Проснувшись, как обычно, с первыми лучами солнца, Егорыч вышел на балкон. Отворил окошко, вдохнул свежей прохлады. Хорошо. Размял в пальцах беломорину. В такой час двор пуст и безлюден. Егорыч, бывало, подолгу простаивал на своём балконе, прислушиваясь к тому, как просыпается дом, начинают хлопать двери, расползаются в разные стороны из подъездов фигурки, спешащих по своим делам людей.

Но это всё чуть позже. А пока можно насладиться тишиной, нарушаемой лишь  лёгким, приятным уху щебетом птах. Егорыч с неодобрением глянул на скамейку, что  стояла аккурат под его балконом, хорошо видная с третьего этажа.

- Опять навалено подле банок да бутылок пустых. Всё эта молодежь. Полуночничают, кричат. Опять же урна совсем рядом, так нет, накидать надо вокруг. Милицию бывало Наденька вызовет, так они разбегутся и потом опять придут горлопанить. Что-то и Наденька, кстати, разоспалась, не встаёт сегодня. – Егорыч прикрыл окошко и направился на кухню согреть чайку.

- Наденька, ты встаёшь? Что молчишь-то? – Егорыч остановился на полпути, подошёл к жене. Наденька недвижно лежала, отвернувшись к стене. Егорыч, отчего-то вдруг захолонув сердцем, осторожно протянул руку  и  потряс её за плечо. Повернул к себе, прислушался. Наденька не дышала. Холодная.

- Наденька, как же так? Что же это ты, Наденька? – Егорыч сполз на пол, ухватил безжизненную руку жены, не в силах принять случившееся. Сколько он так  просидел, ничего не видя и не слыша, Егорыч и сам не помнил. Очнулся когда предзакатное солнце привычно забликовало на хрустале в серванте.

Егорыч поднялся, взглянул на Наденьку. Тяжёлым шагом дошёл до кухни, глотнул прямо из чайника. «Так и не поставил чайник-то» - мелькнуло.  Перед глазами  Егорыча неслась жизнь. Их с Наденькой жизнь. Одна на двоих. Со двора сквозь окно доносились какие-то крики. Егорыч взял беломорину и вышел на балкон. Отворил створку окна, чиркнул спичкой. Внизу, возле скамейки, опять суетилась пьяная молодёжь. Егорыч невидяще смотрел на этот праздник юных жизней.

***

Диса Халимов пребывал с утра в расстройстве. Вчера посрался с Надькой. По пустяку посрался, но всё же. Надька так-то норм, но иногда её заносит. Вот и вчера начала что- то предъявлять по поводу пивчанского. Типа не дохуя ли Диса глушит каждый вечер. А кто она такая, чтоб у неё на поводу каблучить? Диса уже на кочерге прилично был, употребив. Слово за слово, и понеслось. По итогу хлопнул дверью и ушёл.

С утра, проспавшись, Диса вроде расстроился сперва, вспомнив вчерашнюю ссору.
- Ладно, помиримся ещё. Но сам звонить не буду. – день был выходной, на смену только  послезавтра, и Диса  не  собирался  терять возможности погульбанить. Даже если и Надька такая дура. Сама виновата.

Чтобы отвлечься, Диса, приняв для бодрости пару пива, отправился за курткой. Давно хотел купить себе обтягивающий короткий кожан. На молнии чтобы. А потом и пацанам можно будет звякнуть, посидеть вечерком.

Куртку Диса купил себе отличную. Как раз такую, как и хотел. И, к тому времени, как сговорились с парнями собраться на излюбленной скамейке, был уже изрядно навеселе. Подтянулись Гоша, Стёпик и Коц. Взяли в магазе через дорогу по полторашке. Потом ещё. Надька так и не звонила. Когда с парнями разговор зашёл о бабах, Дису понесло.

- Да ну их нахуй, кошёлок этих. Заебали.
- А чо ты, Дис? – спросил Коц – Со своей посрался опять?
- Да, пизда эта Надька – начал было Диса, как вдруг от парадной с балкона третьего этажа донёсся ответный выкрик:

- Не Надька, а Наденька! Слышишь, ты! Молокосос! Пошёл вон отсюда!

Диса оглянулся. С балкона третьего этажа выглядывал какой-то сумасшедший дед. Этого ещё не хватало. Диса отбросил в сторону пустую бутылку.

- Слышь, ты старый! Ты не охуел там права качать? Все Надьки суки! Вали в свою конуру, пока камень не прилетел в окно.

Сзади Дису тормозили уже Стёпик с Гошей.

- Диса, хорош. Вяжи, Халим, правда. Ментов гляди вызовет, забей на него.
- Да пошёл он нахуй – совсем раздухарился Диса, поворачиваясь обратно к парням – Будет мне ещё эта плесень указывать, как кого называть. Если Надька сука, значит сука и не ебёт. Не нравится – не слушай.

Диса наклонился к скамейке и подхватил очередную полтораху, когда парни вдруг брызнули в разные стороны.

- Халим! Съёбывай! – успел крикнуть, убегая, Коц.

Диса обернулся назад, к балкону, когда оттуда резко грохнуло на весь двор раз, другой. Что-то толкнуло Дису в грудь и в лицо, и, падая навзничь в навалившейся вдруг темноте, он машинально вскинул руки к глазам, успев подумать – почему так темно и больно?

***

Егорыч плакал. Беззвучно плакал, втягивая тугой пороховой дым сквозь сжатые зубы. На полу балкона валялась выпавшая из рук двустволка, ещё чадящая из дул после дуплета.

Егорыч, точно очнувшись, повернулся и прошёл в коридор к телефону.

- Скорая? Я в человека выстрелил. С ружья. Пишите адрес. И милиция пусть тоже приезжает. Что? Нет, не случайно.

Положил трубку, отворил замки  на входной двери, подошёл к Наденьке и  сел рядом. Ждать.

***

Надя весь день не находила себе места. Дурацкая, конечно, вышла ссора. Сама, можно сказать виновата. Не сдержалась. Видела, что Денис навеселе, и всё равно разговор этот начала. По-другому надо. И наговорили ещё друг другу гадостей. Дуется теперь, небось. И поделом. Тоже тот ещё дурак.

К вечеру Надя всё-таки решила позвонить первой. Денис всё же хороший. Надо будет поговорить с ним ещё раз, по нормальному, и всё наладится.

Tweet