Этот сайт сделан для настоящих падонков.
Те, кому не нравяцца слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй.
Остальные пруцца!

68-й :: Люфтваффельники: Любовь и политика
Витя Копыто страдал. Страдал явно, открыто, практически на грани истерики. Причиной вызвавшей столь явные и необратимые нарушения в его шатком душевном равновесии, был приказ Пиночета о лишении нашей замечательной роты всех видов увольнений в город, сроком на календарный месяц, за безобразно плохие показатели в конкурсе строевой песни. Вина наша была очевидна, и наказание вполне заслуженное, хотя на наш взгляд – неоправданно суровая. Хотя, Пиночет думал иначе и в чем-то он был тоже прав, так как в целой роте не нашлось желающих драть глотку патриотической песней на морозе – 37 по Цельсию. Пиночет был уязвлен и гонял нас, лично, персонально, индивидуально, по плацу в течение трех часов, пытаясь выдавить из 4-й роты арию, достойную пусть не Большого театра, но хотя бы достаточно внятную и относительно разумную по смыслу.

Согласитесь, продуваемый насквозь всеми суровыми уральскими ветрами училищный плац – не самое лучшее место для песнопения. От жуткого холода, рота издавала неопределенное мычание и нестройное завывания в унисон снежной метели, так как болеть ангиной или воспалением легких добровольно желающих не находилось. Каждый курсант, отдельно вызванный из строя, пел, причем достаточно громко. Но, стоило ему оказаться в недрах строя, как его КПД (коэффициент полезного действия) катастрофически падал и вместо жизнеутверждающих куплетов на тему, как хорошо в стране советской жить, создавалась жалкая имитация с безмолвно раскрывающимся ртом.

Да честно говоря, и - рот то открывался не слишком широко, из-за вполне обоснованного опасения, получить за щеку или глубоко в горло, по самые гланды, мощный заряд снега, которым был щедро сдобрен по-зимнему колючий уральский воздух.
В результате комбат сдался. Все-таки мороз - это солидный аргумент в пользу временного перемирия в процессе противостояния между великим и могучим военноначальником с безликой серой массой полуобмороженных курсантов, отчаянно цепляющихся за остатки своего потрепанного здоровья.

Пиночет адски замерз, устал, разозлился, да что там - практически пришел в бешенство, но сдаваться он не привык. Поэтому, приняв временное поражение в частности, он решил взять реванш в целом и на будущее! Поэтому, не мудрствуя лукаво, решил ударить в самое больное место. Тоесть, фактически лишил надежды на получение иллюзии краткосрочной свободы. Этот изверг в полковничьих погонах, сатрап и душитель вольнодумцев, угнетатель инакомыслящих и поборник крепостного права, отменил все увольнения в город. Совсем все, тоесть абсолютно все.

По оглашении приговора на ближайший месяц, толпа скрипнула зубами и смирилась. Смирилась, что не будет возможности сходить на почтамт и услышать по телефону далекий голос родных и близких. Смирилась, что не будет походов в кино с обязательным, традиционным и долгожданным заходом в легендарную пельменную «Минутка», на ставшую традиционно-стандартной тройную порцию. Смирилась, что не будет коротких и эмоционально-жарких встреч в студенческих общежитиях с красивыми и такими желанными девушками. Смирилась, что много еще чего не будет...

В принципе, месяц – это не катастрофа вселенского масштаба, можно и потерпеть. Чего-чего, а бывало и многократно хуже. Нас сложно удивить какой-либо гадостью. А Пиночет пусть подавится. Все равно, орать ему в угоду на морозе, да и при ветре от «умеренного» до «сильного», с порывами до 30-ти м/сек. не будем. Хватит, оторались. Не первый год в армии.

Смирились все, кроме Вити Копыто. Гиперпотенция которого не давала ему покоя. Она не давала ему спать по ночам, наполняла его сны сладострастными фантазиями и эротическими грезами. Вите срочно надо было посетить пару-тройку своих безотказных подружек из любой ближайшей к училищу студенческой общаги. В приватных беседах в узком кругу широких лиц, Витя неоднократно утверждал, что его многочисленные подружки по такому параметру как «безотказность», безусловно и однозначно, превзошли легендарный автомат Калашникова.
Итак, Витя отчаянно метался по расположению роты, настойчиво ища сострадания и сочувствия к своему плачевному положению, а так же одобрения своему «генитальному» плану.

План его был прост и незамысловатен, как и сам Витя. А Витя рвался в самовольную отлучку. Не надолго, на пару часов. Препятствием в его грандиозных замыслах было то, что комбат обязал дежурного офицера каждую ночь - не менее двух раз за ночь, приходить в спальное помещение и с фонариком в руке считать наличие личного состава, спящего в своих койках. В случае обнаружения отсутствующего курсанта, наряд по роте незамедлительно и безжалостно отправлялся под арест на гауптвахту как соучастники злоумышленника. А сам отсутствующий, после прибытия на базу, направлялся на заседание педагогического совета для рассмотрения персонального дела о немедленном отчислении из училища. Не слабо?!
Тем не менее, курсант Копыто, не раздумывая, был готов рисковать будущими погонами офицера ради сиюминутного удовлетворения своей страждущей похоти, но отправлять друзей в карцер на гауптвахту, где даже летом температура не всегда поднимается выше нуля по Цельсию, Виктору как-то не очень хотелось. Джельтмен, однако. Куда деваться?!

Копыто как коршун кружил около тумбочки дневального, с плаксивой надеждой и щенячьим подобострастием заглядывая в глаза дежурному по роте курсанту Филину. Он проникновенно и жалобно взывал к сочувствию, объясняя Сереге Филину уже в трехсотый раз, что не может спокойно спать по причине обморожения ног, возникающего каждую ночь из-за катастрофической не хватки одеяла, которое регулярно вздымается к потолку, поднимаемое самопроизвольно, тоесть независимо от желания и воли хозяина, постоянноэрегирующим мужским достоинством Виктора. А использовать руки для снятия напряжения, Витя не может, так как - это противоречит его моральным устоям и глубоким личным убеждениям.
Копыто давил на жалость и взывал к мужской солидарности. Филин длительное время достаточно спокойно парировал, что вся рота находится в таком же плачевном положении. Витя не сдавался. Он словно собачонка на привязи таскался за дежурным по роте. Тот делал вид, что не замечает тело, постоянно валяющееся в его ногах. Но когда Витя начал расстегивать ширинку своего галифе, чтобы предъявить в качестве аргумента свои распухшие от вожделения и твердые от воздержания яйца, Филин взорвался. Утомленный за весь день монотонным бубнением Виктора, он не горел желанием лицезреть на опухшее мужское достоинство и окаменевшие причиндалы казарменного Казановы. Сергей Филин сорвался на крик, чего, кстати, за ним никогда не водилось и более того – не замечалось. Вообще никогда, но, тем не менее, на этот раз, уравновешенный и добродушный уральский увалень Филин повысил свой голос до раздраженного крика.

- Достал ты уже, производитель хренов! Эстет извращенец. Сходи на ужин в столовую, попроси два ведра чистого брому и выпей залпом. Сразу полегчает! А еще помогает голой жопой на снегу пару часов посидеть. Некоторые вон штангу тягают до паховой грыжи, потом вообще на бабс смотреть не могут. Челентано в «Укрощении строптивого» дрова рубил, тоже вариант. Евнухам кстати, очень спокойно спиться, проверено, могу посодействовать. Витя, ну почему ты не импотент?! Столько прекрасного вокруг, возьми Устав почитай, сразу в сон потянет. А тебя переклинило, как кобеля мартовского. Это ж надо, какая цаца, подрочить уже не может?! Хочешь, я тебе «Playboy» достану. Свежак, всего восьмилетней давности. Очередь на него неделя, но для тебя, хоть звезду с неба. А дальше, ручками, ручками! Чай, не отсохли то, рученьки?! И вообще, будь мужчиной, возьми себя в руки, наконец. Пора контролировать свои поллюции. Не хочешь?! Ну, ты заелся, батенька. Не создавай проблем окружающим. Давно пора ориентацию сменить! Посмотри сколько парней в роте красивых, мускулистых. Жеребцы! Нет, не нравится ему. Был бы гомосеком, и нет проблем. Отметелили бы тебя разок до полусмерти, кастрировали к чертовой матери и вышибли на «гражданку», пинком под зад. И всем хорошо и спокойно! Гармония! А ему все не так, все не эдак, девок вынь и положь. Вообще обнаглел. Кому сейчас легко?! Короче, слушай сюда, маньяк озабоченный, дон Жуан портяночный, спермотоксикоз ходячий! Обеспечишь 100% алиби наряду, хуль с тобой, вали хоть на всю ночь. Но наличие твоей сексуально озабоченной тушки в постели, буду принимать лично. Все, избавь меня от своих эротических изысков. Фрейда на тебя нет. Спирохета бледная!

Виктор, получив карт-бланш от дежурного по роте, ринулся создавать своего клона, который будет достойно представлять его тело на койке в отсутствии хозяина. Население казармы с любопытством наблюдало за происходящем в спальном помещении, в динамике развития событий.

Витя быстренько притащил шинель из раздевалки, положил ее на кровать и накрыл одеялом. В первом приближении можно было считать, что тело сформировано удачно. Остались такие немаловажные нюансы, как руки и голова. Копыто хотел ограничиться первоначальным вариантом, но Филин его забраковал.
- Витя! Курсант, который спит, накрывшись с головой, сразу вызовет подозрение у дежурного офицера. Неестественно это, понимаешь?! Нетипично для спящего человека. Тяжеловато дышать, выхлопом своим анальным. Вредно это и небезопасно. Особенно после нашего ужина. В меню одна прокисшая квашеная капуста, пойми правильно. Это ж такое обильное газовыделение, почище зарина с фосгеном, а ты нос под одеяло прячешь. Дежурный офицер, первый тебя спасать ринется. Сразу на воздух потащит, а может и дыхание «рот в рот» делать начнет. И тогда разоблачения точно не избежать. Думай лучше, старайся! Иначе никуда не пойдешь. Гарантирую!

И Витя старался. Он сбегал в медсанчасть, где всеми правдами и неправдами выклянчил у дежурной медсестры одну замызганную медицинскую резиновую перчатку, далеко не первой свежести, явно предназначенную на выброс. Перчатку эту надул и у запястья перевязал ниточкой. Получилась кисть руки, которая при выключенном освещении в спальном помещении, вполне естественно и сносно смотрелась на темно-синем армейском одеяле, как растопыренная пятерня спящего человека. Осталось за малым – сформировать голову. Простая формальность, а без нее Филин поклялся не выпустить нашего сексуально озабоченного сослуживца за пределы казармы, и Копыто лихорадочно метался в творческом поиске.

Варианты с шапкой и старым проколотым футбольным мячом были отвергнуты по причине низкопробной халтуры и недостоверности, тоесть несоответствия стандартному лицу будущего офицера Красной армии. За морду небритой обезьяны в первом приближении, еще туда-сюда, но на фоне румяных красавцев на соседних койках, данные варианты были - полный моветон. Копыто был на грани отчаяния. Он театрально заламывал руки, трогательно закатывал глаза, но курсант Филин был непреклонен и непоколебим.

И тут Витю осенило, громыхая сапогами, он ринулся в «ленинскую комнату» (старшее поколение знает, что такие святые места были в каждом подразделении Красной армии). Через пару минут, Витя бежал обратно. Тяжело дыша, он тащил гипсовый бюст вождя всего мирового пролетариата В.И.Ленина.

Витя с размаху ухнул тяжеленный бюст в свою кровать. Жалобно скрипнули пружины, койка прогнулась под тяжестью гиганта мысли. Толпа в казарме изумленно замерла. От Витьки Копыто можно было ожидать чего угодно, но только не этого.
Копыто заботливо накрыл Ленина одеялом по шею, расправил складки, с нежностью заботливой мамочки поправил подушку. Сделал шаг назад и картинно замер, любуясь полученным результатом.

В спальном помещении наступила тишина. Тишина гробовая, зловещая. Все присутствующие были в состоянии ступора. Филин, который был не только дежурным по роте, но еще и секретарем комсомольской организации сначала побледнел, затем покрылся красными пятнами. Через пару минут он собрал волю в кулак и спокойным размеренным голосом, лишенным всяких эмоций произнес.

- Витя, когда тебя поймают в самовольной отлучке – это воинское преступление. И тебя, может быть, отчислят, а наряд посадят на пять суток. Ну, на семь. Пусть, даже на десять. Хрен с тобой. Возможно, скорее всего, посадят на гарнизонную гауптвахту и, там мы провисим целый месяц. В принципе – говно вопрос, за друга пострадать – святое дело. Более того, допустим, что, даже, учитывая тот факт, что ни для кого из офицеров училища не секрет, что ты - недоразвитый долбоеб, с интеллектом ниже уровня городской канализации, то возможно, что тебя даже и не отчислят. А, скорее всего, посадят вместе с нами в один карцер, чтобы мы сами, за пять или десять суток, в зависимости от того, сколько начислит Пиночет, тебе объяснили, что так делать, нехорошо. Но когда в твоей кроватке, ночью найдут спящего ЛЕНИНА – это, Витя, уже ПОЛИТИКА!!! Если дежурного офицера сразу «Кондратий» не хватит, когда он в луче фонарика, знакомую с детства бороденку увидит, причем шаловливо задранную кверху. Да еще и в ласковые глазенки почитаемого вождя, заметь Витенька, прошу покорно, давно усопшего, посмотрит. Это будет достойная картина. Вот кстати, тоже вопрос для обсуждения. Как у дежурного лейтенанта с душевным равновесием? Устойчива ли его психика офицерская?! Готова ли она к ночным свиданиям с призраком коммунизма?! Если он сразу в окошко прыгать не начнет, то нас тогда не только отчислят, причем всех, но возможно даже и посадят. В дисбат посадят, Витя, а может сразу и в тюрьму. Политика дело такое! Так как согласись, что твоя кроватка мало напоминает филиал мавзолея вождя всего прогрессивного мирового пролетариата. И в самовольную отлучку, Ленин предпочитал бегать в Финляндию или в Швейцарию какую, а не на долбаный Урал. Да и ты, дурак пилопедрищенский, не являешься ближайшим родственником Владимира Ильича, чтобы он к тебе так запросто - по-родственному, на огонек заглянул. Ты давай думай по-быстрому, дурилка фанерная, что ты в «особом отделе» блеять будешь, чтобы нас грешных, при самом наилучшем раскладе только в психушку определили. Может быть лет через двести, нас всех оттуда и выпустят. Но, правда, поставят на учет в КГБ. К бабке не ходи. И самое приличное место работы, которое нам светит – это дворник в той же психушке по месту лечения или кочегар в засратой котельной. Одна надежда, что командование училища обгадится с большого перепугу, и не захочет докладывать наверх. Выносить сор из избы, так сказать. Докладать, о том, что курсант Витенька Копыто свою коечку по дешевке сдает, как в горячий курортный сезон в Сочах черноморских, прости господи. И сдает то, не кому попало, а людям проверенным, надежным соратникам по борьбе с мировым империализмом. Конспиративную квартирку для товарища Ульянова-Ленина открыл. А то вождь, однако, устал от наплыва благодарных граждан, которые в мавзолее у него толкаются. Шумят окаянные. Спасу от них нет. Вот и решил отдохнуть, от суеты столичной. Отлежаться у Наденьки, у своей дорогой, сподобился. Ночку, другую, перекантоваться. Да, товарищ Витя Крупская?!

Филин сделал паузу, а затем, постепенно увеличивая громкость своего голоса, перешел на общепринятый доходчивый русский язык. И он высказал Виктору все, что думает о нем. А именно - о его потенции, ночных поллюциях, о приступах спермотоксикоза, о его остростоящем вопросе, опухших яйцах, обмороженных ногах и задранном к потолку одеяле, эротических фантазиях и снах, полных нереализованной страсти. Также Филин красноречиво прошелся по страданиям нежной утонченной души, по толпам и стадам необласканных и недолюбленных женщин, вожделеющих и поголовно мечтающих о патологическом страдальце Викторе, самое достойное место которому, в первом ряду мастурбатория и т.д. и т.п.

В заключение своего яркого и страстного монолога, Серега Филин пообещал лично, своим табельным штык-ножом, основательно и радикально укоротить мужское начало Вити Копыто, вплоть до проведения экспресс-операции по перемене пола, причем без малейшего наркоза, если тот не возьмет себя в руки.
Витя в ту ночь, в самовольную отлучку все же сходил. Но это уже другая история.

1
(c) udaff.com    источник: http://udaff.com/read/creo/91873.html