−    Как же так, Аурика?
−    А вот так, Аурел...
−    Но как же так, Аурика?
−    А вот так, Аурел.
−    Но неужто же, Аурика...
−    Да, да, Аурел...

Аурел, глазам своим не веря, все смотрел и смотрел. Но нет, они, проклятые, не врали. Перед ним лежала  сама Аурика. Та самая, на волевой профиль которой Аурел заглядывался во время редких, - и потому бесценных, - перерывов, на войне.

Аурел вспомнил, что написали об этом в «Независимой Молдове» в  том самом, роковом, 1992 году.

«... сти с фронта боевых действий между Молдавией и Приднестровьем передает специальный корреспондент нашей газеты, Лена Замура. Она надиктовывает нам по телефону, перекрикивая разряды снарядов и визг шрапнели, а также крики и ругань русской солдатни. Лена?!

−    Когда порох и гарь оседают на улицах города Бендеры, истерзанного нашествием русских оккупантов, и волны захватчиков отступают, разбившись о скалы неприступной бороны нашей доблестной полиции, ребята-добровольцы из Кишинева садятся в круг и начинают петь веселые национальные песни. Смех и шутки звучат над истерзанной родиной, в глаза мелькают искорки и улыбки, а девчата в белых колготках — конечно же, медсестры, а никакие не снайперши, как врут пидарасты-приднестровцы, чтоб они всех издохли, - задумчиво улыбаются небу, ребятам и Солнцу. Это Солнце новой, независимой Молдовы. Кстати. Подписку на «Независимую Молдову» можно оформить в абонентских отделениях «Пошта Молдова» по адресам:...»

На адресах газета обрывалась, потому что во время отдыха хотелось курить, а табак некуда было заворачивать. Так что Аурел так и не узнал в то лето, где можно оформить полугодовую подписку на «Независимую Молдову», да еще и со скидкой.

Да и не до газеты было молодому специалисту «ВинКишинеумаша», Аурелу Гимпу, который в то роковое лето 1992 года пошел добровольцем на фронт. Сражаться с сепаратистами, расколовшими нашу маленькую солнечную страну. Правда, как убежденный гуманист и выпускник гуманитарного лицея имени Георгия Асаки, Аурел решил, что не примет участия в боевых действиях как воин, а просто исполнит свой долг во вспомогательных войсках.

Вербовщики пошли ему навстречу.

Поскольку видел Аурел, просадивший зрение на занятиях сначала в техникуме, а потом в институте, не очень хорошо, то автомата ему «по-любасу» - как странно выразился военный вербовщик, - выдавать не стали. Но  доверили очень важное и ответственное дело. Сначала предупредив:

−    Важное и ответственное дело мы доверим тебе, сынок, - сказал Аурелу седой генерал в выглаженном кителе с орденами, среди которых Аурел разглядел, почему-то, «20 лет службы в ВС СССР» и «За взятие Кандагара».
−    Хули ты на мои награды пялишься, сынок? - спросил генерал.
−    Дело твое, сынок, в том чтобы прикрывать тылы и подносить боеприпасы нашей, молдавской, медсестре, - сказал генерал.
−    Которая, конечно же, вовсе никакой не снайпер, как пиздят эти конченные приднестровцы, - сказал он.

Подышал на другую  медаль -  «30 лет службы в ВС СССР», - плюнул, протер рукавом... Солнечный зайчик от награды заметался по стенам кабинета профсоюзного вожака завода, где трудился Аурел, и где проводили набор добровольцев.  Аурел, глядя за зайчиком, чуть равновесие не потерял.

−    Лох, - грустно сказал другой вербовщик.
−    Такой нам и нужен, - сказал генерал.

И объяснил, понизив голос, что руководство Молдовы отправило на фронт, в Бендеры, специальный отряд из 100 специально обученных молдавских медсестер. Которые, чтобы в суматохе боевых действий не заблудиться и не заплутать, будут одеты в белые колготки. Причем помогать они будут раненым как с одной, так и с другой стороны!

−    Что само по себе свидетельствует о гуманизме нашего военного руководства! - сказал генерал Аурелу.

Но так как с той стороны воюют не люди, а звери, - продолжил он, - наше руководство вынуждено предпринимать меры предосторожности.

−    Это как? - спросил Аурел, поправляя очки.
−    Девушки будут нести свою медицинскую службу на крышах домов, и использовать медикаменты дальнего действия! - воскликнул генерал.
−    Лекарства, обезболивающее, антисептики блядь... - сказал он.
−    Все это будет спрятано в специальные лекарственные боеприпасы, замаскированные под обычные пули, - сказал он.
−    И наши медсестры будут доставлять их больным, используя медицинские приборы, замаскированные под снайперские винтовки Драгунова, - сказал он. 
−    Это как?  - сказал Аурел.

Генерал и вербовщик переглянулись, и встали. Завязали Аурелу глаза и повели его куда-то.

−    Это зачем? - спросил Аурел.
−    Что бы ты, если попадешь в плен, не проболтался, - объяснил генерал.
−    Поэтому ты и фамилий наших знать не будешь, - сказал он.
−    Кто ничего не знает, тот легко умирает, - сказал он.
−    Отличная шутка, генерал Косташ, - сказал вербовщик.

… после часа неспешной ходьбы куда-то, повязку с глаз Аурела сняли. И он увидел помещение, ужасно напоминающее кабинет профсоюзного лидера, откуда Аурела и увели. Даже стол был тот же самый. Правда, на нем сидел мужчина со связанными руками, с лицом, почему-то в крови, и полосатой майке.

−    Тельняшка, - поймав взгляд Аурела, сказал генерал.

Расстегнул китель и Аурел увидел под ним точно такую же майку.

−    Что это значит? - вежливо спросил Аурел.
−    Советский десант, брателло, - сказал генерал.
−    И ты служил, брателло? - воскликнул мужчина в крови.
−    ВДВ блядь, 68-70!! - воскликнул генерал.
−    ВДВ 78-80 на хуй! - воскликнул мужчина.

Генерал обрадованно всплеснул руками. Они с мужчиной немножко пообнимались — причем тот со все еще связанными руками, - после чего генерал повернулся к Аурелу.

−    Вот этот человек воевал против нас в Приднестровье, - сказал он Аурелу на хорошем румынском языке.
−    И сейчас ты увидишь, как его вылечит наша медсестра, - сказал он.

В помещение зашла Аурика. Но, конечно, это было не так, знал Аурел.

В помещение зашла его судьба...

… после того, как связанного мужчину, крепко уснувшего после лекарственной инъекции с голову из специального медицинского пистолета «Макаров», оттащили из кабинета во двора, Аурел дал специальную расписку, получил жалование и военную форму.

−    Значит, сынок, Аурика сидит на крыше, отслеживает самых раненных в специальный медицинский бинокль, - сказал ему генерал.
−    … и посылает лекарственные препараты самым нуждающимся, - сказал он.
−    А твое дело таскать ей воду, продукты, прикрывать тыл... - сказал он.
−    Короче, работа в «двойке», - сказал он.

Аурел кивнул. Отдал честь — неумело, по-граждански, - и вышел. Пошел на пункт сбора.

Ориентировался, как и велели, на белые колготки...

ХХХ

Аурика оказалась замечательным медицинским работником.

Она и медпункт свой разбила прямо на крыше роддома. Поэтому работы у Аурела не было почти никакой, знай, таскай себе воду да шоколадки на крышу, да «утку» выноси. У других медсестер, которым не так повезло с местом дислокации, проблем было намного больше.

Аурел даже слышал, что  таких медсестер ловят, и, почему-то, убивают.

−    Это от варварства, - знал Аурел.
−    В старину крестьяне тоже врачей во время холерных бунтов убивали, - знал он.

Аурел вообще очень много знал, потому что много читал, из-за чего, собственно, и прошляпил свою жизнь до 26  лет. Так что по-настоящему родился он только в 1992 году, когда увидел майора медицинских частей Национальной Армии Молдовы Аурику Фамилия Засекречена. И, наблюдая за усталым лицом красавицы Аурики, лежавшей на крыше под маскировочным тентом, и выслеживающей в городе тех, кому нужнее всего помощь, Аурел мечтал, чтобы ее фамилия сменилась.

Аурел, лежа у лестницы, мечтал...

−    Аурика Фамилия Засекречена, согласна ли ты выйти замуж за... - спросит седенький генерал, который будет венчать их после Победы.
−    Аурел Лилин, согласен ли ты жениться на...  - спросит седенький генерал теперь уже его.

И они скажут да, и наденут на пальцы кольца, которые выточат из гильзы снаряда, и об их браке напишут в «Независимой Молдове».

Так мечтал Аурел, который и словечком с Аурикой перемолвиться боялся не по делу. До того была строга, хороша, и серьезна эта женщина. Аурел примерно представлял себе, что она старше его на 5-6 лет. Но это не беда, знал Аурел. Вера в национальные идеалы сглаживает самые острое углы в браках, основанных на любви, взаимопонимании и совместном несении службы в одной воинской части. Он даже написал так в «Независимую Молдову» и его письмо было напечатано за подписью «Неизвестный воин». Аурел хотел было похвастаться перед Аурикой, когда в очередной раз залез на крышу, чтобы принести своей медсестре воды и еды, но, глядя на ее утомленное лицо, не решился.

Молча положил пакет рядом с тентом и стал отползать.

Аурика  мягко нажала на курок, и, даже не проверяя попадание, стала вырезать на прикладе 39-ю зарубку. Глянула вбок и как будто впервые Аурела увидела. И тогда Аурел  впервые услыхал ее голос.

−    Что там внизу, мальчишечка? - сказала Аурика.
−    Ну эээ война... - сказал Аурел. 

Аурика мягко — совсем как курок спускала, - улыбнулась. Глотнула воды. Улеглась. Прицелилась.

Аурел, перед тем, как закрыть люк, и начать спускаться вниз, горько выкрикнул.

−    Взгляни же на меня, - крикнул он.
−    Я изнемогаю без тебя, - сказал он.
−    Я томлюсь по тебе, - сказал он.
−    Я выдумал тебя и не могу без тебя, - проплакал он.

Но, конечно, лишь про себя.

Ничего такого вслух Аурел не сказал.

ХХХ

У каждого своя война.

Была она своей и у Аурела. В то время, как внизу раздавались разрывы гранат и визг шрапнели, перекрикивая которые, передавали из Бендер сообщения по телефону журналисты «Независимой Молдовы» и других СМИ мирового значения, Аурел просто сидел внизу, в холле роддома. Там же и спал в в углу на матраце. Воду и поесть подвозили на бронетранспортере раз в неделю.

А еще Аурел следил за дверьми, и, если там появятся вооруженные люди, должен был сказать об этом в рацию. Правда, до этого не дошло.

Врачи смотрели на Аурела с ненавистью, но он знал, что это из-за промывки мозгов приднестровцами.  Время от времени в роддом заносили каких-то людей с оторванными руками или ногами, а то и просто баб, которым настала пора рожать, а иногда мертвых баб. Слушая обрывки их разговоров, - мертвые бабы, конечно, молчали, -  Аурел узнавал, будто бы в городе грабят, убивают, и вообще страшно жить. Звучало это странно и неправдоподобно. Еще в «Независимой Молдове» Аурел прочитал статью, где главный полицейский Молдавии опроверг клевету о том, что на крыше роддома — снайперская точка.

−    Приднестровские пидарасы совсем уже изолгались на хуй! - добавил военный комиссар, дословно цитируемый журналистами.

И это чистая правда, знал Аурел.

ХХХ

Аурел лазил на крышу три месяца.

Он четыре раза сменил Аурике специальную медицинскую винтовку, потому что из-за зарубок на прикладе инструмент терял балансировку. Он смотрел на Аурику жадно и с любовью. Он буквально вобрал в себя силуэт стройной, красивой женщины с задумчивым лицом, которая смотрит на улицы Бендер, как Мадонна — на грешную землю.

И как Мадонна, Аурика дарила людям спасение.

За что Аурел любил ее все больше.

Но так и не решился признаться ей в этом. В сентябре 92 года Аурел уехал из Бендер вместе с отступающими частями молдавской армии. На заднем сидении УАЗика с красным крестом, с Аурикой.

Аурел каждую минуту собирался начать говорить с ней о самом важном, но сначала смертельно уставшая медсестра дремала. Потом — водитель отвлекал болтовней. Затем  - Аурел просто постеснялся.

И когда машина остановилась у его дома в Кишиневе, Аурел только и буркнул стеснительно:

−    Прощайте.

Аурика в его сторону даже головы не повернула.

В следующий раз Аурел увидел ее лишь на параде в честь Украденной Победы.

Стройная, бесконечно одинокая, стояла она поодаль от трибуны. На груди ее красовался орден, на плечах — погоны майора.

Само собой, сержант Аурел Лилин подойти к майору медицинских войск Аурике Фамилия Строго Засекречена постеснялся.

ХХХ

… в последующие 20 лет независимости Молдавии Аурел, - как и сама Молдавия, - обнищал и обанкротился. Так что ему пришлось закрыть квартиру с выдранным и сожженным в буржуйке паркетом, и нелегально  уехать Стамбул. Там он носил тюки в магазине для хозяина, турка Мустфы. Потом Мустафа переправил Аурела в Германию. Как высококвалифицированный винодел, Аурел рассчитывал получить место на заводе в северной Германии, где делают вина из замерзшего винограда. Он и в самом деле устроился на севере.

Аурел мыл полы в кабаке в Гамбурге.

Чем-то работа напоминала ему военные Бендеры. Много криков, взвизги, удары, взрывы, … не хватало только журналистов «Независимой Молдовы», которые бы передавали сводки из кабака по телефону в Кишинев.

На полу было много крови, которую Аурел постоянно смывал, и кучи битого стекла и ножей. Аурел даже подозревал, что это — стекло, ножи и кровь, -  как-то взаимосвязано.

Но долго думать ему над этим не приходилось. Новый хозяин, Ибрагим, не любил подчиненных, которые много думают.

−    Мой любить только кто много работать! - говорил Ибрагим.

Сам, правда, давно уже работать бросил. Время от времени, Ибрагим, - как было положено всякому турку в Германии, - снимал малобюджетное интеллектуальное кино. Сюжет его был, как правило, незамысловат. Обычно турки в Германии играли самих себя: на камеру они нюхали кокаин, трахались в жопу и с немками, а потом остепенялись и к 70 -и годам возвращались в Измир, чтобы умереть почтенными аксакалами с четками в руках, предварительно женившись на тринадцатилетней девственнице.

Сам Аурел как-то видел такое кино во Франкфурте, куда его свозил Ибрагим, чтобы было кому разгружать машину с травкой. А вечером, чтобы развеяться, хозяин взял Аурела на выставку. Там, кстати, было и много книг.

−    Франкфуртский кинижный ярмарка билядь! - сказал Ибрагим.

Дал Аурелу 10 евро на ночевку, и велел быть к утру на стоянке

Аурел, спрятав «десятку», стал бродить по ярмарке. Там было полно странного вида людей в мешковатых пиджаках. Под стендом «Россия» толстый человек в, - почему-то, - шортах, говорил что-то о «русских ценностях» с, - почему-то, - восточным акцентом. А под стендом «Молдавия» Аурел, стараясь не выдать в себе молдаванина, - чтоб не просили на работу устроить, - остановился. Прищурился. Какой-то накаченный  урод с нехорошей наглой ухмылкой, книжкой с надписью «Молоко и мед» и бутылкой, торчащей из кармана, что-то говорил, - и почему-то на русском языке -  о феномене трудовой миграции молдаван.

−    Да что ты, хуепутало, знаешь о трудовой миграции?! - хотел было воскликнуть Аурел.

Но вспомнил, что могут подскочить земляки — не исключено, что и тот, который выступал, - и  попросить  помочь с работой. Так что Аурел сдержался. Но в мыслях вознегодовал. Для того ли мы проливали кровь, думал Аурел, чтобы всякие уебки могли пировать на костях моей поверженной Родины? С горя он даже купил себе стаканчик кофе за 7 евро, после чего понял, что сглупил. Оставшихся трех не хватало даже на картонную коробку. 

Под стендом «Франция» какой-то лысый хуй (Аурел не запомнил его фамилию — Эльбик?) что-то вяло мычал в микрофон.

Под стендом «Великобритания» вообще два мужика целовались.

И с виду все писателишки — кроме русского толстяка в шортах, - были с похмелья.

Глядя на них, Аурел понял, что эти люди — моральные банкроты, пустословы и ничтожества. И что они не дают Европе ничего, а та им за это  — деньги.

Не ярмарка, а срам один, понял Аурел.

Вернулся к машине. Прождал до утра. Согрелся, разгружая мешки с «травкой». И уснул до самого Гамбурга, где Ибрагим дал пинка и велел помыть полы в приватных кабинках.
В одной из них Аурел и увидел лежащую на диване майора медицинских войск Национальной армии, ветерана боевых действий в Бендерах,  Аурику  Фамилия Строго Засекречена.

Была она, почему-то, в черной кожаной мини-юбке, перчатках с обрезанными пальцами, и лифчике в железных заклепках.

А больше на ней ничего не было.

Аурика лежала на диване и молча дрочила какому-то извращенцу. 

Перевела взгляд на Аурела... Молча смотрели они друг другу в глаза. Будто на крыше бендерского роддома очутились они. Опытная, суровая и немногословная майор Аурика. Юный, необстрелянный солдатик Аурел.... 

Наконец, Аурел выпрямился, взял швабру в левую руку, и правой по-военному отдал честь. И сказал.

−    Как же так, Аурика? - сказал он.
−    А вот так, Аурел, - сказала она.

Так Аурел узнал, что Аурика навсегда запомнила его имя.

−    Васт ис... Их бин здесь пройсходен? - спросил извращенец, которому продолжала дрочить Аурика.

Только тогда влюбленные вспомнили, что они не одни.

ХХХ

… Когда гул стих, включились софиты. В их свете стали видны все 20 тысяч собравшихся на шоу в самом лучшем цирке Гамбурга. Великолепное освещение этого европейского храма искусства — писала в специальном репортаже посланная в Германию корреспондент «Независимой Молдовы», - позволяло разглядеть мельчайшие черточки лиц граждан ЕС, пришедших насладиться великолепной постановкой-шоу  по книге уроженца Молдавии, Аурела Лилина.

Загремели фанфары. Вышел на арену человек в красном фраке.

−    . .. - Дамы и господа, - сказал Ибрагим.
−    Невероятное шоу «Белые колготки» в Бендерах, - сказал Ибрагим.
−    Штурм, кровь и насилие, - сказал Ибрагим. 
−    Русские урки насилуют отважных медсестер молдавской армии, обученной по стандартам НАТО, - сказал Ибрагим.
−    От автора шедевральных бестселлеров! - сказал Ибрагим. 

И шоу началось! Скакали под восхищенные возгласы публики кони с актерами, изображавшими Конный Спецназ Молдавии, надвигались на них отряды специальных Сибирских Урок, посланных Москвой для того, чтобы задушить независимость молодой республики... Раздавались взрывы, визжали женщины и шрапнель. И на фоне всего этого разворачивалась простая, - как домотканое платье молдавской крестьянки, - история любви молдавской медсестры Аурики и паренька Коли Лилина.

Шоу было поставлено по книге Николая Лилина.

Ну, то есть, Аурела, конечно, но он специально взял себе такой творческий псевдоним, когда они с Аурикой решили бросить кабак Ибрагима и начать свое собственное дело. Сначала хотели было булочную открыть, или фруктовый лоток, да Аурел вовремя подумал о том, что это работать придется, да и удачно  вспомнил выставку во Франкфурте.

−    Литература, Аурика, в Европе сейчас заместо религии, - сказал он.
−    Попам ничего не стоит,  а быдло раскошеливается, - сказал он.

Аурика ничего не сказала. Просто взглянула на своего мальчишечку с любовью, отметив, как он повзрослел, и что если в него стрелять, то лучше всего в третью пуговицу снизу, но это уже профессиональное. Конечно, стрелять Аурика в Аурела — Николая не собиралась. Она любила его. Он никогда не попрекал ее прошлым — речь, конечно, не о Бендерах, - женился на ней,  дал  свою фамилию, и сделал женой богатого человека.

Да, Аурел разбогател.

Ведь книги Николая-Аурела о Бендерах и Той Войне взорвали книжный рынок Европы.

По ним ставили фильмы, спектакли, их обсуждали на ток-шоу. К ним написал рецензию один из мужиков, целовавшихся с другим мужиком под стендом «Великобритания» (Уэлш, запомнила его фамилию Аурика), и понаписал какой-то хуйни толстяк в шортах из-под стенда «Россия» в своей колонке  про книги  в журнале «Огонек». Аурика хотела даже ехать в Москву, вспоминать навыки медсестры-снайпера и мстить за мужа, но ей объяснили, что толстяк всегда несет хуйню, поэтому не стоит обращать на него внимания.

Да и потом, какой гений без недоброжелателей?

Недоброжелателей было немного, но они были. Говорили, например, будто Аурел-Николай Лилин все выдумал и война в Приднестровье была вовсе не такой. И что, мол, все это «развесистая клюква».

−    А какой же она еще бывает, пидарасы вы ебанные?! - говорил уроженец юга Молдавии, где клюква не растет, Аурел Лилин.

После чего возвращался к своему очередному труду — эпопее про медсестер, спасавших урок из Сибири выстрелами лекарств из снайперско-медицинских винтовок. За роман  Аурелу уже заплатили авансу 400 тысяч долларов. 

… но больше всего денег, конечно, давало шоу. Двести нанятых артистов  — включая таких звезд, как Плющенко, Яна Рудковская и мастер спорта Анна Семенович — разыгрывали  на льду Гамбургского ледового цирка трехчасовую феерию «История солдатика Аурела и медсестры Аурики». Сценарий для шоу, понятное дело, написал сам Аурел. Говорят, что в соавторстве с Лурикой, но это, конечно, не совсем правда. Жена, - как профессиональная медсестра, - просто консультировала Лилина.

И, как и все творцы, они оказались не чужды слабости всех творцов — мелькать в эпизодах.

Так что в одном из эпизодов невероятного шоу, транслировавшегося и по ОРТ, седенький бывший генерал Косташ, который приехал в Германию работать по специальности, - водителем грузовика, - с удивлением узнал парочку своих добровольцев. 

Солдатик Аурел, загримированный под сибирского урку, страстно насиловал майора Аурику.

Майор была в белых колготках.

КОНЕЦ

Tweet