Этот ресурс создан для настоящих падонков. Те, кому не нравятся слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй. Остальные пруцца!

Моя четвертинка Неба (9)

  1. Читай
  2. Креативы
Рабочая хронология: http://kuskaposevnyj.livejournal.com/72743.html
«Моя четвертинка Неба» (Пролог): http://udaff.com/read/creo/133008/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (1) http://udaff.com/read/creo/132994/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (2) http://udaff.com/read/creo/133014/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (3) http://udaff.com/read/creo/133028/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (4) http://udaff.com/read/creo/133046/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (5) http://udaff.com/read/creo/133050/
«Моя четвертинка Неба» «Рыбьи головы» (6) http://udaff.com/read/creo/133093/
«Моя четвертинка Неба» «Ветер в голове» (7) http://udaff.com/read/creo/133097/
«Моя четвертинка Неба» «Ветер в голове» (8) http://udaff.com/read/creo/133106/

Книга первая:  «Моя четвертинка Неба» (9)

Часть вторая:  «Ветер в голове»

Эдька, сосед с пятого этажа сказал, что нужно ехать на автобусе, потому что с велосипедами по аэродрому палевно, а спрятать там негде. Засекут сразу. Ещё от автобусной остановки Олежка увидел настоящую парашютную вышку. Да не просто вышку. Наверху, вместо обычной беседки был установлен настоящий фюзеляж настоящего Ан-2. Капот, шасси, плоскости и оперение было демонтировано, но фюзеляж был настоящий. От проёма двери тянулся наклонный трос,  а на тросу висело проволочное подобие большого колеса от арбы, на котором лохмотьями весели остатки ткани. Всё как в кино. Только сильно обветшалое.

Эдька осторожно толкнул створку ворот. Цепь была достаточно длинная, чтобы мальчишка смог пролезть. Олежка последовал за ним, хоть и не совсем понимал, зачем так делать, ворота были закрыты, а забора-то не было вовсе. Как оказалось, если кто и засёк пацанов, то особого интереса не проявил, только пара собак лениво облаяли, как только те пролезли в щель. Вышел сторож и что-то невнятно пригрозил, Эдька крикнул: — нам только посмотреть, можно? Сторож махнул рукой и удалился в будку.

Парашютная вышка, лупинг-качели, рейнское колесо.  Два даже! одно стационарные качели, а другое как в цирке, катись куда хочешь. И даже, центрифужная карусель разгоняемая вручную! Всё настоящее. Но первым делом самолёты, а кататься потом будем.

Сразу за вышкой, посреди белоснежного солончака огромным грязным трупом цеппелина лежал ангар. Иначе и не скажешь. Какая некрасивая и неаккуратная постройка, — думал Олежка, карабкаясь на крышу какой-то будки. Кирпичи неровными рядами и грубая известковая кладка просолились насквозь и осыпались искристой пылью. Доски свода почернели и иссохлись, из них выпали все сучки. Рубероид на крыше был совсем седым и местами разорван. Олежка припал глазом к дырке. Полминуты глаз привыкал, но вскоре, в пыльных, перепутанных лучах, пробивающихся сквозь выпавшие сучки в иссохших досках, стали угадываться самолёты. Ух ты, как много. Олежка попытался сосчитать, но было так темно и было так много плоскостей и оперений, что Олежка не сумел. Ему даже показалось, что самым близким к нему стоит По- 2. Наверное, всё-таки показалось, машина-то раритетная. Эдька торопил: — там Як на улице стоит, пошли.

За ангаром, внавал  валялись плоскости и фюзеляжи, какие-то куски блестящего металлолома. Эдька подобрал железку: — о, стойка шасси,  магний, лови, бомбочек наточим, только не забудь на обратном пути. Кусок металла оказался удивительно лёгким. Олежка положил его на место и направился к самолёту, тот стоял ближе к сторожке. Навстречу снова выбежали собаки. Эдька отправился к ним, а Олежка к самолёту.

Одноместный, бело-красный Як-50 давно не летал. Пластик фонаря помутнел, пожелтел и покрылся сеткой бликующих трещин. Краска на приборах отшелушилась, дерматин сиденья протёрт до металла, на плоскостях дырки, сдутые колеса по ступицы занесло пылью. Олежка тронул самолёт за консоль. Еле уловимый ветер, однако, заставлял машину вздрагивать и печально вздыхать. Не зря самолёт тросами к земле прикручен. Силища. Отлетался братец,  — подумал Олежка, — вот бы мне тебя отдали, я бы тебя починил. Да кто отдаст?!

Была у Олежки тайная забава: оставлять автографы на казённом имуществе. Да кто в детстве не грешил таким? Олежка достал из кармана гвоздь, всё своё с собой, на всякий случай, и нацарапал на пластике фонаря, на сдвижном люке, в уголочке, число 100, некоторое время вспоминал как пишется знак процентов и дописал его. Сто процентов у меня будет свой самолёт, — решил Олежка. Сто число надёжное, никогда не подведёт.

До синих сполохов и до блевоты катался Олежка на всём подряд.
— Стой, стой. Стопэ,  — попросил Олежка.
Эдик остановил рейнское колесо и Олежка вылез из линялых брезентовых петлей. С дрожащими коленками он уселся на пенёк и сплюнул тягучую горькую слюну.
— Вобля, а как Гагарину досталось, представь.
— Да это с непривычки, — бахвалился Эдька, и крутился в колесе, его не тошнило что ли вовсе.

А теперь на вышку! Эдик как обезьяна влетел наверх, он точно не был здесь гостем. Он показал, как одевать парашютную беседку, — а чего её одевать, три карабина,  на дурака рассчитано, перепутать невозможно. Показал, как дёргать за кольцо, — к левой ленте, ржавой проволокой было прикручено квадратное кольцо с красной ручкой.
— О, а я такое в мусорке видел, — вспомнил Олежка и сиганул.
— Ух повезло. Сторожу не свети, отнимет, они денег стоят. За каждое потерянное парашютистов штрафуют на трёшку, — поучал Эдик.
Трёшка это деньги, школьник было даже хотел продать кольцо сторожу, но подумал, что оно может пригодиться до сроку, вдруг он сам, в первый раз, от испуга кольцо потеряет, а это будет запасное, денег-то на штраф нет.

А уже дома Олег вспомнил, как собирал прищепки для пугачей под балконами. Люди роняют, а ради одной спускаться лень. Вот и лежат под балконами кучи халявных прищепок. А совсем в детстве монетки искал под аппаратами с газировкой. А ещё раньше монетки на стрелке, где туристы кидали, чтобы вернуться. Это правило срабатывало не раз.

В следующий раз Олежка взял велосипед, и весь день катал по солончаку. Вдоль и поперёк объездил, раз пять в грязь вляпался, под солёной коркой грязи-то не видно, пару раз к сторожу ездил, водички попить и отмыться. Измотался. Велик изгавнякал, и сам как чушка перемазался. Результат: пять колец от армейского Д-5; одно от запасного З-5, оно такое же, только трос короткий; и одно от УТ-15, оно было красивое из нержавейки; половинка кирпича с вытяжным парашютом в качестве пристрелки, сгодится котов с крыши запускать; два непарных валенка со шнурочками, не на что не годятся; и очки, правда очки могли упасть и не с парашютиста. Часть этого богатства Олежка тут же попытался продать сторожу, но тот только смеялся, сказал, что такого хлама ему и задаром не надо. Оно халявное, с неба сыпется. Опять надули, расстроился Олежка, толи Эдька его надул, толи Эдьку кто-то надул, не важно, кольца выбрасывать не стал, пошли на меновую торговлю в школе.

Школу Олежка не любил. Ни старую, ни новую. Но не он решает, ходить приходилось. Тем не менее, и в школе случались приятные вещи. Так Олежка однажды обнаружил на двери кабинета по трудам объявление: «Всех желающих приглашаем в авиамодельный кружок каждый вторник и четверг». Сегодня четверг. Олег осторожно толкнул дверь. По доброй воле он в кабинете после уроков ещё не оставался.

Потому, потому, что мы пилоты,
Hебо наш, небо наш родимый дом,
Первым делом расхуячим самолёты,
Ну а девушек мы выебем потом.

В кабинете труда, седой дедуля напевал пошленькую версию популярной песенки, мелко тряс головой и пускал длинную слюну уголком рта. Он сидел с большим альбомом в руках и рассматривал его, или дремал. Олежка подкрался, заглянул в альбом, и увидел там красивое, цветное изображение немецкого самолёта.
— Это вы авиамодельный кружок? — спросил школьник.
— Ох, тыж партизан, бля, подкрался, — довольно комично подскочил дедушка, видимо он всё-таки дремал. — Я лётчик – истребитель, Николай Степанович, а кружок вот, — и дедушка указал на сиротливый шкафчик за спиной.
— А это Мессершмит? Вы такой на войне видали? — осторожно завязывал разговор Олежка, он ещё не понял, нравиться ему человек или нет.
— Видали?! — оживился ветеран.
Дед что-то сделал рукой с челюстью и посмотрел на Олежку, нижняя челюсть была вывернута наружу, обнажая редкие зубы. От этой картины Олежка аж отскочил. Николай Степанович снова что-то сделал руками с челюстью и принял человеческий вид.
— Полгода через жопу киселём кормили, — совершенно искренне засмеялся старик. А через паузу грустно добавил: — не приведи господь опять.

Николай Степанович был довольно стар и нездоров. Он предпочитал рассказывать истории об аэроклубе до войны, а иногда, в охотку, и про войну, а не заниматься с мальчишками, тем более что ходил один Олежка. А Олежка умудрялся и истории слушать и собирать модели.

Олежке нравилось ходить в кружок одному, так спокойнее, но когда запускали ракеты в школьном дворе, всегда собиралась толпа.
— Ключ на старт! — крикнул дрожащим голосом ветеран.
— Есть ключ на старт! — звонко ответил пионер.
— Обратный отсчёт!
— Три! Два! Один!
Мальчишки и девчонки в толпе нарочито посмеивались над нарочито деловыми и громкими переговорами моделистов.
— Старт!
Но когда ракета, шипящей стрелой пронизывала небо, оставляя сизый след, а потом вспыхивала разноцветным парашютом, все восхищённо открывали рты, провожая взглядами ракету. А потом толпа кидалась искать, куда она упадёт. Появлялось время спокойно подготовить следующий старт. Мальчишка, в первые же ракетные соревнования, проводимые среди  школьников, занял первое место. И второе. Ну и третье, заодно. Просто больше ракет он не успел построить, а других участников не было.

Николай Степанович открыл коробку и пересчитал отработанные гильзы. Программу первого года Олежка прошёл за две недели, израсходовав годовой запас ракетных двигателей.
— Николай Степанович, а у меня есть кусок магния, банка марганцовки, а ещё вдоль насыпи много кусков серы, из вагонов падает, а на заводе есть склад торфа и угля.
— Это к чему ты клонишь? — довольно строго спросил руководитель.
— Можно старые гильзы от двигателей новым зарядом начинить!
— Отставить начинить! я те жопу солью начиню.
Николай Степанович строго настрого запретил заниматься самодеятельность и уверил, что к старту такую ракету не допустит. Ну а раз не допустит, то и не стоит зря тратить время. Ветеран уже понимал, что мальчишку будет занять непросто. Он достал из шкафа обыкновенный почтовый ящик, от которого пахло касторкой. В ящике лежали вперемешку с коробками и запчастями модельные двигатели разной степени изуродованности. Всего было девять моторов.
— Вот Олежка. Новых нет, но из этих можно починить парочку. Возьмёшься? А будет мотор рабочий, приступим к кордовой модели.
— Возьмусь!

Лето долгое, но повозиться пришлось. Сходу он свернул голову «Колибри 1,5», касторка схватывалась как олифа, собственно это и есть олифа, и не поддавалась растворителям и бензину. Но экспериментальным путём, на безнадёжном моторе Олежка отработал простейший приём. Он варил моторы в солёном кипятке. Это как ни странно помогло. Со свёрнутым шатуном тоже пришлось повозиться, учитывая, что из инструментов только коловорот и напильники. Из девяти моторов Олежка починил восемь, у девятого был погнут вал от удара об землю, и его негде было достать.

Однако запускать кордовые модели в школе было негде. К тому же Олежка не раз намекал, что хочет сам построить настоящий самолёт. А ведь и построит, если с нужными людьми познакомить, подумал Степанович и написал записку в дом пионеров,  Наилю Хабибуловичу.

Олежка пришёл вовремя в Дом пионеров. Хабибулыч, преподаватель авиамоделизма, подвижный и некрасивый мужик неизвестной национальности, как раз затеял строить в своём кружке БРО-11 по журналу «Моделист-Конструктор». В его кружке были все необходимые станки и материалы: была бальса миллиметровая фанера, эмалит, эпоксидка, стеклоткань; были листы алюминия, и даже отдельные блоки управления с настоящих самолётов. Там были и качалки на подшипниках и обжатые тросы, и море болтов и прочих мелочей. Всё это требовалось школьнику на самолёт. А вот чего катастрофически не хватало, так это обычной строительной сосны. В авиамодельный поставляли лишь мелкопиленное сырьё, а для самолёта требовались длинные бруски.

Олежка сразу предложил Хабибулычу взаимовыгодное сотрудничество: Он станет помогать строить БРО в качестве бесплатной практики и добудет столько сосны, сколько нужно на самолёт, (на балконе уже была запасена партия брусков, мама работала в строительстве, а дома шёл ремонт). Взамен, Хабибулыч даст доступ к станкам, и будет учить его расчётам и технологиям, Олежка намеревался сконструировать самолёт сам. Хабибулыч был немного удивлён борзости школьника, но остро нуждался в древесине. Тем не менее, он решил, проверить мальчишку. Он попросил его починить огромный, старинный планер, собранный прежними детьми. Именно с этим планером и выступал Олег на областных, отчётных соревнованиях на Осыпном Бугре.

На лётном поле было столпотворение. Разноцветные флажки, люди с рупорами, и модели. Каких только нет. Первый планер метнулся в небо пугающе быстро, набрав высоты, пилот сбросил леер, а планер как-то неуверенно и шатко висел на месте, — ветрище. Вдруг он упал на крыло и перевернулся через спину, а потом вертикально нырнул носом и, разогнавшись до свиста, полетел в толпу,  толпа разлетелась врассыпную. Разогнанный падением и попутным ветром планер врезался в автобус и прошиб стекло. В салон уже попали бесполезные обломки. Никто кроме планера не пострадал.  Автобусы и машины велели отогнать подальше.

— Свободнолетающие, Кошаков, минутная готовность!
— Наиль Хабибулович, ветер сильный, а планер старый, он может не выдержать перегрузок.
— Минутная готовность. Это соревнования.
— Но планер!
— Кошаков,  на старт!
— Я не полечу, Наиль Хабибулович.
— А кто полетит?!
— Пусть Лёшка летит, он тоже свободнолетающий а у него планер не готов. А я не полечу. Погода не позволяет.
— Ну Кошаков, твою мать. Лёшка, готов? У нас замена участника по состоянию! — объявил руководитель.

Старинный, полупрозрачный, красивый как вся авиация 19го века планер с гудением рванул в небо. Олежке показалось, что на его плечи усаживается слон. Щас что-то будет! В небе хрустнули тоненькие косточки, планер сложился по центроплану, замер, и начал падать вниз. А я говорил, — кричал Олежка Хабибулычу. Но не Хабибулыч же правила определяет. Места Олежка не занял. Замена участника за минуту до старта, и разрушение модели — это дисквал. Да и хрен с ним. А вот планер жалко.

Николай Степанович смеялся, будто колёса скрипели.
— А я вот, тоже случай припомню, там-же на Осыпном. Давно, правда, случилось, до войны ещё, почти сразу за тем, как клуб открыли. Клуб открыли, а имущества ещё нема. Так и учили курсантов на тетрадках да на табуретках. Скука. А тут, наконец, два планёра определили в наш клуб для первоначального обучения (старик демонстративно напирал на «Ё», показывая свою причастность к старой школе авиаторов).

Привезли два новеньких планёра на еродром. Две великолепные машины, на которых можно смело делать первые шаги в небо, чтобы, возможно, навсегда в нём остаться. До этого-то обходилось лишь скучной теорией и занятиями на имитаторе, довольно хреново сколоченном подобии кокпита планёра. Говорю ж, скука.

Совершить первый полёт выпало, разумеется, самому успевающему курсанту.  Ох и завидовали ему все. А ничо не подлетать, теория у него отскакивала от зубов — физра — с превышением нормативов,  так он ещё, зараза, в ячейке состоял. Выскочка и зубрила. Конечно, все педагоги и инструктора его боготворили, а курсантки недолюбливали. Но не о том.

Погода стояла шикардосная. Поздняя весна. Раннее утро. Штить, гладь, благодать. На солончаке, на котором ещё не потрескался такыр стояли толстые плёнки липкой, чёрной грязи, но лётное поле было уже сухим. Торжественно суетились и начлёты и комзвены. Забили шпигрь для замка стартёра, размотали резиновую ленту, завели и прогрели трактор. Все перемещались шементом и тихо, лишь повторяя короткие команды и никто ни кому не мешал.
— Всегда бы так порхали твои птенцы. — Заметил начальник аэроклуба, руководителю полётов.
— Так устали они учиться на табуретках. А планёры настоящие и интерес у пацанов настоящий. — Отбивался тот.
— Ну готово, — крикнул выпускающий.

Тракторист неспешно сплюнул цыгарку (аэродромным то, курить строго воспрещалось, а тот колхозник) и, понимая, что он сейчас главная сила полез в кабину. Без него вся эта гурьба сейчас тянула бы лямку как бурлаки, своего трактора у аэроклуба нет как нет. Всё тише становилось тарахтение трактора, и лишь резиновые ленты поскрипывали всё с большей силой.
— Стопэ! — крикнул выпускающий и метнул флажком.
Трактор остановился и заглох, стало совсем тихо, лишь звуки естественного происхождения, да посапывания пацанов, нарушали торжество момента. Наш голубчик, уселся в планёр, значит, а двое его пристёгивали, которые за ним лететь должны, тоже выскочки. Хлопнули его по плечам оба, и разбежались.

РП молча стоял в стороне, все экзамены курсант сдал на-отлично, парень не нуждается в поучениях в последний момент. Полёт по задаче один. Разгон, отрыв, прямолинейный полёт до приземления. Внимание на трактор, главное на него не сеть, если долетишь. Облёт по обстоятельствам, справа, слева, над ним, если высоты достаточно. Вся публика сгрудилась в кучку и пристально смотрела на пилота. Пилот пристально смотрел на трактор. «Облёт по обстоятельствам» повторял пилот задачу в уме.
— От винта. — Хладнокровно и негромко сообщил курсант выпускающему.
— От винта! — Взвыл выпускающий, как резаный.
Вся публика сделала глубокий вздох.
Снова мелькнул флажок, и послышалось короткое — «длык» и сразу за ним ффсьщщшуууу… тихо и степенно, пробежав лишь пяток метров, взмыл планёр, и круто пошёл вверх.
— Куда бля! — заорал РП.
— Ёп твоих кукушат! — заорал начальник аэроклуба.
— Оох, — вздохнула публика.
Планёр, набрав высоты, потерял скорости, а акселератор-то был самосбросный, для новичков, чтоб с перепугу трактор с собой не уволокли, вот кольцо и соскочило и планёр без ускорения остался. Хорошо парень успел палку от себя дать, и по инерции самолёт плашмя лёг, но дальше ему ни инерции, ни высоты не хватило, так и шмякнулся он плашмя. Курсант даже не поцарапался, а планёр негоден к эксплуатации.

Ой вою то было. Гвалту. Ну потрещали старшие, народ посетовал, но обучение летанью дело расходное, это все понимали. Просто никто не рассчитывал в первый полётный день планёра лишиться, но да ладно, на то второй и есть. Главное курсант цел, вот и слава красной армии.
— Тянуть сильнее надо,  —  пожаловался курсант.
— Уверен, что в силе дело? —  спросил РП.
Все всё делали в первый раз, спросить было не у кого.
— Уверен, ему на отрыв не хватало я и дал ручку, а ручку дал, инерция сдохла а резина не тянет.
— Ладно, тянем сильнее, — скомандовал РП, садись.
— А чего он опять? — послушались недовольные голоса курсантов, — он уже одну машину разбил, пусть в очередь встаёт.
— Тихо народ, не бузим, он уже машину знает, день только начался, по вечерней смене опять полетим. В две смены будем летать. — Заверял всех РП.
Не особо это народ успокоило, но в клубе субординация, а герой наш на хорошем счету у начальства, куда деваться. Да и парню нужно реабилитироваться, а то застебают лучшего курсанта, авторитет второй раз не заработать.

Пристёгивал его сам выпускающий, и по плечу хлопать не стал. Пацаны неодобрительно смотрели на всё это.
— От винта.  — Снова сухо приказал курсант.
— От винта! — Снова заорал РП и махнул флажком.
Снова засвистели травяным шипом несущие плоскости, и… стремительной свечой улетал в небеса планёр. Резина придала ему такой импульс, что в этот раз всё произошло вдвое быстрее, и взлетел планёр вдвое выше.
— Мертвец, летит, — выдохнул завхоз, заставший, как с неба выпадали лётчики с наганами, из фанерок первой мировой и не по-пролетарски перекрестился.
— Убьётся-таки! — заорал начальник.
— Ааа, — орал РП.
— Мама, — орали курсанты.
Планер как взлетел свечой, так свечой и осел на хвост, скомкав конструкцию до самого центроплана. Все кинулись к нему, разумеется.
— Живой, — ответил пилот, первому подоспевшему.
— Ссука ты, — ответил тот, кто подоспел первый.
И снова у курсанта ни перелома, ни ссадины, только поташнивает парня, и нет былой самоуверенности во взгляде. Теперь точно парню обидное погоняло дадут. Ну да главное жив остался.

— Да чо та ты привираешь, Николай Степанович, — огрызнулся Олежка, — два планера (он говорил по современному) за один раз на дрова, и никто ему в тыкву не настучал?  И от полётов не отстранили?  пустили бы его второй раз, раз он уже ущерб нанёс?!

— Морду ему быть не стали, не принято было, да и членом ячейки он был, сам мог настучать кому надо, и тогда тырком из клуба. Неуставные не допускались. Отстранять не пришлось, летать снова не на чем стало. А вот прозвище прилипло. Обидное. А когда война началась, курсанту тому характеристику давали. Хорошую дали, а в папочке записочку вложили, на тетрадном листочке, карандашиком. Начальник аэроклуба сам написал. «Рекомендую в истребители, курсант уже две единицы своей лётной техники уничтожил, и с вражеской справится». С такой характеристикой и пошёл он на войну. И там ещё четыре вражьих самолёта истребил, и один свой не сберёг. И в тыкву он уже на войне получил, от фрицев.
— Откуда ты знаешь? Ты там был? — Олежка требовал ответа.
— Знаю Олежка, знаю. Был. Я разбил эти два планёра. — Ехидно затрясся старик.
— А какое прозвище тебе дали?
— А вот это я тебе не скажу, мал ещё, — заскрипел и закашлялся ветеран.

Куська Посевный , 09.04.2017

Печатать ! печатать / с каментами

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


1

Веснушка, 09-04-2017 11:24:11

1

2

З.Поулыбалло, 09-04-2017 11:25:41

я так понел что читать не стоит

3

Херасука Пиздаябаси, 09-04-2017 11:28:05

Нахуй

4

Куська Посевный, 09-04-2017 11:29:03

https://www.youtube.com/watch?v=EU-nvtVe0pQ
А вот, кстати, пример когда мозг побеждает мышцы.

5

Куська Посевный, 09-04-2017 11:29:32

ответ на: Куська Посевный [4]

http://www.youtube.com/watch?v=EU-nvtVe0pQ

6

Куська Посевный, 09-04-2017 11:36:52

ответ на: З.Поулыбалло [2]

тебе нет

7

Куська Посевный, 09-04-2017 12:36:08

вапще эту херь до мая читать не стоит.
но к маю хуй успею

8

Сирота Казанский, 09-04-2017 13:00:06

>вапще эту херь до мая 2999г. читать не стоит.
ога, и это как минимум

9

Куська Посевный, 09-04-2017 13:04:14

ответ на: Сирота Казанский [8]

ваще круто было б.
не уверен что люди доживут...

10

Михаил 3519, 09-04-2017 17:18:39

ННК.

11

Аз есмь Еремий Потапович, 09-04-2017 17:46:30

кусенька долбоёбъ

12

RealGoodFriend, 09-04-2017 18:42:44

Его четвертинка хуя....

13

Катран, 09-04-2017 20:07:21

убогий и никому нахуй ненужный куська засовывает хоботок в каменты в надежде зачерпнуть им хотя бы гавнеца
но и его почти нет.
он трецца об коленки каждого фтыкателя, заглядывает в глаза, выпрашивает коричневые крошки, а его даже нахуй почти не посылают.
такого жалкого зрелища даже у изюбри не было

14

Куська Посевный, 09-04-2017 23:55:54

ответ на: Катран [13]

жалеешь или завидуешь, я чоте нефтыкнул

15

Лёха@, 10-04-2017 09:23:33

Держи!

* Держи, Куська. От души. :: 64,0 kb - показать

ты должен быть залoгинен чтобы хуйярить камменты !


«Ван Сюэ схватила меня за плечи, то отталкивая, когда я вжимался в неё, то притягивая, едва я отстранялся. Начала невпопад двигать бёдрами, сбивая с ритма. Хотя ритм оказался не нужен – практически сразу ощутил подступившую сладкую судорогу. Едва успел выйти и застонал, роняя густые капли ей на живот.»

1

« В общем проснулся с похмелья и после ебли с охуительным настроем на грядущий злоебучий будень. НУ и решил: дай ка поражу бабу с подружками. Подождал когда они все вместе соберутца дабы попездеть как кто свои пёзды в ночи взгревал. Взял пылесос, включил ево на отсос, зашёл к бабам, и хуй свой в трубу запихнул. »

— Ебитесь в рот. Ваш Удав

Оригинальная идея, авторские права: © 2000-2017 Удафф
Административная и финансовая поддержка
Тех. поддержка: Proforg