Этот сайт сделан для настоящих падонков.
Те, кому не нравяцца слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй.
Остальные пруцца!

НеПендос :: Охрана (Завод)
Никитич, директор питерского фольгопрокатного завода, дрожащими пальцами долго шарил в мятой пачке из серого картона, и, наконец, нащупал расхристанную беломорину.
- Что ты там про собачек говорил?
Марат отогнал ладонью вонючий дым.
- А то, что лучше любой охраны. Читать пропуска вот только не умеют…

***   
На заводе тырили всегда. До перестройки – гвозди, провод, цемент. Когда пооткрывались пункты приема цветмета – алюминий, медь, никель в любом виде. Поэтому вопрос охраны капиталистической собственности стоял, как у молодого.

Вместе с пыльным Красным знаменем и именем Клима Ворошилова заводу в наследство от эпохи застоя досталась охрана из системы «Трудпрома» - то есть никакая.  Сплошь бабушки – «божьи одуванчики», визгливые полуслепые старые кошелки. Работяги таскали сумками, начальники пожиже – ящиками, покруче – машинами. Например, главный инженер из украденных материалов построил себе огромное уёбище, по ошибке называемое дачей. По этому сооружению можно было проследить всю историю заводского строительства и ремонтов: часть стены из дефицитного шамотного кирпича (ремонт литейных печей), крыша из нержавейки (замена ванн травления), сарайчик из невыносимо воняющих креозотом шпал…

Электрик  Мишуков, двухметровый амбал – алкоголик, взялся за дело расхищения с размахом. Сшил себе балахон из брезента с карманами под размер никелевой чушки, незаметный под длинным пуховиком, и таскал бесценный металл тупо через проходную.

В один прекрасный вечер привычно бухой Мишуков не рассчитал сил и грохнулся на пол прямо за вертушкой. Встать он не смог, уподобившись псам – рыцарям на Чудском озере. Профсоюзный лидер, которого Никитич всё забывал выгнать с завода, устроил истерику и вызвал руководство на проходную.

- Полюбуйтесь, до чего вы рабочих довели! От голода сознание теряют!

Никитич скептически похмыкал, глядя на храпящего на полу электрика.

- Да он нажрался, небось. Ребята, поднимите его.

Поднять удалось с третьего раза – гордый представитель питерского пролетариата тащил на себе пятьдесят кило никеля.
Пару  чушек директор успел метнуть в спину убегающего профсоюзника. Странно, но их не нашли – видно, застряли в защитнике интересов рабочего класса.
Электрика уволили. Через месяц Никитич, задержавшийся позже обычного, изумленно наблюдал идущего через проходную давно уволенного весёлого Мишукова с авоськой чушек  в руках.
Начальник охраны, контуженный директорским матом, пытался оправдаться:

- Валерий Никитич, да как же его задержишь? Он один больше весит, чем вся охрана. У него пропуск спрашивают, а он говорит: «На хуй - вот мой пропуск».

С «Трудпромом» договор расторгли и пригласили на завод ЧОП из бывших вояк по рекомендации соседей из Адмиралтейского объединения.

***

Новая охрана в первую очередь взялась за наведение порядка с разовыми пропусками. Когда-то их напечатали туеву хучу, зачем-то проштамповали, и они валялись во всех ящиках заводских столов и в карманах всех районных  гопников. Любой желающий мог проникнуть на завод, стырить что-нибудь металлическое и перебросить через забор. Напечатать новые пропуска директор не разрешил – жаба задушила. Экономист, блядь.

Многоумный новоиспеченный начальник охраны выдумал такую военную хитрость: бюро пропусков ставило на законно оформленный пропуск штамп с буквой в зависимости от того, кто сегодня заступил диспетчером по заводу. Например, если дежурила местная секс-бомба Лизанька, то ставили букву «Ж», потому как её ебал в одну харю только главный технолог Журавлев. Если выходила тетя Клава (стокилограммовое целлюлитное уёбище), то в ход шла литера «Н», потому что её не хотел ебать НИКТО. Буква «О» сразу напоминала кругло распахнутый, ярко накрашенный рот Маргариты Ивановны. Начальник охраны американского языка не знал, слово «минет» ему было глубоко идеологически чуждо, и он подразумевал пролетарское понятие «отсос».

И, наконец, любая другая буква русского алфавита означала, что сегодня в диспетчерской царствует Юля, которая ещё никому не отказала – прямо автомат Калашникова.

Такие меры отсекли по крайней мере случайных, незнакомых с заводской спецификой людей. Порядок постепенно налаживался. Только почему-то ежемесячные ревизии стабильно выявляли недостачу в двадцать - тридцать тонн алюминия.

Начальник литейки швырял шапку оземь, густо матерился и объяснял нехватку металла большим угаром и уходом в шлак.
- Печи, бля, старые, понял? Горит металл на хуй, понял? В атмосферу, сука, уходит, понял?
Взвесить атмосферу и подтвердить либо опровергнуть эти умозаключения не представлялось возможным.
Так бы всё и продолжалось потихоньку, пока Марату не удалось наконец-то добиться расположения диспетчера  Лизаньки. Для этого пришлось несколько раз позакатывать глаза и поцокать языком при виде её красоты, подстроить двухмесячную стажировку на Урале для её хахаля Журавлева и дождаться ночной смены.

Ядовито – зелёный польский ликёр был выпит, предварительные ласки успешно завершены, рейтузы с начесом скатаны до колен. Лизанька уткнулась лобиком в оконный переплет, упёрлась ладошками в пыльный подоконник и призывно зашевелила оттопыренными алебастровыми полушариями. В диспетчерскую проникали привычные ночные звуки: дыхание воздуховодов, далёкий грохот слитка по рольгангу, шипение компрессора.

- Ну, где ты там, котик? Я мокренькая уже.

Марат, забыв о вожделенной цели, тупо пялился  в окно, на освещенную прожектором площадку шихтового двора.

Стрела огромного портового крана развернулась над забором со стороны соседей – Адмиралтейского объединения. Из чёрных ночных небес опустился монструозный крюк с болтающимися кишками строп. Ловкие ребятки в бушлатах с чёткой надписью «Охрана» на спинах  запрыгали между штабелями алюминиевых слитков. Зацепили поддон с алюминиевой чушкой и замахали руками: «Вира!»

Лизанька, неправильно трактовавшая задержку, развернулась и присела на коленки.

- Сейчас, котик, я его поцелую.
- Да погоди ты, блин.

Стрела крана циркулем прочертила дугу, утащив добычу за забор, и вернулась за новой порцией.
Работами самозабвенно и по-военному четко руководил начальник охраны. Рядом курил начальник литейного цеха.

Марату за проявленную бдительность выписали месячный оклад, который он успешно пропил вместе с Лизанькой.

***

Новая охрана была из бывших ментов.  Начальник когда-то занимал уникальную и беспезды важную для человечества должность замполита батальона ГАИ.

Первым делом он ввёл тщательный медицинский контроль для шофёров заводского автобуса и грузовиков. Те поворчали и смирились.
Но когда анализ крови на алкоголь стали делать водителям погрузчиков, вальцовщикам и крановщицам – завод встал в первый же понедельник.
Никитич, дыша перегаром в сторону, шипел начальнику:
- Яколич, ты охуел, чи шо? Кончай эту мутоту. Если они не похмелятся с утра – помрут прямо у прокатного стана. Или ты сам за пульт встанешь?

Потом Яковлевич принес программу установки тотального видеоконтроля по всему заводу.
- Вот, Валерий Никитич, тут и тут камеры, и здесь тоже. Никуда, суки, не скроются!
- Блин, мент – он и есть… А в сортире тоже поставишь?
- Я рад, что вы меня поняли. Вот, здесь секретный план установки в раздевалках и туалетах. И в душевых, но там надо видеокамеры водозащищё…
- Во-о-н! Пошёл на хуй! Ты ещё в очко каждому загляни!
- Зря вы так. Ребята рассказывали, на зоне в жопах такое прячут!
- Ага, слябы на полторы тонны! Валки со стана двухметровые! Во-о-н!

Никитич вытер побагровевший лоб.
- Он, конечно, мент поганый. Но хоть порядочный. И воровать, вроде, меньше стали.

***

За получкой в банк обычно ездила кассирша с директорским водилой – никому и в голову не приходило, что кто-то позарится на пролетарские кровные. Гранд-охранник Яковлевич по этому поводу глубоко возмущался и требовал купить броневик для перевозки нала и вооружить охрану минимум пулемётами.

Перед Новым годом обналиченная сумма удвоилась (тринадцатую зарплату решили выплатить до праздников). Кроме того, Никитичу в банке выделили полтинник грина на покупку квартиры для дочки. Словом, сумма набежала приличная, и директор поддался на уговоры охраны усилить бдительность.
- Водителя и кассира не возьмём, Валерий Никитич. Задание опасное, поедут только проверенные люди!
- Харэ страху-то нагонять. Подумаешь, сумку денег привезти. Поскорее давайте, а то народ упьётся, расписаться в ведомости не сможет.

Никитич с челядью прошел по цехам, поздравил людей. Секретарши в это время накрывали поляну в зале совещаний. Водку и шампусик, как обычно, притащил Коля – директорский племянник, открывший магазин в ста метрах от проходной. Через него по-родственному продавался заводской продуктовый бартер, да и официозные пьянки давали постоянный сбыт.
Через час урытые руководители расползлись кто куда. Главный технолог, как всегда, наблевал на галстук, начальник ОТК и директор по производству привычно подрались…
Багровомордый Никитич что-то втолковывал Марату, когда в приёмной завизжала секретарша.
- Уби-и-ли!
В кабинет ввалились охранники, волокущие окровавленного Яковлевича, и уронили его в кресло.
- Напали, гады. В чёрных масках. Деньги забрали. Всё, до копеечки. Я их найду, блядь!
Героический начальник охраны хрипел, пускал окровавленные пузыри и показывал на пальцах, как он будет рвать оборзевших грабителей.

Вмиг протрезвевший Никитич рухнул в кресло. Где теперь деньги брать? Бунтующие работяги – это тебе не Октябрьская революция, это на самом деле страшно… А с квартирой дочкиной теперь как?

Трубку зазвонившего телефона он снял машинально.

- Дядя Валера, это Коля! Ушел, слава Богу, сок гранатовый! Весь ящик! Спасибо охранникам вашим.
- Какой на хуй Коля? Какой сок?!
- Дядя Валера, вы чё, не в себе уже? Племянник ваш, Коля я. Вы ругались, что я никак сок этот гранатовый продать не могу. А ваши охранники с начальником пять минут назад весь ящик взяли, вышли на улицу и ну давай друг друга поливать! Хихикают… Весело вам там, да?

Марат с интересом наблюдал, как по воздуху летят друг за другом телефон, пресс-папье, стакан и празднично, с брызгами, разбиваются о голову вмиг выздоровевшего Яковлевича, а потеки гранатового сока перемешиваются с уже натуральной юшкой.

***
Никитич грустно оглядывал осиротевший без телефона стол. Марат продолжал:
- А вот английскую королеву гурки охраняют. Чурки индийские, сами маленькие, а злые, все с ножиками. А папу Римского – швейцарские гвардейцы. Их специально из немецких кантонов набирают, чтобы они по-итальянски не понимали и не могли с местными договориться.
- Не, чурки – это хорошо. Вот у меня в роте два казаха служили. По-русски ни бельмеса. Их как-то в караул поставили, так не могли двое суток с поста снять – они никого, даже начкара, не пускали.
- Собаки – тоже нормально. Вот бы из них охрану!
- Не понял. Козлы – это просто менты, гиббоны – менты гаишные. А собаки – тюремщики, что ли?
- Да нет. Обычные собаки. С хвостом.
Никитич дрожащими пальцами долго шарил в мятой пачке из серого картона, и, наконец нащупал расхристанную беломорину.
- Что ты там про собачек говорил?
Марат отогнал ладонью вонючий дым.
- А то, что лучше любой охраны. Читать пропуска вот только не умеют…Но можно пропуска с запахом сделать.
- Это как?
- А вот как…

Но это – уже другая история.

НеПендос©Udaff.com 2007
(c) udaff.com    источник: http://udaff.com/read/creo/80710.html