Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

Атуна укеле!

  1. Читай
  2. Креативы
- Солдаты! Вы пришли в эти края, чтобы вырвать их из варварства, нести цивилизацию на восток. И спасти эту прекрасную часть света от ярма Англии! Мы собираемся вести бой. Думайте! Думайте, что эти памятники с высоты сорока веков смотрят на вас!

-Маленький он какой-то, этот корсиканец.- тоскливо заявляет Дюбрейе, будто это играет какое-то значение. Маленький. Большой.  Пикардия дает нам прекрасных лавочников и карманников. Рачительных толстых хитрованов. Жаку - из таких. Великолепный образчик, находящийся в постоянной готовности продать тебе что-нибудь. Или украсть.

Мы с ним стоим в первом ряду Нельского полка и слушаем корсиканца. Нельский полк! Зеленые отвороты у черных мундиров. И презрительный жест, стоивший многим записным комедиантам зубов и свернутых набок носов. Правая рука на сгибе левой. Нельская башня и плывущие мимо трупы.

-Ряды ровнять! Ряды ровнять! Или вы все хотите умереть от поноса в старости? –сержанты, такие сержанты. Что у нас, что у неприятеля, проступающего в пыли у пирамид. Ведь есть же у них сержанты? Об этом я не успеваю подумать, потому что лихие всадники уже летят к нам во весь опор.

–Хочешь умереть от поноса?- завтрак сержанта унавоживает знойный воздух запахом чеснока и еще чего-то тошнотворного.

-Хочешь?- повторяет он.

-Нет, сержант! –бодро отвечаю ему и отрываю зубами бумажный узел заряда, потому что по рядам уже несется: «Заряжай!». Он суетливо убегает вдоль строя, а я плюю ему в след жеваной бумагой: побегай еще тут. Глупая бравада, глупая. Встающая в  пару резцов в иное время. Но не сейчас. Сейчас на нас несутся мамелюки. Визжащая, поблескивающая  сталью и яркими одеждами масса. А справа, у Дезе, они уже прорвали ряды и, возвышаясь над кипящей массой пехоты, рубят наотмашь.

-Дерьмище! –  громко объявляет Дюбрейе и оно начинается. Жаку – глашатай неприятностей, и если что говорит, то мы в это непременное вляпываемся. Чего стоит тот случай с часами нашего героического капитана. Старик орал как боров, которого холостят.

Военная тюрьма далеко не сахар. Хотя, никто не ответит: лучше ли стоять в первом ряду Нельского полка у пирамид, чем долбить камень у дороги. Никто. И я молюсь святому Антуану, потому что у меня нет никакого желания умирать.
 
Мы даем залп по нестройной конной лаве и приседаем, давая выстрелить шеренге, что стоит за нами. Искры вспархивают в желтый воздух, и конница врывается в наши ряды.  Отступаю в сторону и бью байонетом вдогонку пронесшегося конного. Он тонко визжит на одной ноте, потому что я попал ему в поясницу. А Жаку отбив, нацеленную в его голову саблю, колет лошадь противника, достать штыком до всадника ему не позволяет рост.

-Дермище! – как заведенный орет он и лупит упавшего мамелюка прикладом. Лупит и лупит, пока тот не перестает шевелиться. 

-Дермище! – повторяет достойный сын Пикардии и смотрит мне в глаза. В его взгляде больше дикого, оставшегося человеку от тех мелких хищников, что, вероятно, были нашими предками. Радужки почти нет, и весь глаз его, оставляя небольшой серый контур, залит огромным, пустым зрачком. Вокруг нас пыль и свалка, сквозь ржание лошадей и треск выстрелов прорываются стоны. Мимо Нельской башни опять плывут тела. Только в ней уже нет трех королев, и призраки Бланш и Марго не бродят по мрачным камням.

Мне кажется, что проходят века, прежде чем мы выплываем в реальность, но это лишь пара минут. И атака отбита. Мой раненый еще визжит, слабо перекатываясь по песку. А появившийся ниоткуда сержант добивает его.

- Вперед! – орет он мне в лицо.- Или ты хочешь умереть от поноса?

Умереть от поноса я не хочу. Я вообще не хочу умирать сегодня. И завтра тоже не хочу. И бегу, бегу, бегу рядом с Дюбрейе. По песку под жарким египетским солнцем, от которого наши шейные платки давно мокры, а под киверами пылает огонь.

Пыль мешает видеть, и мы спешим  к Нилу, просто, без цели. Как по направлению к чему-то. Скомандуй нам кто-нибудь : «Назад!», мы с тем же щенячьим задором бежали бы в пустыню. Но сейчас, наша цель Нил и деревенька, лепящаяся к берегу. От нее брызжут в стороны всадники,

-Дермище! –опять орет Жаку и машет мушкетом, его постепенно попускает.

-Заткнись,-  сердце мое заходится и трепещет, а дыхание прерывается, заставляя кашлять на бегу. И он, наконец, замолкает.  А затем останавливается, потому что весь Нельский полк останавливается.

-Заряжай! –протяжно поют из пыли. Я выдергиваю бумажный цилиндрик и машинально , как и учили, откусываю узел, высыпаю порох в ствол, подаю пыж, пулю и трамбую все шомполом. Руки совершенно не дрожат, хотя в теле по-прежнему ревет кровь.

Под деревней мы стоим долго, и я постепенно успокаиваюсь. Дюбрейе подмигивает мне и улыбается, на его перепачканном лице зубы неестественно белые.
 
-Говорят, у турков полно золота?

-У египтян, Жаку..

Но ему все равно. Мысль Дюбрейе уже работает в этом направлении, он видит себя сгибающегося под тяжестью громадного мешка. Да что там говорить: он видит себя владельцем трактира, уважаемым, толстым (хотя он и так толст) и довольным жизнью. У него жена, дети, геморрой и он умрет от старческого поноса! Вот оно – счастье солдата.  И это главное. Умереть когда– нибудь, но не сейчас.

-Ба, Антуан, - ревет мой товарищ, мундир его расходится на медных пуговицах, являя миру грязную рубаху,- это не важно! У них есть НАШЕ золото!

Он радуется собственной нехитрой шутке и смеется, задрав голову в пыльное небо, под тяжестью сорока веков.

Наше золото! Мы входим в деревню через полчаса, растекшись по улицам в поисках чего-нибудь полезного. Не знаю как другие, а мы с Дюбрейе, рождены под несчастливым расположением звезд, а может его мамашу, боднула корова, когда та ходила с маленьким Жаку в утробе. Или мою мамашу. Или мамашу сержанта, который, как и мы, мечется по деревне.  Весь наш улов, после тщательных поисков, состоит из сморщенного черного улыбчивого старика, который тыкает Дюбрейе в грудь

-Атуна укеле!-  доверительно шепчет  он ему.

-Атуна укеле!- повторяет он.

- Золото, папаша! Золото! – выходит из себя Жаку. И получает в подарок мешок подозрительных орехов, таких же сморщенных, как и их прежний владелец.  Дюбрейе свирепеет, под слоем пыли на его толстых щеках проступает царственный багрянец. Он бьет старика наотмашь, и тот валится мешком. А я замечаю что-то болтающееся на тощей шее, что-то, похожее на большую рыбную чешую на шнурке.

-Что это?

Старик разражается длинной и совершенно непонятной тирадой. Затем он произносит то же самое, старательно растягивая слоги, объясняя мне что-то, как кретину. Я качаю головой. На мое счастье, во двор заглядывает сержант, ходивший до армии на торговых судах. Он совершенно расстроен добычей состоящий из двух кувшинов найденных в уборных. Их предназначение слишком очевидно, и это делает грусть начальства еще темней.

- Дюбрейе! Бонне! – орет он и мы вытягиваемся перед ним. – Нашли что нибудь?

-Орехи, сержант, - поясняет Жаку.

Орехи его совершенно не интересуют. Впрочем, как и чешуя, на которую я положил глаз. Его интересы более практичны, и он допрашивает старика, приветственно  бормочущего: Атуна укеле!

И как ни странно добивается результата. Ведь у него есть два универсальных переводчика, у нашего сержанта – два кулака, размером с голову крупного младенца. Они побывали во многих переделках и покрыты вязью шрамов, оставленных зубами рекрутов-бедолаг.

Добытое трудами взаимопонимание дает нам две новости: деревня бедна и то, что болтающееся на шнурке украшение – чешуя с одного из укеле демона нижнего мира Ра Кхана, побежденного кем-то из древних героев. И амулет этот одаривает владельца вечной жизнью. Хотя я и сомневаюсь в этой чепухе, тем не менее, отбираю блестящую безделицу у старого гриба. Зачем ему вечная жизнь? Неужели он хочет умереть от старческого поноса? 

- Идиот! – неизвестно почему заключает начальство и отбывает на поиск новых уборных и медных кувшинов, в каждом их которых может быть заключен джин, исполняющий любые желания французского солдата. Надо только подобрать к нему подход. Пусть даже и с помощью универсальных переводчиков.

Солнце медленно тонет в пыли, пока мы бредем к лагерю мимо занявших переправу гренадеров Мерсье. Я думаю о вечной жизни, и мысли мои текут медленно, прерываемые недовольным бурчанием Дюбрейе. Он копается в своем морщинистом улове и на что–то жалуется, поглощая добычу. Я его не поддерживаю, у меня теперь вся жизнь. Ослепительная и яркая. Я молюсь неведомому богу Атуна Укеле, и мне становится легко. Я радуюсь тому, что у меня теперь что-то есть, помимо возможности убивать и быть убитым.  Узнав об этом, Дюбрейе хохочет, хлопая себя по толстым ляжкам. Все, что нельзя сожрать или выпить – выше его понимания, и он великодушно угощает меня орехами. Но я отказываюсь.

Наутро брюки славного сына Пикардии топорщатся, вызывая насмешки.  Определенная часть его тела восстала против хозяина, и не поддается ни на какие уговоры и мольбы. Жаку наливается кровью и рассматривает остроумцев, потешающихся над его несчастьем.

Наша палатка ходит ходуном от наплыва любопытных. Самые смелые предлагают пострадавшему верблюдиц и осликов, что везут наши припасы. И Дюбрейе  старательно гоняется за шутниками, напоминая сатира – бархотку, преследующего пастушков. А затем с проклятиями убегает в деревню на поиски коварного старика. Дом того естественно пуст как сума нищего и Жаку ничего не остается, как понуро вернуться, чтобы потом, затаившись в тенях палатки,  долго молиться  Сан-Бернадетте.

  Ближе к полудню он появляется на свет совершенно изможденный, и мы долго спорим с ним: что означает это таинственное «Атуна укеле»?

Дюбрейе твердо стоит на том, что это проклятье, наложенное на него зловредным колдуном, а я  со смехом доказываю обратное. Это жизнь, дорогой Жаку! Вечная жизнь!

***
-Атуна укеле, - шепчу я, наблюдая, как наш сержант поучает вновь прибывших в лагере под Алессандрией.

-Вы свиньи! – ревет он, - грязные свиньи, рожденные в свинарнике. Но я должен вернуть вас вашим матерям!

Альпы сонно перебирают синими тенями, но сержанту не до красот.

- Я должен вернуть вас вашим матерям целыми и невредимыми. И все потому, что у меня тоже есть мать! – заявляет он, грозно вращая глазами. И врет дважды: первый раз о своем долге,  а второй – о матери. По-моему он выпал из-под хвоста, какого-нибудь медведя в Беарнских горах. При этом, родитель, узрев произведенное, по всей вероятности сошел с ума. Я делюсь этими соображениями с Дюбрейе, и тот довольно ухает.

- А ведь я вернусь домой целым и невредимым, Жаку.- твердо говорю ему я, и показываю амулет- У меня есть укеле!

-Дерьмо! –стоит на своем доблестный сын Пикардии.

Об этом мы спорим  с ним и под Маренго, где к всеобщей радости, наконец, убивают нашего сержанта. Злые языки утверждают, что из пяти пуль попавших в него две вошли в спину. Но я в этом сомневаюсь, в полку кроме нас с Дюбрейе, одни новобранцы. А они, как известно метко кладут лишь в штаны. И то, при обстреле из пушек.

Впрочем, надеюсь, что сержант попал в свой особый сержантский рай, где Господь наделяет каждого новоприбывшего полуротой гнусавых деревенщин, путающих право и лево. На обед там подают горы чеснока и каплунов, и вино – самое, что ни на есть, мерзкое. То, в котором удобно мыть сапоги, за отсутствием воды.

-Хочешь умереть от старческого поноса? –предлагает сержант, а новобранцы пожимают плечами. Им уже все равно, ведь они  все мертвы.

Под Сан-Джулиано, австрияки основательно кладут нам, бросаясь в штыки. И Дюбрейе заводит обычную песню.

-Дерьмище! – орет он, парируя удар усатого пехотинца, - Дермище, Антуан!

Я соглашаюсь с ним, сцепившись с другим австрияком. Но надеюсь выжить, ведь у меня есть вечная жизнь, отобранная у старика. И она болтается на моей шее, оберегая от всяких солдатских неприятностей. Штыки слепо рвут воздух, а пули путаются в траве. Я жив и на мне ни царапины. А наш полк теряет половину людей. И мимо Нельской башни опять плывут тела.


***
Дермище! Вооруженные этой молитвой как знаменем, мы, после многочисленных стычек и боев прибываем в Бородино. И там гибнет Дюбрейе. Русские поливают нас картечью с Шевардинского редута. Один из снарядов ударяет в Жаку и отбрасывает его назад, раздробив таз. Ужас! Ужас носится над нами. Дюбрейе стонет, кусая губы в кровь. И затихает быстро. Пикардия теряет свое потомство. Благословленная земля лавочников и карманных воров. Коровы бодают матерей на сносях, и сыновья их, простые Жаку, Антуаны, Александры- теснятся у ворот рая, напирая на бородатого ключника. 

-Все твои солдаты решили сегодня победить! И они победят!- заявляем мы и побеждаем  русских moujikes. А затем вступаем в Москву, чтобы  сбежать из этого проклятого Господом города зимой.

Жаркие искры угасшего пламени, вот кто мы есть сейчас. Великая армия тает, и я теряю Нельский полк или полк теряется где-то. Я бреду, бреду. По застывшей снежной дороге, размышляя об этом проклятом «Атуна укеле», и о том нужна ли мне вечная жизнь, если она еле теплится под конским потником, в который я кутаюсь?

На исходе второй недели отступления, наполненном постоянной ходьбой и страхом теней с гиканьем вылетающих из леса, я вижу отдыхающую смерть. Она сидит на обочине и улыбается мне, застывшими голубыми как небо глазами. Я пытаюсь улыбнуться ей в ответ, но замерзшие губы не слушаются, и тогда я просто дарю ей свой амулет. Пусть носит, ведь я уже не хочу умереть от старческого поноса. Тонкие струйки пара ее дыхания, плетут свои сложные узоры, а я салютую смерти! Живи! Вив морт!

И шагаю дальше. Два дня, три…. Греюсь в покинутых усадьбах. У костров случайных товарищей. У одного из которых, встречаю мартиникосов маршала Богарнэ.
Мы долго сидим, отогревая озябшие ладони пока благословленное тепло не проникает глубже в промерзшее тело.

-Что такое «Атуна укеле»?- спрашиваю я. Они молчат, и лишь один из них начинает улыбаться.

-Что такое «Атуна укеле»? – повторяю я. На что мой собеседник хохочет. И мне приходится расстаться с четвертью своего огромного состояния, лежащего в зарядной сумке:  двумя сухарями, чтобы получить ответ. 

-Это древний язык, - поясняет он, - и очень нехорошие слова.

Мы молчим некоторое время, а потом он переводит.

- Эти слова означают : отстань от меня, член обезьяны! – он грызет мои сухари и смеется вовсе горло, поблескивая зубами и белками глаз. Я улыбаюсь ему и плотнее кутаюсь в попону. Холод ночи пробирается под нее и достает до тела.

А через пару дней, когда набрякшее красным солнце стоит над верхушками темный елей я, впервые за много недель, вижу свое отражение в зеркале. Кто-то слишком жадный, или слишком расчетливый, лежит поодаль, выставив из снега спину в пехотном мундире. А я смотрюсь в его бывшее имущество, вернее в остаток пожелтевшего зеркала в темной раме, которое этот бедняга протащил много лье.

- Атуна укеле! –говорю я сам себе, и улыбаюсь обветренными губами этому заросшему редкой бородкой незнакомцу, чьи глаза ввалились в темные ямы глазниц,- Атуна укеле!

И смеюсь, смеюсь… Над собой и своими богами, над сорока веками и вечной жизнью. Смеюсь, своему отражению, снегу и теням, вырвавшимся из леса.  Они несутся ко мне по снежной целине. Видны их лохматые шапки и бородатые лица. Я не хочу умереть от старческого поноса! И вынимаю последний заряд из сумки. Атуна укеле!

Граф Подмышкин , 10.02.2012

Печатать ! печатать / с каментами
КОНКУРС ТОСТОВ!

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

фсё время забываю подписацца, 10-02-2012 15:22:23

ку

2

ехали медведи на велосипеде, 10-02-2012 15:23:16

ответ на: фсё время забываю подписацца [1]

киндзадзу насмотрелся чатланин?

3

Спрайт, полстакана., 10-02-2012 15:24:03

два

4

raulle, 10-02-2012 15:32:05

лохматые лица и  бородатые шапки

5

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:35:31

Рачительных толстых хитрованов©

хехе  про самарских таксистов

6

ЖеЛе, 10-02-2012 15:41:10

ниачом...

7

ЖеЛе, 10-02-2012 15:42:18

вроде бы интересно написано (паскольку йа ниинтересуюсь историей - матчасть щетаю афтаром изучена)...
а в целом  - никак...

8

ЖеЛе, 10-02-2012 15:43:06

ну и канешно "тёмный елей" заинтрегавал...

9

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:43:58

ответ на: ЖеЛе [7]

на его толстых щеках проступает царственный багрянец©

это тибе не банальне - посерев лецом

10

ЖеЛе, 10-02-2012 15:44:11

снова бездельничяешь наработе?...
гугугу...

11

ЖеЛе, 10-02-2012 15:47:34

и чево бы чотче не прописать фабулу?...
бля...
единцтвенное за сёдня, что можно пачитать, и то недоделано...

12

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:47:46

понос выколол глаз бль

13

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:49:00

байонетом бить нельзя ващето

14

mishkovars, 10-02-2012 15:51:04

О-то графф... блеать...

15

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:51:22

мартиникосы -чочо за неведома жуйня??

16

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:51:57

омериканцы -любители мартини?

17

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:54:00

кулаки в переделках

хехе

18

ГеленЮрген, 10-02-2012 15:56:19

Напесал заебись, но как вышесказано - нихуя не доделано, блядь.
Оставляет ащущенье, что где-то наебали...

19

MECTHЫЙ, 10-02-2012 15:59:35

ответ на: ГеленЮрген [18]

ага ..............и маскву тащемто сожгли  а не питер                  бгг

20

Пяткин, 10-02-2012 16:04:15

ответ на: MECTHЫЙ [13]

а разве это не штык ?

21

svolach, 10-02-2012 16:12:21

ого, сколько букв

22

MECTHЫЙ, 10-02-2012 16:12:23

ответ на: Пяткин [20]

не только штык
напейсал бы багнет - без бозару понятно

23

Боцман Кацман, 10-02-2012 16:16:28

ну хорошо чо тут

24

Череззаборногаперекидышкин, 10-02-2012 16:25:02

не дохуя ли поноса...\задумалсо\

25

ехали медведи на велосипеде, 10-02-2012 16:27:45

ответ на: MECTHЫЙ [19]

севодня мец настоящий будет?

26

Marcus, 10-02-2012 16:29:54

Добротно писано. Весьма я бы даже сказал хорошо. Хотя концовка немного смазана ИМХО.
Ожидал какой-то мистики, а тут просто пафосный суицид. Но 6* ставлю, конечно.

27

хуедрын, 10-02-2012 16:41:35

много букф.
Пока фтыкал,пару раз успел заснуть.

28

MECTHЫЙ, 10-02-2012 16:41:40

ответ на: ехали медведи на велосипеде [25]

па абстоятельствам

низнаю

если мну унисет бабайка - ждите втарова

29

хуедрын, 10-02-2012 16:43:09

но в опщем то нехуйова,хуле...

30

Скотинко_Бездуховное, 10-02-2012 16:44:43

афтар умеет литературно излогатццо

31

фсё время забываю подписацца, 10-02-2012 16:48:49

—  Имущество забираете, да еще обрез последний? Кулак должен быть с обрезом, так про него в газетах пишут. Беспременно чтобы с обрезом. Я, может, им хлеб насущный добывать буду, а?

32

геша, 10-02-2012 16:56:10

заебись

33

MECTHЫЙ, 10-02-2012 17:01:32

гешо павелся на  "блестящую безделицу"

34

efimvolny, 10-02-2012 17:01:52

"это играет какое-то значение." - наверно имеет какую-то роль в написаном.

35

MECTHЫЙ, 10-02-2012 17:20:42

пусть будет -типо в тему

* 124489373 :: 50,7 kb - показать
36

Cрач, 10-02-2012 17:28:11

господа где пятничное серево?

37

fгagmеnt, 10-02-2012 17:28:39

дада бля где?

38

fгagmеnt, 10-02-2012 17:29:07

савсем абарзеле -нисрут и всё тут

39

Marcus, 10-02-2012 17:30:47

ответ на: fгagmеnt [38]

ого. какие пикселя показались!!
приветствую, тащемта.

40

НеПендос, 10-02-2012 18:24:57

Классная вещь! Респект.

41

Антацид (изжога-гадость), 10-02-2012 19:05:01

знание матчасти нарыло! хороший слог,крепко сбитый текст,а вот концовка вызвала недоумение мальца,какбэ лёгкая неясность-а хуле чочочо произошло та???
все звёзды таки поставил,за живость и красоту!

42

Антацид (изжога-гадость), 10-02-2012 19:08:47

вобщем или казаки-партизаны порубали,или сам себя захуеобезьянил...вот и неясность..

43

Боцман Кацман, 10-02-2012 19:44:45

ответ на: фсё время забываю подписацца [31]

>—  Имущество забираете, да еще обрез последний? Кулак должен быть с обрезом, так про него в газетах пишут. Беспременно чтобы с обрезом. Я, может, им хлеб насущный добывать буду, а?

Докатился!!! Веду теб как последнюю контру (с)

44

Casper_xXx, 10-02-2012 19:53:37

Гуд.

45

vpr, 10-02-2012 20:22:14

Читал неоднократно.

46

сусанин, 10-02-2012 20:31:32

дло

47

Vavan Demidov, 10-02-2012 20:46:07

автору - сдохнуть от поноса. Высрать свой моск, и, главное, пальцы /чтоб не писать больше/

48

lelek, 10-02-2012 21:15:08

больше    поносов    разных

49

4erepaha, 10-02-2012 21:16:31

ответ на: ехали медведи на велосипеде [25]

Иди нахуй с ресурса! Пидар поганый!

50

Качирга, 10-02-2012 22:37:08

литературно б/п. не моё , но текст  понра.

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Тяжело-раннее утро, после обычной пьянки, под названием-" день рождения".
Отражающееся, в чуть подернутых льдом лужах, уже не жаркое солнце. Опавшие листья на скамейках и тротуарах. »

«Нищий гурман Князев, помня про генитальные напасти будущего тестя, утками брезговал, зато вдоволь кормил ими Кисю, занимаясь одновременно дрессировкой. Дошло до того, что при слове "утка" умный кот, натурально, делал стойку, вероятно воображая себя реальным почти спаниэлем.»

1
Отлично провести время и получить эротический массаж в спб поможет ЭроБодио!

проститутки нск

Реальные индивидуалки СПб

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2021 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg