в вытрезвителе ночь моём. только длани слепой акушерки
сберегают тепло шерстяного на ощупь клубка.
а на улице что? темнота. и наверное после проверки
эта старая женщина вяжет из шерсти кота.

и повисли (как зной) в коридорах над кафелем реплики
психбольных. их рубашки разорваны в лоскуты.
но толстеют с годами бумажные пухлые метрики.
в них когда-то был я. и когда-нибудь будешь и ты.

звон стаканов гранёных сквозь гулкое эхо пробьётся,
и прочертит по шиферу крыши стаккато в пике
летний дождь (он с постели небес наебнётся).
мы с тобою (позволь) посидим полчаса в тишине.

в ней откроем ещё раз пропавшие фолианты -
фотокарточки жёлтые старостью дней нам набьются в глаза.
я тебе подарил бы немного себя и вон те бриллианты,
что роняют (как звёзды) нам в рот охуевшие небеса.

в вытрезвителе ночь. снова окна и гулкие крыши
не оставят меня. вот и ты, прошу, не оставь.
а любовь (что спилась и забылась) мы как-нибудь спишем
со счетов. чтобы жить без взаимных предъяв.

Tweet