Этот сайт сделан для настоящих падонков.
Те, кому не нравяцца слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй.
Остальные пруцца!

Хрундель :: Неформат 3 (букв дохуя, зато про дрочку)
Сейчас, когда я вспоминаю те совсем уже далекие дни, мной овладевает странная, редкого свойства стыдливость, что не сыскать уже ни в ином прошлом, ни тем более в настоящем – та смесь восторга и упоительной виновности, что заметно прибавит чаше, в которую прозрачной рукою некогда сложат все мои наслаждения.
Я и теперь выгляжу моложе своего возраста, и неудивительно, что в те четырнадцать ли, тринадцать лет, я был с виду совершенным еще ребенком со всеми его наивными атрибутами, истинным туземцем надежного мира столичных огней, охраняемых дач и частных преподавателей. Родители мои, взращенные в очевидно более суровой атмосфере, не сильно принимали меня в расчет, видя в своем ухоженном мальчике лишь логичное приложение в качестве миловидного паразита. Тем не менее, они с охотой брали меня на летний отдых в далекие по тогдашним меркам курорты, где смолистые кипарисы и редкие, и оттого еще более чудовищные шершни, повергали в трепет взрослеющего ловца разнообразных впечатлений.

Провинциальный знакомец по отцовской службе, получив утвердительный кивок начальственного лба, не замедлил с ответной любезностью – семейство было приглашено на «лечебный» отдых в одну из южных республик – со свисающим из-за заборов инжиром, ритуальной немосковской толкотней, тающими у горизонта горами и широченными морскими берегами, усыпанными крупной зеркальной галькой и редко поросшими самыми настоящими пальмами.   
Шизики и болтуны, так любящие именоваться психологами, расскажут вам об импринтинге – склонности детского ума к яркому запечатлению образов. Вот вам его целый водопад (мне даже не надо прикрывать глаз, чтобы воспроизвести все в самых подробных мелочах), держите: на вокзале нас встретила их дочь, семнадцати не то восемнадцати лет, полухохлушка-полу нечто более южное, в задачу которой несомненно входило создание благоприятного впечатления об их семье. Одета она была в одну белую футболку в обтяжку на голое тело, низ которой едва прикрывал и четверти бедер, и – не успело чудесное исподнее обозначиться при первом же натяжении ее бессарабского крупа, как несчастный ребенок тут же влетел в какую-то досадную мерзость, вроде чьих-то не к месту стоящих чемоданов. Заплеванный перрон сменил картинку, ругательства владельцев резанули по уху, но мой разбитый локоть, долгожданный приезд и столь приятное знакомство, растворили родительскую потребность в своих идиотских выговорах.   

Собственно я хочу сказать – она была обворожительно, что называется, хороша. Представьте себе заплесневелую старую деву с сизыми кругами на пол-лица от ненависти ко всему юному и свежему; вложите это слово в ее уста; вдохните в него искренность с оттенком восхищения! и – получите именно то, что я и имею в виду. Если и есть порочные ангелы, то она как раз была беспорочным демоном: все в ней – от узости высоких щиколоток до матовой ретуши округлых плеч, от невзначай растерянной пухлой улыбки до самого телесного каркаса, что в поисках вечноженственного выверяют годами иные мастера скульптуры – томило сатанинскою сластью. Да, все так. Но она была слишком юна! Юность успела расцвести в ней лишь телесно, в душе же – тем ранним безвинным пухом, прикасаться к которому дозволено лишь морскому ветру, да и то с позволения богов. Что касается моего отца (позвольте, это честнейший человек!), то зная его принципиальность в вопросах нравственности, могу допустить лишь умственное слюнотечение, не исказившее бы и края его руководящих губ. Иными словами, моей матери в соперницы она никак не годилась. Отдых начинался славно.
Далее – старая большая квартира в центре города, застолье, милый, какой милый мальчик, Люда (путь будет Людой) – займись ребенком, в воздухе тут же запах водки, жареного мяса и печеных баклажанов, солнце слепит через идеально вымытые окна,  и я, семеня,  дышу ей в спину.
Мы прошли в ее комнату, держась забавною парой – шикарно оформившаяся провинциалка (впрочем не без породистой прожилки во взгляде – этакая обласканная светом многих (о, слишком многих) глаз, инфанта доселе неведомого княжества, впрочем легко плюющая на его безвестность с малороссийской непосредственностью), и я, столичный мальчик, блестяще надрессированный на предмет советской великосветской учтивости.

В возрасте, что застали меня те события, все это женское, тайное, чужеродно-близкое, иначе пахнущее, аккуратно устроенное и куда-то там спрятанное, уже давно не просто интересует, а мучает самым беспощадным образом. И столь же беспощадное рукоблудие преследует отнюдь не наслажденческие, а всего лишь лечебные цели, что сродни экстренному кровопусканию или промыванию смертельно отравленного желудка.
Она бросилась показывать мне какой-то дурацкий девичий альбом с вырезанными из журналов картинками и цветными надписями под ними, находила это презабавным, хохоча, и сгибаясь над ним от этого хохота. Она уселась в кресле, я же предусмотрительно встал позади, по-взрослому важно перегнувшись через спинку и делая вид, что вполне разделяю ее веселость. Чудесное же заключалось в том (о, прославленный импринтинг!), что наклоняясь, она невзначай открывала моему взору свою грудь через ворот футболки во всей адовости ее демонического «смотри!». И я смотрел. Нет, не так – СМОТРЕЛ. Три раза секунд по пять... боже, как же обветшала со временем сила этого магического действа!
О чудо... Я был в каких-то двадцати сантиметрах от ее природно-смуглой, какой-то африканской груди с широким, ни цветом ни формой не выделяющимся соском (ненавижу это слово), и определяемым мною лишь неким тонким неведомым голодом.
Дрожа от напряжения я присел на стул...
Далее – прогулки с родителями по местным бульварам, платаны, каштаны, разговоры о морском климате, его лечебных свойствах – неистребимое женино кудахтанье и мужнины пьяные поддакивания. 

Интереснее другое – по степени, так сказать, половой набухлости, я был заметно взрослее ее. Она была лишь девочкой-хохотушкой, и мир мужчин интересовал ее скорее в силу надвигающегося возраста, и то с некой общественно-практической стороны: семейное устройство, метод правильного выбора мужа, уловки и хитрости при встрече «того самого», механизмы его привлечения/приручения/обуздания – в общем всякая пошлая дребедень, что так любят науськивать заботливые мамаши, видно чувствующие, что когда-то давно и сами шибко промахнулись.
Что до меня, то клянусь, я отдал бы буквально все (впрочем что у меня тогда было?) за любую, даже самую плохонькую, самую жалкую попытку изведать, что это такое у нее под нижним бельем, ощупать своими руками, осмотреть самым пристальным образом, как-то ее повернуть и поставить... дальше фантазия терялась, но загорелые ноги целый день, обтянутые футболкой подрагивающие ягодицы, подсмотренная грудь и – пространственная, невыносимая уже к ней близость, роднили меня с измученными жаждой и морской болезнью, но от того не менее отчаянными конкистадорами, до смерти страждущими ступить на землю ацтеков.
Всё же эта пытка окончательно истерзала меня, и мой взгляд туго переместился куда-то в сторону, на какие-то дома, крыши, в чьи-то окна – там где всего этого нет, не было и быть не могло. «Милый ребенок, смотрите как его интересует старинная архитектура!».
В ту же ночь милый ребенок измарал хозяйские простыни самым бессовестным образом, безо всякого чувства меры, зазрения и стыда – зов, слышимый некогда Кортесом на пути к Теночтитлану, не позволил опуститься до таких мелочей. 

Следующий день запомнился одним никем не замеченным, но необычайно интересным событием. Часа три тряслись к ним на дачу в каком-то доисторическом автобусе. Мы сидели с ней рядом, тупо пялясь в окно с тянущимися за ним однообразно-зелеными пейзажами, как я вдруг почувствовал ее голову на своем плече. Женщина склонила голову на мужское плечо! Представьте себе, это была лишь игра – она делала вид что спит, и при этом я не мог не чувствовать, как всем своим девичьим существом она ловит маленькое девственное удовольствие от прикосновения к мужскому телу (видели бы вы это «мужское тело»). Но именно то, что для всех я был лишь безвинным ангелом, и позволяло ей развратничать на глазах у всех без риска быть за это осужденной (моральная атмосфера ее семейства вполне соответствовала коллекции банок из-под заграничного пива в серванте). Ей-богу, было в этой трогательной хитрости что-то от эксгибиционизма. Для меня же это означало лишь одно – она шла мне навстречу. И все менее был я для нее мальчиком. 
Чтобы мальчик-зулус стал мужчиной, ему  в одиночку нужно убить льва. 
Боги возвестили об испытании, и рука сжимала копье. 
Обряд инициации неумолимо близился.
Саванна была к моим услугам.   
Читатель может решить, что далее речь пойдет о взаимной потери невинности. Но увольте, стал бы я писать в таком плоском и предсказуемом русле. Что до нее – то увы не знаю; моя же невинность была утеряна гораздо позже, и при гораздо более блеклых обстоятельствах. Эта же история – та, что в череде предсмертных вспышек обязательно промелькнет перед навеки гаснущим взором, ныне же которой благодарен я за первые глотки настоящей жизни. Впервые взрослой жизни. 
Саванна оказалась небольшой деревушкой у моря с картинно жлобскими, изо всякого подручного хлама, но достаточно высокими плетнями, дабы праздношатающиеся соседи втихую не рвали гниющих слив и абрикосов. 

Кроме неведомого первородного моря (изо всех виденных мною морей именно его вспоминаю почему-то чаще всего), необъяснимо заставляющего одиноко бродить вдоль него часами; песчаных утесов, что своими зубчатыми кряжами точь-в-точь вторили излюбленным мысам одного каталонского хитреца; замечательного пушистого цепного добряка Шарика, радующегося любому брошенному на него человечьему взгляду, да невообразимо тупой овцы за соседским плетнем, пожалуй, я больше ничего особенного теперь и не припомню. Пожалуй, оставь меня там на месяц-другой наедине с собой, авось и вышла какая-нибудь натужная получасовая повесть для уходящего в астрал собутыльника, а скорее и того вряд ли, но к счастью все обернулось иначе.
День проходил в изумительном разнообразии – с утра оба семейства в полном составе брели к лечебному пляжу, к вечеру – с пляжа. 

Разумеется наибольшим энтузиастом (впрочем, тщательно это скрывающим) был именно я – шедший всегда несколько позади ее, и жадно ловящий малейшие нюансы ее биомеханики. Особенно остро касалось это тех пластических моментов, когда сухая еще ткань купальника отходила в такт движению от ее древесно-глянцевого тела, и тогда из полутени, мгновенной, скупой полутени, показывалось Потаённое – невиданными доселе изгибами и припухлостями, сводящими в окончательную одурь и остолбенение – так себя должно быть чувствовал святой Иоанн, глядя в разверзающуюся пропасть Грядущего. 
Выходя из воды, ложилась она непременно рядом со мной – профессиональным спящим, что через узенький прощёлок ресниц пару раз усмотрел даже первобытную густоту мелких кудрей с капельками морской воды под натянутой меж кострецов мокрой тканью.
Однажды вконец измученный этими истязательствами я, сославшись на что-то, поспешил к дому, где ждало меня спасительное самоисцеление. Вбежав в комнату, я бросился на кровать с тем, чтобы тотчас же оказаться вновь на этих камнях, рядом с ее мокрым телом, стоящим перед глазами картиной быть может еще более яркой, нежели минут десять назад.
Я лежал еще без движенья, лишь впиваясь внутренним взором во всё мельчайшее, что успел запечатлеть пересыщенный мозг, как она, неслышно подойдя сзади, запросто улеглась рядом, с сонным видом прикрыв предплечьем глаза. Это должно было означать, что разморенная солнцем, она решила прилечь в тени, дабы предавшись дремоте, избежать накатившей дурноты. Прекрасная роль! Поверьте, я поддержал ее всем сердцем восторженного театрала!
Я и теперь удивляюсь тому идеальному решению, что увязшие в терниях взрослой морали дети, сумели найти с такой шерлокхолмсовской непосредственностью. 
Уверяю вас, будь ее желание столь же велико, как и мое, найденные под утро два истощенных мертвеца заметно прибавили бы популярности какой-нибудь «Звезде Спиридоновки» с ее «срочно в номер: Трагедия на даче. Обескураживающие результаты следствия». Но ее томила страсть иного рода, эльфическая, воздушная – тихая бесстыжая нега без крови и боли, непонятного еще сладострастия, ответственности и вины.

Что же было дальше? А далее я, звенящий бронзовой дрожью, заботливо снимал ее «дурноту» «массажем», поначалу робея и трясясь от страха, но позже всё самозабвеннее и наглее, позабыв о комарином зуде, и уверенно повторяя ее формы уже взрослыми, точно не своими руками. Я блаженно убивал своего льва, растянув на бесконечные мгновенья всю ту решимость и сласть победы, что юный зулус сжимает в единый миг яростной молнии. Я всего лишь трогал ее тело, и, повинуясь инстинктам ваятеля ли, убийцы, вскоре уже осторожно снимал такой ненужный, еще влажный после моря хлопок, делая ее все беспомощнее и податливее. 
Она перевернулась на спину, и лишь приоткрыв губы, послушно ловила ощущения, чью фантастическую новизну делила впервые с этим невесть откуда взявшимся, странно-близким мальчиком, готовым вскоре исчезнуть навсегда из ее жизни. Поверьте, мне совсем не терпелось овладеть ею, я совершенно не стремился к этому – достаточно было лишь следящего за подробностями ее удивительного тела взгляда, и тщательно следующих им впервые мужских рук. В этом мы были схожи – блаженно изучающие друг друга дети под незримой сенью всевышней улыбки. По крайней мере на Его месте я бы не смог не улыбаться...
Оставшийся день мы старались избегать друг-друга, не смотрели в глаза, ужинали в разное время  – стыдливость, осторожность? а скорее то самое тихое удовольствие остаться один на один со своим, лишь тебе ведомым счастливым удивлением.

На другой день в пахнущей солдатской униформе приехал ее вроде бы жених (его часть находилась где-то неподалеку): при ней – дураковато-подтянутый, с родителями по-свойски веселый, и за моей абсолютной ничтожностью (подчеркнутой не столько возрастом, сколько столичным происхождением) не обращавший на меня никакого внимания.   
Хорошо помню его крестьянские ухаживания и беспрестанные попытки ущипнуть ее сзади за коленку – угловатые, неуместные и приводящие меня в бешенство своей идиотской топорностью. Она немедля ускоряла шаг, демонстрируя неприступность, а маленький зулус победоносно сжимая копье, совсем не по-детски скалился в другую сторону... 
Последующие дни я помню смутно. Прощаясь с нами у поезда, она, не взглянув мне в глаза, как-то мягко, по-кроличьи, обняла за шею, неумело поцеловав куда-то рядом с губами. 


Года через полтора-два я встретился с ней снова – она была проездом в столице со своим отцом. Заметно повзрослела, нежданно подурнев провинциальной серостью, привезла каких-то южных фруктов, диковинных в тогдашней зимней Москве, и зачем-то неновый шелковый платок, о чем-то сбивчиво рассказывала. В тот же день мы проводили их до морозного вокзала, посадив в вагон. В последний раз выйдя на перрон, она безразлично обняла меня на прощанье, и с тех пор я ее в своей жизни больше не видел.   

Когда я начал писать этот рассказ, мне пришло в голову, что наверно, этот платок и являлся той самой львиной шкурой, что запоздало был вручен мне неким знаком. Так и хочется потешить тщеславие, допустив, что познав иное, она все же отдала дань настоящему победителю. Но мне неведомо это, да и по большому счету уже совсем не важно. Тем более, что годы безжалостно растворили и этот призрачный символ, незаметно скинув его в ворох куда-то пропавших и забытых вещей, и, как обычно, оставив эту историю лишь в нашей с ней памяти. В нашем с ней времени.

12-06-2007 12:32:57

Если человек талантлив - он талантлив во всем. И готовит ахуительно, и тексты отличные.


12-06-2007 12:33:59

Пачитаем


12-06-2007 12:37:09

слог немного тяжеловат, приходится перечитывать предложения по два раза, чтобы понять мысль...


12-06-2007 12:39:35

Великолепное исполнение, вот только к теме равнодушен.


12-06-2007 12:40:57

каждому своё

мне не понравилось.



12-06-2007 12:41:53

Да............... Аптр , ты ресурс случайно не перепутал ? Это ***** для ЖЖ скорей , а не для УдавКом . А асоциируется с воспоминаниями постаревшего йуного дрочера ( ничего личного ) , да и букв б/п дохуйа - оч мало звездей (((((


12-06-2007 12:43:36

Что за дискриминацыя ?


12-06-2007 12:45:02

Вот так, бля.


12-06-2007 12:47:37

Хрундель, категорически отказывается гатоветь, пля...
Четаим...



12-06-2007 12:48:15

>автора импринтиг похоже так и не покинул.
>ладно, все равно хорошо.

вот-вот, все описанные "придыхания" не придумаешь просто так
это или то что вы предположили или действительно талант
хотя одно другого не исключает



12-06-2007 12:48:33

"эльфическая страсть" - это както коряво... ну есчо пару корявок... а в целом - бодрее второй части... и хараший слог...


12-06-2007 12:48:42

сегодня день трилогий, Носительницам пезд-3 засран, тут почитаем.


12-06-2007 12:51:08

из цикла "когда деревья были большими"...
в общем, хорошо, за некоторыми исключениями



12-06-2007 12:59:07

хуйня. кг/ам


12-06-2007 13:00:59

Змей ты


12-06-2007 13:03:05

>слог немного тяжеловат, приходится перечитывать предложения по два раза, чтобы понять мысль...

Точно, еле прочитал... мысль о "самоисцелении" (с) даже не мелькнуло...



12-06-2007 13:09:23

Отметитсо ф празднек.


12-06-2007 13:12:09

писдато тока слок нимнога тижилават но фсе рафно зчот !


12-06-2007 13:13:27

Очень понравилось. Уже третий креатив подряд очень хорош. Обязательно продолжайте.


12-06-2007 13:15:54

Текст очень приличный и хорошего уровня! Жаль, что я так не могу писать. Хороший слог от бога мне кажется дается...


12-06-2007 13:16:15

Хрун, это - лучшее из "нефармата"...
Временами очень дрочибельно.
И на ЮБК собираюсь...

Но, иногда, пля, гатоветь можно?!



12-06-2007 13:19:15

Ф силу сваей прероднвй тупасти нихуя ни понел.Хуйня ищщё та па моиму.


 мышелов
12-06-2007 13:19:25

Про дрочку - зачот афтоматом !
Читаем



 Дерево
12-06-2007 13:25:37

Ктулху блять! Ебать его в сраку!


12-06-2007 13:27:43

Какой же охуительный рассказ, но, как же тяжело читать.
Эпитетов и оборотов на целую книгу....



 мышелов
12-06-2007 13:27:53

Блядь, ахуенно .
В Нетленку.
Просто ахуенно!



 бухаю с ночи
12-06-2007 13:28:07

во Хрунделя паперло!
много разных пертцев и чикатиллов всегда спасобствуют дрочке
ваабще я думал, што сигодня будет праздничный абед ат Хрунделя.
а в атвет токо дрочка...



12-06-2007 13:29:44

Я вроде здесь вторым был...


 Ментини (гламурный итальянский мент)
12-06-2007 13:31:53

штамповка.
про дрочку неясно, и нет слов хуй песда.



12-06-2007 13:32:44

Просто прочитал.
Вопросов нет. Местами интересно. Не более.

..нежданно подурнев провинциальной серостью..

Ты любишь Платонова



12-06-2007 13:36:33

Короче, я понял, Удав читер и ниибёт!
Сделаю свой собственный сайт, и буду так же над ним издеваццо!
хыхыхы



12-06-2007 13:38:40

VALENOK      

Валенки привет



12-06-2007 13:39:30

Прива!
Пойду Валенку встречу, погуляем.



 Медведь Виталька
12-06-2007 13:40:49

Зачет б/п, оч. хорошо написано


 Дерево
12-06-2007 13:41:35

80%-95%-100%-120%-150%, хуйнямометр взорвался не выдержав нагрузки! Вито-прости...


12-06-2007 13:41:42

VALENOK      

Цветы возьми. Любят они это



12-06-2007 13:42:53

Не люблю цветы дарить, мёртвое всё это, только ежели кактус...


 Дерево
12-06-2007 13:49:13

12-06-2007 13:42:53  VALENOK 

А кактус не мертвое? Бестолочь ты ибаная. Тупой, как валенок сибирский!



12-06-2007 13:50:19

ыыы, кактус..
В жизни не видел женщины, которой не понравились бы три скромных роомашки



 ?
12-06-2007 13:58:11

Внетленку?


 Ментини (гламурный итальянский мент)
12-06-2007 14:01:16

дарить надо хуй,могучий толстый хуй как у меня!


 Дерево
12-06-2007 14:02:04

12-06-2007 13:50:19  team two 

Гы-гы-гы "три скромных роомашки". Конешна панравицца, если учесть, что она знает что у тебя полный лопатник мяриканских и еврейских денег. Насмешил блять ебать тебя в сраку!



 неАФФТОРИТЕТне
12-06-2007 14:03:04

вообщем рассказ понравился слог красивый, но перенасытил ты именно етим слогом весь текс читать очень тяжело


 когда я была блондинкой....
12-06-2007 14:03:06

По стилю напоминает Булгакова... Как то уж заверчено в метафоры,символы...


12-06-2007 14:03:29

железобетонно-непробиваемая хуета

афтар на веки вечный занесен в чорный список априори нечетаемых графоманов



 Ментини (гламурный итальянский мент)
12-06-2007 14:04:54

е,бля, заметил камент вито, он же главный борец с графоманией
хуйнямометр сломался чтоли? этож блять эталон графомании из блядь КГАМСКОЙ палаты хуйни.
Хотя если обратить внимание чуть выше, там комент папы, тогда ясно ЧИПище просто лизнул, как он умеет до блеска.



 vidal, sosun?
12-06-2007 14:07:18

ne dla udaff.com... v "Literaturku" posilai


12-06-2007 14:08:35

Плохо четаимая хуерга.


 Херр Бергер
12-06-2007 14:11:05

В общем, это было бы потрясающим креосом, если б не вот этот лексический бок: "Поверьте, мне совсем не терпелось овладеть ею, я совершенно не стремился к этому". К не понял, где помарка - перечитайте ещё раз. Но всё равно - афтар умнитсо. Ухватил-таки Набокова за бороду.


12-06-2007 14:11:40

Дерево      

Я помнню стихи от тебя..
Мне нравилось


(c) udaff.com    источник: http://udaff.com/read/creo/72549.html