних обстоятельств. Это просто состояние нашего ума, сечешь? Можно быть счастливым в тюрьме и глубоко несчастным на воле. Сейчас мы не имеем малейшего контроля над тем, что они собираются с нами сделать. На самом деле это уже их проблема, а не наша. Наша проблема — сохранить здоровье и не сойти с ума. Во всяком случае две недели как минимум. Вызовут на суд — там и прощупаем обстановку - боем. Все над чем мы имеем сейчас контроль — это Время. Нельзя дать Им украсть время нашей жизни — это все что у нас есть, Иса. Надо заполнить две недели чем-то полезным для тела и души.

И.Са удовлетворенно кивает и отчаливает на новый круг. Но оставляет он меня не надолго. Через пару кругов останавливается и снова пытает — что же будет с родиной и с нами? Скрыться от Исы можно только в кабинке туалета или душевой, да и то не на долго. Большинство в бараке гребаные первоходы и им кажется особенно смешным, если кто-то затихает в глухом одиночестве кабинки. Ничего, голубчики вы мои, посидите пару месяцев, начнете дрочить так же как сейчас чистите зубы.

От помощника шерифа Риза я слышал тут есть библиотека. Ищу ее как янтарную комнату. Боюсь она окажется заполнена бульварщиной и пыльными томами христианских нравоучений и катехизисов, которые тут вместо марксизма-ленинизма — способ регулировки популяции деревьев.

Но мне повезло. Я откопал Правила виноделов, Джона Ирвинга, Дело Артамоновых  и Доктора Живаго, хоть и на английском. Горький и Пастернак в переводе похожи на аквариумных рыбок в чернобелой записи. Чтива теперь хватит на месяц, а там увидим.

На прогулку выводят каждый день минут на сорок. Все идут в спортзал — кидать в корзину мячик. В библиотеку сворачиваю один. Некоторые не могут читать по-английски, но большинство просто не хотят. Это подарок судьбы — целых сорок минут в сутки можно никого не видеть и не слышать.

Серега подбросил книг на русском: какую-то абсолютную дефективную ересь от Эксма, годную разве что вздрочнуть на фотку авторши, и русский вариант Американской трагедии Драйзера. Русский-изверг переводчик превратил стиль американского писателя немецкого происхождения, в чем-то перекликавшимся с Горьким, в сухой манифест коммунистической партии.

Единственное достойное внимания в книгах предложенных Серегой были заметки на полях некого Анатолия Ядаменко, который сидел тут под депортацией и писал каметы на полях, как бросают в море бутылки с посланием. Книги для Ядаменко в тюрьму явно отправляла любимая, потому что на пустых страницах и огромных полях — выдававших в книге типичный продукт издательство Эксмо — дивчина в несвойственных для юной мисс выражениях описывала как она скучает и  что предположительно сделает с указанным гр-ном Ядаменко, как только изверги и фашисты выпустят  его на волю.

Как и предсказывал в воронке Раджа, наступил мусульманский месяц Рамадан. В этот месяц к пророку Магомету явился архангел Гавриил и начал надиктовать главную книгу магометан.

Магометан в бараке было человек шесть и по началу они меня раздражали. Их регулярные ритуальные моленья, высокомерная чистоплотность — когда они поссав, каждый раз открыто мыли хуй в туалете, засунув его в стирофомовый стаканчик из под мороженного с надписью: «продукт сделан с элементами генной инженерии». Мне это все ташкентскую тюрьму навеяло.

В соответствии с постом, мусульманину нельзя принимать пищу, пить воду, курить и материться до наступления темноты. Администрация тюрьмы составила список всех рамаданствующих и ужин с завтраком им стали выдавать сухпаём в отдельное от других время. Меня это тоже злило и я думал: «Вот если бы христиане в пакистанской, сомалийской или какой бешкекской тюрьме захотели ритуально нарушать режим содержания — стали бы тамошние тюремщики им так активно в этом содействовать?»

Я мстительно подписал свой для грязного белья — его дважды в неделю можно сдавать в прачечную — оскорбительным Bad Infidel Motherfucker. Такое себе морпехи в Афгане колют.

И. Са вдруг тоже ударился в религию — примкнул к постящимся. Хотя, подозреваю, ему просто пришелся красивый расшитый молитвенный коврик, который тюремный капеллан выдаёт каждому зарегистрированному рамаданщику.

Веры Исе хватило не надолго. Дня через три малограмотный клиент Интернешнл Сервиса подошел ко мне с челобитной -

- Помоги заяву этому, мулле местному

- Капеллану?

- Ага — чапелану — попроси чтоб он меня из писька выключил, жрать хочу — сил нет.

Голод сделал английский И.Сы почти безупречным. Думаю он ко дню суда Шекспира начнет цитировать.

- Ты правильно решил, Иса. - одобрил я и обернулся к молящимся. Молитву вёл пицирийщик Бонасье — как натуральный араб из Иордании он пел суры лучше других, язык Корана для него родной. Прямо над согнувшимися в поклоне мусульманами висел черный глаз камеры ночного виденья. Я ткнул в нее пальцем и сказал Исе:

- Глупо устраивать шоу на камеру, когда сидишь под депортацией.

- Зачем? - непонимающе заморгал наивный бирманец. Я подхватил со стола газетки — нам каждый день полагалось две: местный Плейн Дилер и федеральный Фёлькишер Беобахтер. Показал ему фотки — вот мусульманы опять кого-то взорвали, а вот, наооборот — кто-то взорвал мусульман. -Невкусный контекст, не находишь, паря?

- Конь-текст — не-вкус-ный — вторил мне Иса и вдруг его раскосые бирманские глаза широко открылись будто от укола кофеина прямо в сердечную мышцу. Иса резко помчался сдавать молитвенный коврик. Братья-мусульмане глянули на И.Су с презрением. Поступок ренегата сплотил их и постящиеся вернулись к молитве с удвоенной силой.

Постепенно даже я проникся к ним уважением и пониманием. Раджа стал как-то светиться изнутри, а в его глазах загорелась стальная уверенность и сила пулеметчика с тачанки Нестора Махно.

Однажды меня хватанула резкая боль — завозился камень в почке. Обычная тюремная подлость — если у вас что-то может заболеть в каталажке, не сомневайтесь заболит непременно. Может почка, может печень, зубы — это уже само собой. Три раза в день здесь ,к счастью, выдают тайленол. Одно досадно — таблетки хватает на пару часов. Промежуток от ужина до завтрака — вся ночь — длинный и мучительный. Чертовы камни в почках это как кавказкий кинжал в спину — раз за разом. Непроизвольно слёзы на глаза наворачиваются. Ни одна из возможных поз не приносит ни минуты облегчения.

Раджа смотрит на меня с жалостью

- Терпи, браза. Человек всю может вытерпеть. Сейчас в два тридцать ночи нам завтрак подадут и сразу следом — таблетки. Я возьму тебе и сам еще одну оцепишь, понял? Так и перекантуешься до восьми утра. Новость о рамаданском завтраке была такой славной, а взгляд у Раджи был как у целителя старца Зосимы - боль вдруг стала утихать задолго до того как я наконец разгрыз долгожданную таблетку, незапивая, к ужасу сонного ночного вертухая.

Когда пожимал Раджи руку вдруг вспомнил о надписи на мешке для грязного белья и сам почувствовал себя грязным бельём.

Между тем новая администрация в Вашингтоне решила, что  Рамадан, месяц когда правоверные мусульмане приостанавливают войны и разногласия, является подходящим моментом нанести удар по зловредным игиловцам в Ираке, и зачистить, наконец, нефтеносный Мосул. Утром об этом нам спел сиэнэн, а к вечеру мы эту нешуточную операцию почуствовали на собственной шкуре. Барак вдруг быстро начал наполняться иракцами. Количество иракцев росло по часам и вскоре в процентном соотношении почти переплюнуло выходцев из стран Латинской Америки. Иракцев мели всех подряд, без разбору, не взирая на статус. Задерживались на Мейфлауэре иракцы недолго — день два пока их оформляли и процессили. После их гнали в Супермакс — тюрьму особого режима в Янгстауне, где по слухам для них сколотили отдельный сектор.

До встречи с иракцами я представлял их несколько иначе — какими-то бабуинами ебущими в жопу собственных верблюдов. К стыду моему иракцы в большинстве оказались вполне приличными, современными и продвинутыми людьми. Среди иракцев строем прошедших через наш барак были аптекарь, пилот иракских авиалиний, микробиолог и даже гравёр-реставратор из багдадского музея искусств.

Один из иракцев походил на покойного Романа Трахтенберга. Нео-Трахтенберг страдал диабетом и вертухаи называли его «Щуга гай». Сахарный гай с пяти лет жил в Детройте, штат Мичиган и не слова не знал по-арабски. Новость, что его скорее всего, вышлют в Багдад делала его похожим на Романа Трахтенберга, которого без парашюта вытолкнули из люка десантного ИЛ-76ТД.

Другой был похож на младшего сына Саддама — Кусая Хуссейна.

- Гля, Серёга, вон какие круги Кусай Хуссейн нарезает.

А почти пред самым отбоем привезли и второго сына Хуссейна — Удая. С Удаем пригнали Али — моего первого в жизни кореша-иракца. Мы сошлись на профессиональной почве. Алишка был переводчиком в армии США до того как его занесло в штатики — прям как я. Только повезло ему чуть меньше.

- У вас в Афгане как придорожные мины щупали? Сурикатами?

По рассказам Али технически продвинутая как внеземная цивилизация американская армия в Ираке использует довольно своеобразный способ зачистки от самодельных взрывных устройств. На обочине дороги открывают клетку с сурикатами и те бегут ровными колонами за вожаком. Даже когда один из сурикатов-комикадзе наступает на мину и сразу десяток бегунов разрывает на куски, интересные зверюшки имеют особенность быстро восстанавливать строй и мчать дальше — за вожаком.

- Они совсем как люди. Своей головой думать не хотят.

Да, повезло Алишке чуть меньше. Мне виза американская досталась без малейших усилий и желаний с моей стороны. А  Али перед получением визы получил в башку осколок. У него теперь пластинка под кожей — нерж. Не расспрашивал подробностей. Может и сам совал башку куда  не надо, а может его использовали вслепую - когда кончились сурикаты.

Али грамотный. Доктора Живаго у меня взял почитать. Не осилил, правда. Еще он классно поёт по-арабски, когда закрывается в душевой.

Вот и сидим мы все рядком — вечерком, смотрим дорогие каналы платного кабельного, как раз подносы с ужином занесли -  для постящихся рамаданцев. Среди них мало было иракцев — кажется партия Саддама называлась партией арабского социалистического возрождения — Баас.

Сидят себе рамаданцы рядком — федеральный харч вкушают. И тут по ЭфЭкс врубают фильм старого маразматика Клинта Иствуда — «Американ снайпер». Красавчик Брэдли Купер играет ковбоя-лузера, который застукал как подружка барахтается под другим дядькой, а тут еще 11 сентября в Нью Йорке показывают — конец света. Так ковбой едет мстить за свободу — только почему-то в Ирак, хотя все пилоты 11-го были саудиты, а Аль-Каеда в Афгане. В самом начале  сраный ковбой из снайперской винтовки последнего поколения, в удобной форме и бейсболке набекрень, расстреливает женщину с двенадцатилетним сыном, выскочившим из дома навстречу взводу американцев прущему по их родной улице.

Скосил взгляд на рамаданщиков — видно что им неприятно, но глотают, глотают вместе с остывшим ужином американской федеральной тюрьмы. Вспомнил как смотрел эту гадость в первый раз и приговаривал: «ой молодчага Иствуд — не побоялся неполиткорректностей». Сейчас все виделось иначе — акценты упали на совсем другие места. Шесть раз ездил Брэдли в Ирак — понаделал в иракцах кучу дыр. А пристрелил его такой же робот-ветеран «войны с терроризмом» в родном Техасе. И считать это полотно патриотическим могут только люди-сурикаты.

Сейчас, наблюдая реакцию нецелевой аудитории, хотя отчего же нецелевой — голливуд он на весь мир прицеливается — я вдруг представил Как реагировали бы мы, если бы Клинт выставил на Оскар немецкого снайпера, который пришивает белорусскую девушку вскочившую под Тигр с коктейлем Молотова-Риббентропа в руках?

Хотелось извиниться перед иракцами, но я тут же вспомнил, что сам уже не американец — в тот момент вспомнил с облегчением и странной радостью. Каким интересно был бы многополярный мир, если бы русские вписались за Милошевича, Саддама, Каддафи с той же яростью, с какой сейчас вписываются за Башара аль Асада. Или создали исподтишка душняк американцам в Афганистане, а потом сняли об этом фильм типа «Войны Чарли Уилсона» - Гоша Куценко в роли измотанного кокаином сенатора Госдумы, который  между перетрахом и перепоем в Крыму, вдруг решает помочь угнетенным инопланетянами афганцам?

История американского снайпера, однако на этом не кончилась. На следующий день,  зажав под мышкой казенную Библию, отправился в тюремную часовню — развеяться. Часовней называлась камера в тюрьме где были столы со стульями и школьная доска. Камера называлась «Многозадачная-1». Там же устраивали свои шабаши анонимные алкоголики и наркоманы-онанисты и члены клуба страдающих раком яичек. Я посещал эти маленькие шоу с регулярностью героя Бойцовского клуба Поланюка. Похрену какое собрание — лишь бы соскочить с барака на часик.

В воскресенье утром в Многозадачной-1 работала парикмахерская самообслуживания. Когда очередь доходила до нашего барака, желающих закрывали туда, выдав три жужжащие машинки для стрижки овец. Все стриглись как могли — в основном в ноль, но иной раз попадал мекс-мастер экстра класса и делал прически, которые на воле стоят баксов тридцать. От этих экзерсисов на собраниях церкви, сразу после молитвы, паства подолгу отряхивалась от вездесущих волосков. Из них можно было бы собрать ДНК всей планеты. Впрочем, так же как и с осклизлых стенок нашего душа.

Обслуживать отправления культа всякий раз приходили разные люди. Например, в четверг приходили пожилые католики с картонными глазами. Сегодня парочка совершенно цирковая — расплывшийся по стулу повар с картинки на тесте-полуфабрикате «Доубой» и потомственный алкоголик с одним глазом и в ковбойских сапогах. «Восславим Иисуса!» - единственный глаз ковбоя сверкнул желтым пламенем вялотекущего цирроза. Человек-тесто, одетый в форменную рубаху типа тех что носят технари на станциях быстрого обмена масла, взялся подстраивать гитарку. Его поросшая сединой грудь под рубашкой была такого же размера, как у народной артистки СССР Людмилы Зыкиной. Нашивка на груди гласила: «Тим».

Тим затянул псалом. Голос у него был далеко не зыкинский, но в целом приятный. Несколько сбивало с возвышенного внимания количество откровенно уголовных наколок на его руках-окороках, облепивших инструмент. Музыка всеж делала свое дело, настраивая паству на благодушный лад.

Около ТВ в бараках тюрьмы висела надпись по-гестаповски:

«Просмотр музыкальных каналов строго воспрещен. Поймаем — телевизор будет отключен до конца дня».

Телевизор и телефоны отрубаются с ментовского пульта и служат основой кнуто-пряничной политики. До сих пор не знаю чем мы так согрешали, чтобы лишать наши души музыки — важнейшего элемента духовного пропитания. Не спрашивайте. Бог им всем судья. Просто помните, что даже если в тюрьмах США больше не секут розгами, это не значит, что креативные вертухаи вас оставят в покое.

После музыкальной паузы одноглазый сердечно признался, что в юности был профессиональным боксером, всегда побеждал накаутом, но при этом часто выпивал. Однажды после пьянки и драки в баре — тут я заключил, что боксировал ковбой в основном по-пьяни и в мотоциклетных шалманах Ангелов Ада — владелец скрипучих ковбойских сапог вернулся домой и вдруг увидел в зеркале свою покойную маму. От этого одноглазый пришел в такой религиозный экстаз, что навсегда бросил и пить, и боксировать. Теперь он служит Сыну Божию — к чему и нас призывает.

Надо бы вам заметить, что все проповедники рассказывали о том как они пили, нюхали, насиловали и убивали до того как их коснулся Христос. Капеллану следовало обновить мессидж — ведь большинство в тюрьме теперь были не бандиты, а мигранты. Следовало бы позвать стариков мексов, который всю жизнь прыгали через забор в Ларедо, штат Техас, пока Христос не открыл им во сне как следует заполнять форму номер 465 дробь «И», платить налоги и покупать исключительно американские товары.

Очередь засвидетельствовать о чуде спасения дошла до крупного певчего Тима. Я оторвал взгляд от его наколки «FTP». Узнавая в читателе человека-айтишника, спешу уведоминь — ФТП у нас это не файл-трансфер-протокол, это у нас Фак-Та-Полис. Видимо в молодости Тим тоже поблатовал вволю.

Сейчас он заученно рассказывал, о том как господь призвал его с одноглазым мотаться по тюрьмам и возвещать благовест. И довелось им намедни посетить тюрягу усиленного режима в Эри, Пенсильвания. А за ночь до визита было Тиму во сне видение пророческого типа. Будто где-то мучается, рвётся к Господу потрёпанное сердце солдата. Исполнившись Духа Святага Тим на заключительной молитве призвал всех поднять руки. Если есть побуждение раскаяться во грехе и принять чудесный дар спасения. И что бы вы думали? Один из кающихся оказался бывшим солдатом-снайпером!

- Где-то там в «песочнице» есть ихняя Фалуджа.

«Песочница» - подумал я. Вот тут — в соседней камере как раз сидит без приговора и срока парнишка  из этой самой песочницы. Ему пол-черепа снесло, когда он помогал вам демократизировать чужие углеводороды.

Дальше рассказ Тима мог бы продолжить абсолютно любой смотревший  вчера телек на канале FX — как и в сценарии Иствуда солдатик наш пережил борьбу между чувством долга по кредитам и гуманизмом. Долг победил — он пристрелил женщину с сыном. Спас целый взвод или роту. А теперь, в тюрьме у него высвободилась масса времени и вдруг начала мучать совесть. Тим горячо помолился за зольдатика и большой белый бох всё ему простил.

«Халилуя» - подвёл итог одноглазый ковбой.

Мы стали молиться, а мне вдруг до боли в сердце стало жалко всех участников этой комедии положений, в которую меня втянуло против желания. Стало жалко Раджу, Ису, Алишку, рамаданцев, одноглазого мудака в ковбойских сапогах и тестообразного певчего Тима, который проповедуя Добро прибег к примитивному мошенству — процитировать номинированную на Оскар ленту, надеясь, что ее никто не смотрел.

В этот момент, Господь коснулся и моего сердца — чувство липкого стыда, за то что я сам часто являясь глупой, как сурикат жертвой пропагандистской машины глобальной экономики. Экономики зеленых американских денег не обеспеченных ничем, кроме паскудных фильмов маразматика Иствуда, липовых пророчеств механика Тима и краденных в других странах углеводородах. А жители этих развороченных стран ютяться сейчас в соседней камере перед дешевым китайским телевизором, и внимательно смотрят ролик о том что стоит немедленно бросить курить, ролик снятый теми же людьми, что пару лет назад снимали рекламу сигарет.

Я вернулся в барак с чувством покаяния. Взял свой мешок для грязного белья и долго смывал свою же надпись: «Хуёвый неверный». От чего то в тот момент постящиеся в Рамадан мусульмане, особенно святящийся как Николай-угодник Раджа, казались мне светлее, добрее и величественнее чем одноглазый ковбой и толстый Тим.

Хотя на гитарке он жарил почти как Хендрикс.

Нельзя творить добро грязными руками. Плохо выглядет праведность в униформе для быстрого обмена масла.

Столько мыла драгоценного извел, чтобы смыть надпись ставящую меня в один ряд с Американ снайпером. Как же теперь подписать мешок? Хотел написать строчку из Священного Писания, но подумал это будет перебор.

Тогда решил стать на скользкий путь плагиата, как певчий Тим. Похукал на ручку и вывел классическое:

Ебитесь в рот. Ваш Удав.




Город Парма, штат Огайо, США, и его украинский поселок хотят учредить «сестринские отношения» со Львовом, сообщил сегодня ресурсу Кливленд, мэр города Тим ДеГитер

ДеГитер также сообщил, что он уже направил письмо с данным предложением мэру Львова. Он подчеркнул, что письмо является еще одним шагом для усиления украинской составляющей в отношениях между Пармой и ее украинский поселком.

«Мы рады общественно-культурным и экономическим возможностям, которые появляются в результате взаимодействия," сказал ДеГитер и продолжил "Мы ждем ответа мера по установлению дружеских связей между нашими городами»

Cерега - Кузнецов, но по-украински шпарит будто Коваленко. Зато по английски до Смита ему пока далековато.

- Не стыдно, Серхио?

- Я двенадцать лет на Парме. И нахуя мне тот английский? Так в тюрьме уже набрался — по необходимости.

Сын советского офицера львовского гарнизона, гонявшего бандеровцев почти до начала шестидесятых, вымахал в крепкого западенца с тяжеловесной рамой. Русский. Или украинец русского происхождения? Бред.

В отличии от Сереги, Андрий прекрасно владеет и русским , и английским, но со мной общается исключительно по-английски. Он любит Украину всем сердцем, но воевать за нее не хочет «бо вийна не настоящая».

Мои заверения что я «файно разумию украинську» не спасли. Они выслушали пару фраз на моем суржике с ташкентским акцентом и с тех пор так и общаемся: с Серегой по-русски, с Андрийкой — по английски.

Когда я только-только переехал в Кливленд лет тринадцать назад довелось работать с чехом, поляком и двумя литовцами. Все четверо хорошо понимали и сносно говорили по-русски. Но принципиально это скрывали. Обижался на них тогда страшно. В августе восьмого в категорию понимающих, но говорящий только по-английски добавились и местные грузины. В четырнадцатом крымская кампания ударила и по Парме, Огайо. Так и беседуем теперь — Серега слева — по-русски, Андрюха справа — отвечает ему по украински, а мне по-английски.

Сегодня вечером в течении двух часов в барак вгоняли по одному свежую партию потомков ацтеков и майя — долго они мучали бедного Риза. Я думал какие сильные гены у индейцев — несмотря на испанских конкистадоров большинство мексикан все же похожи на кецалькоатлей, а не на Мигеля Сервантеса Сааведру. С другой стороны гасторбайтеры все с мелких деревушек и окраин — отсюда и работоспособность и рабская покорность. Ведь их 14 миллионов тут по статиске двухлетней давности. Собрать надо все какие-нибудь сто тысяч и на Вашингтон, как Мартин Лютер Кинг черных водил. Обосрутся хозяева жизни, а то совсем закусили удила, чувствуют безнаказанность. Нужно добиться, чтобы Пуэрто Рико признали штатом, тогда они смогут голосовать в сенат и конгресс — понятно за испаноговорящих и тогда вопросы с иммиграцией станут решать гуманно, а не способом откатанном нацистами в варшавском гетто.

Мои мысли перебил Серега, который продолжал рассказывать историю, которую в последние пару лет в Огайо я слышал не один раз, да и что греха таить — мог бы рассказать собственную. Останавливают только микрофоны в стенках и потолке Мейфлауэра.

- Однажды обложили они меня как волка! Всю смену пасли — ни на шаг не отходят, изверги. Воду в моечной машине пойду сливать — менеджер за мной. Ссать в тушак, так кто-то из рабочих тут как тут. А меня кумар уже под утро ебать начинает, думая, как жеж блять рвануть сегодня?

- И чего?

- Рванул. А то. В самом конце смены. Убрал магазин, бафарнул, обход сделал с менеджером, переоделся — и на выход. И тут смотрю — вроде отстали они от меня. Мама дорогая! Я как лошадь скаковая — в кастомер-сервис пряма через барьер — в рукава в куртку блоки Мальбара ультра-лайтс сотки — штатадум. Больше чем обычно поднял со злости. И все одно — прохуячил в ноздрю и все дела.

Детективы полиции Пармы и отдел по борьбе с хищениями в сети продуктовых магазинов Гигантский Орел вели Серегу почти полгода. Ждали когда наворует достаточно. Делюгу шили. Тут всегда долго разрабатывают, чтоб не отвертеться потом. Аль-Капона несколько лет выпасали.

- Думаешь я не знал? Я чувствовал. И похуй было. Ломка-то она почувствительней будет.

История Сереги хрестоматийна. Пришел через Мексику. Пахал как проклятый на трех работах. Развел с долгами, отстроил подо Львовом домик, купил там же машину и мебель. Ехать все не хотелось, а гроши уже жгли ляжку. После десятилетнего марафона решил оставить одну работу — ночной Орел-гигант.

Постепенно вошел в высший свет Пармы и стал завсегдатаем Юриных посиделок. Панове по субботам сбегали от жен и разнюхивались коксом до утра — с картишками. Попасть в Юрин клуб любителей прожечь носовую перепонку до гайморитных ноток в голосе было так же сложно как в дорогой загородный гольф-клуб. Владельцы украинских магазинов, аптек и лавчонок, автогрузовых перевозок, ресторанов и стройкомпаний даже плюгавенькой владелец пармской газетенки националистов «Голос Украинознамства». Сам Юра владел мастерской по сборке мотоциклетов «Урал». Удачно срисованный немецкий Цюндап приходил на Парму в виде частей, чтобы обойти американское таможенное бремя. Потом негры из вновь прибывших украинских гасторбайтеров собирали Уралы на просторном Юрином складе. Русские мотоциклы в стране где создан культовый рынок дорогущих Харлеев и причиндалов к ним, разлетались как водомерки на поверхности пруда. Очередь желающих была у Юры расписана на пару месяцев вперед. Отсюда и пагубная субботняя традиция. Покойный комик Робин Уильямс сказал: «Кокс это способ Господа указать, что вы зарабатываете гораздо больше, чем вам на самом деле надо».

Когда пару лет назад наш бедный штат накрыло цунами афганского героина, который как троянец создал базу сбыта для синтетического фентанола, шановные паны, люди с семьями и собственным бизнесом, враз раскусили эту разводку и остались в кокаиновом фарватере. А вот Серега, как герой Ирвина Уэлша, выбрал героин.

Прохуячил все сбереженья и пристругался воровать сигареты с магазина, который ему доверили убирать. Пиздил не блоками, коробками наворачивал. Менты выкатили ему счет в тридцать тысяч долларов. Доллары следовало отдать после шести месяцев заключения в окружной тюрьме. Новая трампова политика, однако не дала ему такой возможности. Как и И.Су, по окончании срока в округе, его подобрали агенты подотдела по зачистке, и теперь он плыл в трюме Мейфлауэра. Только в противоположную от Америки сторону. Я сказал ему, что имея дом во Львове и хондяку в масле там же это все что ему нужно, чтобы встретить старость. Дома у себя. Чего расстраиваться? А Серега не особо и горевал. Просто заебался. Шесть месяцев в окружной, два с половиной — здесь.

Сидим кофей попеваем — рядком на шконке. Пытаем Андрюху кто ему таку файну Славу Украине и трезуб между лопаток набил.

- А тебе нахуя — у тебя вон уже есть флаг Малороссии на плече.

- Это не Новороссия, это флаг американских конфедератов. Ты, Андрий, жертва плагиата дизайнерского бюро Ад Лебедев или кто-там еще приложился к распилу проекта. У меня с неграми проблем с этой татухой хватает, теперь еще некоторые малограмотные украинцы начнут доебывать.

В барак вогнали новую партию мексов, которые наверное никогда не слышали, что исходя из американской конституции: «Американцы исходят из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью». Мексов приняли за стремление к счастью. Непозволительная роскошь на перенаселенной планете.

В конце отряда мексикан в барак вошел еще один пойманный бравыми айсами преступник — Максимка. Рослый, широкоплечий, немного курчавый — голливудский материал. Вася Лановой времен фильма «Офицеры». Место жительства — естественно Парма. Место происхождения — Одесса, Юкрейн. Импортирован в США в двухлетнем, нежном возрасте. По украински — ни слова, по-русски пару бульварно-заборных словечек с акцентом как у Майкла Макфола. Так что теперь воленс-ноленс все четверо из-за него говорим по-английски. Даже Серега. Его вербальная производительсть от этого резко упала и он то и дело спотыкается на российску. «Украинистый еврейчик» - шепчет он: «Или евреистый украинец».

История Максимки тоже типична — фентанол. Новый способ регулировки популяции. Хотя ему только девятнадцать и генофонд приличный вполне. Белый — если судить по браслету. Хотя у них и И.Са — белый. Чертов вплыв вещества привел сюда и меня и Серегу, и Андрюху, и Максика. Правда Андрюха тут уже десятый месяц — отожрался и накачался так, что похож теперь на нынешнего мэра Киева — брата Кличко.

Интересен факт, что штат Огайо считается эдаким среднеамериканским и крупные компании перед запуском продукта — новых овсянных хлопьев или сока, скажем, всегда сперва тестают маркетинг именно в Огайо. Циничность мысли, что фентаноловая эпидемия охватила именно Огайо — меня пугает.

Если продукт идет с Мексики, Китая и местных лабораторий — отчего не приграничный и не портовый штат накрыло? На это фоне рассвет легальный средств для спрыгивания (дороже героина) и гигантские контракты от правительства фармацевтическим компаниям. Теперь каждый мент должен носить с собой противоядие от передозы. Представляю во сколько оно им обходится.

Верность моей теории будет подтверждена если эпидемия накроет всю страну. Представляю сколько баблеца поднимут друзья Трампа по гольф клубу. И сколько лишних ртов-едоков закроется навсегда.

История Максима грустная. Приехали с Украины муж, жена и малыш Максимка — счастья шукать. Пахали как проклятые первое годы, взяли ипотеку на маленький домик в Парме. Ходили в церковь - по воскресеньям.

Потом устал, затосковал по Одессе отец. Славо богу, героина тогда было мало — забухал. Сделал аварию на большегрузном траке. Задавил кого-то в маленьком фольксвагене. За такие выходки депортировали и до Трампа, грин карта, ни грин карта — неебэ. Выслали домой с десятилетнем запретом на въезд. Так и рос Максимка — безотцовщиной.

Под воздействием крепкого кофе, я соскочил со шконки и сделал круг по бараку — в стиле непоседливого Исы. Испытал ужас представив судьбу собственных детей. Захотелось с разбегу вдарить башкой в узкие стальные рамы мейфлауровых иллюминаторов.

Поток черных мыслей удалось заблокировать моей новой мантрой. Мантра работала как брансбойт, вымывая из мозга все ненужное для отсидки и выживания. Мантру я подхватил от И.Сы, который с Непалом, обмотавшись одеялами резал по бараку круг за кругом.

- Там така тум тум. Чака чака бум бум. Ракатака тум тум, чака чака бум бум — бормотал я падая на Серегин шконарь.

Андрюха забрал Макса в подобие качалки, которое молодняк разбил в душевой. Часа в стуки , проведенного в спортзале им явно было мало. Потом еще пару часов хрипели в душевой, не давая людям ни помыться спокойно, ни подрочить. Костяк качков составляла барачная шпана — украинец Андрюха, Рон Бернард — негр из Табаго, последние двадцать лет проживший в Бронксе Нью Йорк, говорящий исключительно по-французки гаитянин Аруна, и прыгнувший через забор негр из Ганы — Башир. Вид у Башира был такой хулиганский, что каждый раз во время переклички хотелось назвать его деБашир. Судя по легенде дебошир был политическим лидером подпольной партии демократизации Ганы. Теперь к ним добавился и Максимка.

Мы с Серегой уже стары для качалок — вернулись к злоупотреблению кофе Максвел Хаус. Было что обсудить. Исходя из рассказа Максима, тут где-то рядом в женском бараке томится и его мама. Томится от полной неопределенности. Наверняка - судя по плоду чресел — весьма миловидная мама. Мама Максима, вместо того чтобы продлить свой и максимкин просроченные аусвайсы, подсела на герыч. Так и они и торчали — с мамой вдвоем, по семейному. А ведь могли получить паспорт настоящий — мериканский, и руки бы были у айсов коротки тогда.

Мама и сын, вдвоем воровали на магазинах сети Мэйси. Потом скидывали краденное по-дешевке, как водится у больных людей, мчались за порохом. Их поймали и мама грузанулась за все тяжкие. Я схватил ручку и начал строчить на обороте какой-то ментовской прокламации. Серега уже привык к моим шизо-выходкам, когда я в середине разговора на полуслове вдруг вскакивал и начинал строчить одному мне понятные закорючки на обороте чьих-то чеков за тюремный онлайн магазин. Серега задумчиво произнес:

- Кажись я его маму знаю. Ага. Точна. Галинка это. Ага. Мужа у ней депортировали. Ага. Она. И подругу ее знаю. Еб ее как то.

- Кого еб? Маму? - я спросил с ужасом, в голове обозначилось дурное словечко «мазафака».

- Не. Не маму — подругу ея. - Владку Тубасову.

- Красивая она?

- Хто? Владка?

- Не — я немного смутился — Мама Максима, красивая?

- Хорошенькая. Вон как Макся — кудрявенькая такая, шустрая.

- А Макся хорошенький — спросил я с подъёбом

Серега спохватился, что зашел в опасные в тюрьме гомодебри и поперхнулся кофием.

- Да я всех на Парме знаю. И меня все знают.

Парма, Парма! Вверху в небесной глубине, дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на землю, да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдается по хайвею. Лениво и бездумно стоят подоблачные дубы, золоченые маковки церквей и ослепительные удары солнечных лучей зажигают в них. Изумруды, топазы, яхонты насекомых сыплются над пестрыми украинскими огородами, полными подсолнухов.

Серые стога сена и располагаются у гаражей с припаркованными хондами. Нагнулись от тяжести плодов широкие ветви черешен, слив, яблонь, груш.Как полна сладострастия Парма! Молитвенный перезвон православных и католических церквей, магазинчики и колбасные лавки как в старом Львове, пекарни, цырульни, баптисты и пятидесятники, автомастерские и дантисты, тракисты и аптекари — и все всё друг про дружку знают. Кто-то кого-то обязательно еб, не учитывая факта что это может чья-то мама или папа. Парма это одновременно и державность и местечковость — как большая Украина.

Поэтому и поселился я в Олд Бруклине, а не в Парме. Рядышком — через шоссе. Малиновый звон колоколов утром слышу, а сплетни уже нет. От того плохо перенес 2014 год. Не знал как реагировать на Крым. Чётко знал, что он наш, но что бы вот так демонстративно отжимать сразу после майдана. Ведь можно было чиста по-мерикански — купить с потрохами.

Не то что мне кто-то угрожал. Просто Парма не поняла бы, не встань я в украинский бок.И только сейчас — уже во второй тюряге за один первый трампов год, злой от беспредела, удивленный как падают за пару месяцев двухсолетние демократии, я признался себе, что весь блеск и прелесть украинской революции, которую я встретил с распростертыми объятиями в результате оказалась обычной американской разводкой очередной банановой республики.

С грустью вспомнил, как мечтал в первые дни победы в Киеве, что проект Украина даст миру как минимум новую линию одежды, где вместо набившего оскомину Че Гевары будет красоваться Нестор Махно. А сама Украина станет западным аналогом России — как аксеновский остров Крым.

Так на борту Мейфлауэра я, злой на всех как побитая собака, примирился с Владимиром Владимировичем Путиным. Именно так — с эпатажем и демонстрацией и следовало брать Крым. С помпой. Нос вашингтонцам утереть.

Теперь слово «русский» здесь снова произносят с ужасом, трепетом, отвращением или восхищением — не без эмоций, в отличии от например неокрашенного слова «гаитянин». Портретов Путина в американских газетах столько сколько и в российских. Я вырезаю фотку из сегодняшнего Плейн Дилера.

Товарищ Путин что-то говорит нам на фоне российског триколора. Государь подносит ко рту щепоть из крепких борцовских пальцев, со швейцарскими часами Хубло на запястьи. Владимир Владимирович как бы говорит нашим западным партнерам: «Что, волки, пять пальцев в рот запихать что-ли хотите?»

Андрийко недовольно смотрит на фотку, украсившую мою тумбочку. Я со своей политкорректной мелкотравчатастью говорю:

-Да нет же. Ты неправильно понял. Эта фотка называется «Путин в федеральной тюрьме»

А маму Максима я успел увидеть до того как ее этапировали обратно в окружную. Всплыли новые подробности семейных налётов на Мейсиз. Максимку мама покрывала и грузилась за все сама — как Сонька Золотая Ручка.

Я шел в библиотеку, как обычно, в гордом одиночестве. На прогулку в тот день позвали часов в девять утра — весь барак спал. Что-то сбойнуло в расписании конвоирования у ментов и мы с ней столкнулись в коридоре секционки, полном датчиков движения и камер — такого теоретически случится не должно было.

Узнал ее сразу — копия Максимка. Полосатая пижама ловко скрывала первичные половые признаки. Это подчеркивало сходство. Я поздоровался — по-русски. Она улыбнулась и с южным акцентом: «Посмотрите за сынулей» - обронила на ходу.

Отчего вспомнилась мантра Ларса фон Триера из «Нимфоманки» - Мия вульва. Мия максима вульва!

Она же ребенок совсем еще. Или это я уже такой хрыч старый? Не смог не оглянуться ей вслед, и глянув на задницу в полосатой пижамке, мысленно благословил: «Храни тебя Христос, дивчинко, дай тебе бог отвертеться. Гай-гуй ворам, хуй — мусорам!»

А Серегу отправили на той же неделе, только в пятницу. С мексами почему-то.

- Что брат, Аэрео-Мехикан?

- Врешь, сынку, Аэро-Свит! Аэро -Свит.Ну, не поминайте лихом!

Я, Андрюха и Серый присели на дорожку. Макс остался стоять, потому как он уже пендос, одно слово. У Сереги никогда не было денег на квитке в тюремный магазин, но как и подобает настоящему украинцу, он сколотил тут обширное хозяйство. Кучи бутылочек с шампунем, крем для бритья, зубные пасты, шариковые ручки, несколько застиранных футболок огромного размера и комплект теплого нижнего белья, он завещал мне и Максу, сыкономив нам кучу денег. Долгие два месяца серегины запасы мыла все не кончались и не кончались.

Кондиционер в бараке ночью ебашил так, что было холодно даже под двумя одеялами. Второе одеяло было контрабандным, оставленным мне, конечно же, Серегой. Его одеяло и теплое белье я еще долго буду вспоминать добрым словом.

Одна беда со вторым одеялом. Шмона теперь боюсь. Отметут мусора — буду чувствовать себя полным лохом.

Надо жить так, чтобы нечего было терять на шмоне — нечего, кроме своих цепей. Так нам завещал Нестор Иванович Махно.

Винсент Килпастор , 17.11.2017

Печатать ! печатать / с каментами
Камрады, сайт очень нуждается в вашей помощи. Если можете, поддержите нас. Наши реквизиты вот здесь. Заранее большое вам спасибо.

Ваша помощь

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

maks, 17-11-2017 11:23:43

Читать не буду, только нахну

2

Ли Харви Освальд (убил Кеннеди нахуй), 17-11-2017 12:12:03

Прочитал, нахать не буду. Написано интересно

3

vova53, 17-11-2017 13:10:11

Годный тегзд, но четать как-то лень.

4

Rideamus!, 17-11-2017 13:23:51

НН

5

чытыре, 18-11-2017 07:38:10

исправляешься автар маладец..я тоже тут забугром представителям со всего мира за Путина тру.

6

чытыре, 18-11-2017 07:39:41

охуенный текст много близского, пешы еще брат

7

Фаранг, 23-11-2017 08:00:56

При всей неоднозначности личности афтара написано отлично.
Опять же , не ютубоское говно, а нормальный тегзт.
Четаем дальше

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Через минуту весь лагерь, в том числе и их отец,  сбежался на вопль. Художник Репин таких картин точно не писал - один мальчик с перепачканным коричневой массой лицом невинно лыбится, а второй стоит со спущенными шортами и обмазанной этой же субстанцией залупой.»

1

«Если в пизде у бабы склизко,
Она уже не феминистка.»

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2017 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg