Русский шпион Эдуард Багиров знал, что президент России Дмитрий Медведев обязательно его спасет.

−    Без базара, прилетит и спасет, - сказал седенький полковник ФСБ, принимавший у Эдуарда присягу, часы, ремень, и личное имущество.
−    А как именно? - поинтересовался Эдуард.
−    На блядь вертолете, - сказал полковник.
−    Ты, главное, верь, - сказал он.

Было это еще до отправки шпиона в командировку. Тускло горели в кабинете свечи, улыбался непроницаемо в углу портрет президента РФ Д. Медведева. Полковник встал и потянулся, а Эдуард быстро глянул в его бумаги и увидел фамилию собеседника. Полковник Шендерович.

−    Наверняка псевдоним, - подумал Эдуард.

Полковник достал из буфета бутылку, рюмку, пистолет, чистый лист бумаги и ручку. Сел.

−    Ты, Эдуард, отправляешься в Молдавию, - сказал он.
−    Подлое и коварное правительство этой республики, погрязшее в коррупционных схемах, встряло уже у всего человечества в горле, как кость, - сказал он.
−    Как блядская кость, - сказал он, подумав.
−    Все свои проблемы мы уже решили, так что... - сказал он.
−    По поручению ООН, Великобритании и США  независимое правительство Российской Федерации, - сказал он.
−    Приняло решение немножко молдаван Подправить, - сказал он.
−    А как я это буду делать? - спросил шпион.
−    Как-как, вредить помаленьку, - сказал полковник.
−    Водопровод, рельсы, терроризм, - сказал он.
−    А можно... - сказал Эдуард покраснев.
−    Ну, без  этого... - сказал он.
−    Я видите ли... ну... бывал... там.. и это... Молдавия... я... искренне... симпатична... и.. мне... ну там... вредить... ну не особо там хотелось бы... вот и поэ... - смущенно бормотал Эдуард под насмешливым взглядом полковника ФСБ Шендеровича.
−    Молодежь-молодежь, - сказал с улыбкой полковник.

Снова встал, снова потянулся. Как он, наверное, устает, подумал тепло и с восхищением молодой шпион. Полковник сказал:

−    В нашем деле эмоции это смерть, - сказал он.
−    Помню, до тебя мы в Молдавию кадра одного забросили, - сказал он.
−    Лоринков, но тот сам из молдаван, из бывших, - сказал он.
−    Попал человек на родину, поддался эмоциям, и? - сказал он.
−    Нашел проститутку какую-то, влюбился, они с ней банки грабили, ее потом пристрелили, - сказал он.
−    Ну и Лоринков сам потом без вести пропал, - сказал он.
−    Но тот был тонкой душевной организации, из писателей, - сказал он.
−    Ты-то писанинкой не балуешься, я надеюсь? - сказал он.
−    Никак нет, - сказал Эдуард, который и правда ничем таким не баловался.

Полковник кивнул, стал заполнять бланк договора. Шпион, кашлянув, спросил еще раз:

−    А если попадусь... ну мало ли... помогут? - сказал он.
−    Сам президент Медведев тебя и вытащит,- сказал полковник, не отвлекаясь от бумаг.
−    Точно? - спросил ненавидящий себя в этот момент за малодушие Эдуард.
−    Да чтоб мне матрац вместо бабы ебать, если совру! - весело воскликнул полковник ФСБ.

Эдуард, успокоенный, замолчал. Попытался вспомнить фамилию агента, пропавшего в Молдавии, да уже забыл. Помнил, что  заканчивалась на «ов». Сказал::

−    Скажите, а среди наших агентов так мало русских? - сказал он.
−    А ты что блядь, русский фашист? - сказал полковник.
−    Никак нет! - сказал Эдуард.

Полковник кивнул и протянул бланк.

−    Подписывайся, - сказал он.

.ХХХ

…  - айся, - сказал голос.
−    Подписывайся ты, блядь шпионская! - сказал голос.

Эдуард приоткрыл глаза. Все в камере качалось и дрожало. Из-за постоянного света под веками словно песка напихали. Нет, не сон, понял Эдуард. Все та же камера все той же молдавской тюрьмы, куда его бросили сразу по приезду  в Кишинев. Наверняка, не обошлось без «крота». Кто же, кто, кто, мучительно пытался вычислить Эдуард.

Где, когда и, главное, как, была совершена ошибка?

−    Подписывайся под признанием, - сказали сверху.

Над узником, стоял, широко расставив ноги,  молдавский прокурор, одетый в кожаное пальто, розовую рубахи, брюки в полоску и с барсеткой. В общем, просто одетый как молдавский прокурор. 

−    Подписывайся, - сказал прокурор.
−    Подписывайся и сразу свет выключим, хавчика подтащим, - сказал он.
−    Я гражданин Микронезии и прошу вызвать ко мне консула, - упрямо сказал Эдуард.

Прокурор покачал головой. В камеру зашел человек в костюме, с бородкой и, почему-то, значком «Отличник ГТО» на груди. Сам генеральный прокурор республики, понял шпион Эдуард. Собрался с силами и привстал на нарах. Сказал:

−    Я гражданин Микронезии и тре... - почти сказал он.
−    Твоя пусть заткнуться, гребанный русская свинья, - сказал прокурор.

Сел на стул, который несли за ним охранники, щелкнул пальцами. Появился столик, на нем ноутбук. Все бы сейчас отдал за то, чтобы проверить личные сообщения в «Одноклассниках», подумал Эдуард. Прокурор открыл страничку в интернете, - Эдуард успел заметит что-то вроде «... ереводчик.мд», и стал заполнять левую половинку экрана. Нажал на «энтер». Стал читать:

−    Твой понять что нет смысл сопротивляться нашей система правоохранитель поскольку мы раскусать как крепкий орех и лучше твой дать признаний чтобы пожалеть мягкий приговор получать иначе собаке собачья смерть шпионам, - прочитал прокурор.

Помолчал, снова набирая текст в электронном переводчике. Дождался результата, продолжил.

−    Мы осведомлять что твой калека духовный тратить наш нерв церебральный и время на поиметь информация о нашей республик солнечный европейский будущий чтобы животный русский там не срать, и победа быть будущий время инфинитив за наш, - сказал он.

Снова запечатал. Нажал на «энтер». Прочел:

−    Если твой не согласиться пойти на встречный полоса правил ПДД при чем тут на хуй ПДД не понять ну ладно твой короче быть контра наша тебя операция оперировать смена пола и знакомить с двухметровый красавец разведчик любить танцевать ужинать ебаться детей рожать твой закричать на русский и все равно разоблачиться, - сказал он.

Шпион молчал.

−    Как говорить твой народ сколько ни вейся бельевой веревка один хуй она находить свой конец идеоматически тоже хуй... - сказал прокурор, глядя в экран.
−    Ни хуя не понимать, - сказал он озадаченно.

Эдуард упрямо молчал.

−    Твоя есть любой случай мясо для гаубиц и жертва отданный без кредит и возврат, - сказал прокурор.
−    Мы запросить Москва рассадник зла мир пидарасы отвечать нам ты есть не разведчик отказаться от твой, - сказал он.
−    Моя может приказать твой обезгла.. обегла.. обеза... - сказал он.
−    Короче голова с плеч топор прямо здесь и никто ничего не узнать, - сказал он.
−    Понимать? - сказал он.
−    Я ничего не знать, моя гражданин Микронезии, - сказал Эдуард.

Прокурор пожал плечами, встал, закрыл ноутбук.

−    Моя твоя давать шанс последний, - сказал он.
−    Хотеть небось порыться в аккаунт Одноклассник? - сказал он с издевкой.
−    Палачи, - сказал Эдуард.

… отвернулся к стене, дождался, пока прокурор уйдет. Вспомнил, как тот пытался говорить по-русски и воспоминания нахлынули на Эдуарда. Еще каких-то семь-шесть лет назад, - подумал узник с неожиданной грустью, - я и сам так же разговаривал на языке делопроизводства Конторы. Разведчик вспомнил, как мучительно давались ему чеченские суффиксы и ингушские спряжения... Вариативные формы неправильных глаголов каракалпакского языка и строадыгейские склонения... Но что поделать, надо было учиться! Ведь ему сам бог велел знать эти языки лучше носителей. Ведь у Эдуарда была страшная тайна...

−    И мы знаем вашу страшную тайну, Эдуард, - сказал вдруг голос за спиной узника.

Тут Эдуард вздрогнул, потому что голос говорил на хорошем русском языке.

−    Не так ли, Иван? - мягко сказал голос за спиной.

И тут Эдуард вздрогнул еще раз, потому что это и была его страшная тайна: при поступлении в Академию ФСБ он скрыл свое происхождение. Ведь на самом деле он был чистокровный русский.  Иван Босяков из села Иваньевка, что в Рязанской области...

−    И эта тайна мучит вас... - сказал голос.

Тут Эдуард не выдержал, и обернулся. Перед ним сидел... без вести пропавший агент Лоринков! От увиденного Эдуард снова вздрогнул, теперь уже в третий раз.

Пропел за стеной петух. Все как в Библии, понял Эдуард.

−    Человек вынул нож, серый, ты не шути, - грустно пел петух в соседней камере.
−    Хочешь крови, так что же, - пел он.
−    Дай мне, урке, уйти, - пел он.

ХХХ

Больше отпираться не имело смысла, игра выходила на новый уровень, понимал Иван- Эдуард. Так что он принял предложенную Лоринковым папиросу «Жок», и волна ароматного дыма заполнила камеру. Лоринков улыбался и для погибшего выглядел удивительно хорошо.
.
−    Мне сказали, вы погибли, - сказал Эдуард.
−    А, Молдавия, - сказал Лоринков.
−    Все переврут, - сказал Лоринков.
−    Меня просто перевербовали, - сказал он.
−    Деньги? Слава? Пытки? - сказал Багиров.
−    Как вы, русский, могли предать Москву? - сказал он.
−    А, бросьте, - сказал бывший штабс-капитан ФСБ Лоринков.
−    Потому и предал, что русский, - сказал он.
−    В Москве нынче одни пидарасы да молдаване, - сказал он.
−    Но что мы все обо мне? - сказал он.
−    Сколько вы здесь? - сказал он.

Шпион Эдуард попытался вспомнить.

−    Третий месяц, - сказал изменник Лоринков.
−    Три месяца вы кушаете баланду, подвергаетесь беспрерывным допросам и слушаете 24 часа из радиоточки музыку композитора Доги.. - сказал он.
−    Кстати, ВЫКЛЮЧИТЕ РАДИО!  - сказал он в потолок.

Музыка утихла и Эдуард понял, что он впервые за три месяца находится в тишине. Слезы выступили на его глазах.

−    Иван, - проникновенно сказал Лоринков.
−    Вы здесь уже три месяца, а Медведев ваш так за вами и не прилетел, - сказал он.
−    Откуда вы знаете про Ме... - пролепетал Эдуард.
−    Это ваше первое задание? - сказал с улыбкой Лоринков.
−    Не отвечайте... вижу что первое.. - сказал он.

Встал, потянулся. Глаза у него были озорные, но грустные.

−    Эдуард,  - сказал он.
−    Времени очень мало, поэтому я по существу, - сказал он.
−    Нам нужно, чтобы вы признались в том, что вы русский шпион, - сказал он. 
−    Очень нужно, - сказал он.
−    Кстати,  это так оно и есть, - сказал он.
−    Я сейчас вас попробую уговорить и тем самым окажу услугу, - сказал он.
−    Вы ведь не хуже меня знаете, что власть в России нерусская, - сказал он.
−    Тут, в бантустанах, местные тоже, конечно, не сахар, - сказал он, поморщившись.
−    Я прокурора этого, что у вас сейчас в камере был, три года учил галстук завязывать, - сказал он.
−    Чувствую себя иногда как Робинзон Крузо, у которого в подчинении три сотни Пятниц, - сказал он.
−    Ну или как Грэм Грин на Гаити, - сказал он.
−    Тем более, что  Грэм не только разведчиком был, как я... - сказал он.
−    -  но и пописывал тоже... - сказал Лоринков.
−    Хотя, конечно, Грин говно против меня! - сказал он.
−    Я ведь не хуже чем Мейлера писать умею! - сказал он.
−    Впрочем, простите, увлекся, в глуши тут и поговорить не с кем-с, - сказал он виновато. 
−    А туземцы и право скушные, - сказал он.
−    Обижаются все время, каждый год дело на меня открывают, - сказал он.
−    То за национальную рознь, то за великодержавный русский шовинизм, - сказал он.
−    Правда, потом вспоминают, что я единственный, кто его оформить по-человечески в состоянии, - сказал он.
−    Приходится все аннулировать, - сказал он.
−    Так возвращайтесь, - сказал Эдуард, почуяв, как изменилось настроение собеседника.
−    Со мной... на родину... - сказал он.

Лоринков рассмеялся.

−    Там, где я сейчас, вход рубль, вход два, - сказал он.
−    И говорю я, конечно, не о конторах гнилых, - сказал он.
−    … что вашей, что нашей.. - сказал он.

Помрачнел. Встал со стула, на котором сидел, вальяжно развалясь.

−    Мне вас по человечески жаль, Иван Багиров - сказал он.
−    Ждет вас Страшное, - сказал он.
−    Право, признавайтесь, - сказал Лоринков.
−    И бить мы вас вовсе не будем, не дождетесь, - сказал он.
−    Мы просто сегодня ночью покажем вам КОЕ-ЧТО, - сказал он.
−    И вы или согласитесь с нами сотрудничать, или завтра уже не будет, - сказал он.

Эдуард отвернулся к стене и замолчал. Лоринков улыбнулся.

−    Мне нравится пыл вашей юности, - сказал он.
−    Сам я тоже был когда-то таким... - сказал он.
−    Нонконформистом, - сказал он.

На секунду на лицо изменника легла  легкая тень. Но русский шпион Багиров ее не увидел. Отвернувшись к стене, он повторял про себя «не сдаваться, не сдаваться, не...медведев прилетит, медведев прилетит, медведев прилети...».

−    Значит, этой ночью меня расстреляют, - сказал Эдуард.
−    Хуже, - сказал Лоринков.
−    Скажите тогда...  ведь все равно уже... на чем я прокололся? - сказал Эдуард.
−    Как и положено новичку, на женщине, - сказал Лоринков.
−    Потупчи... попутчи... - сказал он.
−    Пардон, одичал тут с дикарями бессарабскими-с, русский забываю, - сказал он.
−    Попутчиц надо выбирать тщательнее, - проговорил он четко.

Эдуард закусил губу. А ведь ему так хотелось верить, что та чернявенькая студентка журфака МГУ, что ехала с ним в купе из Москвы в Кишинев, влюбилась в него совершенно бескорыстно, а не за ту тридцатку и бутылку «Хеннеси». Как там бишь ее фамилия была? Укропова? Что-то в этом роде... А, Морару!

−    Наташа, - горько подумал он.
−    Ее кстати и правда Наташа зовут, - сказал Лоринков.
−    Хотите свиданку устрою? - сказал он.
−    Правда, еще тридцатку придется отстегнуть,  - сказал он.

Эдуард, закусив губу, молчал.

−    Я вас, Эдуард, приглашаю на казнь, - сказал Лоринков с торжествующей улыбкой образованного человека, которому наконец-то представилась возможность своей образованностью блеснуть.
−    Улавливаете игру смыслов? - сказал он.
−    … - упрямо молчал шпион.
−    Сейчас вам принесут пижаму, еще «Жока», обед  и ноутбук, -  сказал Лоринков.
−    Шарьтесь в сети, сколько Вам угодно, - сказал он.
−    Пишите Медведеву своему... Папе Римскому... в контору, - сказал он.
−    Хоть в ООН пишите, - сказал он.
−    Дайте только слово офицера, что про меня не напишете, - сказал он.
−    Я официально мертв, и мне оживать нельзя, - сказал он.
−    Я в алименты трем женщинам торчу, - сказал он.
−    Обещаю, - сказал великодушный Эдуард.
−    До полуночи, - сказал. Лоринков.

Вышел, скрипнула дверь. Потом еще раз скрипнула. Это принесли ужин.

Запахло жареным. 


ХХХ

Поев, Эдуард вышел на связь с друзьями из центра. Первым в видеомосте появился хриплый бородач с похмельной рожей. Эдуард узнал в нем координатора центра психологической подготовки агентов.

−    Эдька бля, ты там однако на хуй не сдавайся, - прохрипел бородач.
−    Пендосы всякие  ебаные думают что сила в авианосцах и базах, однако они тупые, - прохрипел он.
−    А вот хуй там, сила бля на хуй в правде однако, - проскрипел он.
−    Мы блядь на хуй сто раз покажем молдавским блядь обезьянам блядь передачу боевого НЛП, и они однако зассут, - сказал он.
−    Главное однако терпение! - сказал он. 

Эдуард хотел сказать, что терпел достаточно и его этой ночью, видимо, расстреляют, но бородач выпил еще, блеванул и отключился — и от видео-конференции тоже. Следующим на экране возник товарищ Эдуарда по академии. Псевдоним его был  Рыков, потому что он жил в квартире когда-то  расстрелянного его  прадедушкой  деятеля социалистической революции 1917 года.

−    Говорили же мы тебе Эдька, что русские своих не бросают, - сказал он.
−    Костян! - обрадованно сказал Эдуард.
−    Эдяра! - сказал Костян.
−    Костян! - сказал Эдуард.
−    Эдяра! - сказал Костян.
−    Значит, ситуация така... - начал Эдуард.
−    Ну, мне пора, если чего, звони! - сказал Костян.
−    Держись там, братан, - сказал Костян.

Эдуард  грустно посмотрел на следующее включение. Это была его добрая знакомая, Таня Геворкян, которой для вступления в Академию не пришлось и фамилию другую придумывать.

−    Эдичка, - сказала она, улыбаясь.
−    Танек, - сказал, улыбаясь, Эдуард.
−    Эд-ё-ё-ё-к, - сказала Тамара.
−    Т-а-а-а-нек, - сказал Эдуард.
−    Эдичка, Эдюлечка, Эдюничка, - сказала Таня.
−    Танек, Танюшка, Танюлечка, - сказал  Эдуард.
−    Ах ты солнышко, - сказала она.
−    Ах ты зайка, - сказал он.
−    Как дела? - сказал он.
−    Вчера в клубе бухали, а в обед уже — на показ.. - сказала она.
−    ... а вечером тусим на вечеринке GQ, там как раз наш человек, Захарушка,  человеком года стал,  - сказала она.
−    По культурной линии, - сказала она.
−    Но что я о нас, - сказала она с любовью.
−    Ты хорошо выглядишь, - сказала она.
−    Спишь небось сутки напролет, курорт... - сказала она.
−    А у нас... - сказала она.
−    Кокаин, коктейли, пробки... - сказала она.
−    С каким удовольствием я бы села в тюрьму вместо тебя! - сказала она.
−    Отдохнуть, выспаться, посвежеть... - сказала она.
−    Ты держись там, - сказала Эдуард, и ему стало стыдно из-за того, как он преувеличивал свои проблемы, в то время, как его друзья и соратники, не щадя себя, бьются за Россию в Москве.
−    Мы тут и за тебя тоже бьемся, - сказала она.
−    За Россию, за Москву, - сказала она.
−    Чтобы пидарасы всякие не выбрали себе русских фашистов во власть, - сказала она.
−    Стоим стеной, - сказала она.

Эдуард послал подруге воздушный поцелуй. Экран погас...

В камеру зашел Лоринков. Был он, почему-то, в одежде ловца крокодилов из одноименного сериала «Нэшионал джеографик»: шорты и майка цвета хаки, ботинки на высокой шнуровке, сачок... Выглядело это странно, но Эдуард решил вопросов не задавать. А Лоринков и в эти условиях дал понять, что в нем осталось хоть что-то человеческое.

−    Выпить напоследок хотите? - сказал сказал он.

ХХХ

… в мрачном цементном подвале, освещаемом лишь чадившими факелами, Эдуарду развязали руки. Толкнули вперед.

−    Снимайте повязку, - велел Лоринков.

Эдуард подчинился и.. чуть было не упал. Перед ним был обрыв высотой примерно в двадцать метров.

−    Здесь и расстреляете? - сказал он, выпрямив спину.

Лоринков молча подошел и стал глядеть напряженно вниз.

−    Не появился, знать, батюшка, не осерчал еще, - сказал он шепотом.
−    Он ведь, зелененькай, знает, когда теплого-то подают, - сказал он.

Тоскливо заиграл где-то в коридорах молдавского КГБ охотничий рожок. Плеснуло внизу что-то мощное.

−    Что... что... что  вы несете? - сказал Эдуард, уже ЗНАЯ.

Лоринков вместо ответа кивнул вниз и быстро отошел назад. Опустилась за спиной Эдуарда металлическая решетка.

−    Послушайте к чему весь этот ци... - сказал Эдуард, как вдруг перед ним выросло на мгновение Нечто ужасное.

Оно появлялось на доли секунд и исчезало. Мутное, склизкое чудовище с телом крокодила, лапами игуаны и хвостом варана, - двадцатиметровой высоты, - поднималось на задние лапы, чтобы подпрыгнуть, а потом со всех сил обрушиться вниз. И тогда фонтаны грязной воды окатывали несчастного пленника. Эдуард окаменел. Из-за рева чудовища и содроганий стен происходило, казалось, небывалое землетрясение. Багиров понял, что он пропал. С обратной стороны коридора бесилось другое чудовище — Лоринков.

−    Сейчас батюшка вас еще не видит, - кричал Лоринков.
−    Но запах, запах, ох, чует, он запах! - кричал Лоринков.
−    И как учует крепко, так сразу и хап! - кричал он.

Эдуард, - отвернувшись от пропасти, в которую его неумолимо тянула мигом расстроившаяся от  страха система координации, - вцепился в решетку.

−    Прошу вас... умоляю... что это? - бормотал он, чувствуя, как  бьется в его голову предвестие инсульта.
−    Молдавское бессознательное, - прокричал  Лоринков.
−    А-а-а-а-а-а!!!  — истошно закричал Эдуард,
−    Как границы после независимости открыли... - кричал Лоринков.
−    … так и контрабандой стали крокодильчиков нелегально для коллекций частных завозить, - крикнул Лоринков.
−    И-и-и-и-и-и-и!!!!  — истошно визжал пленный разведчик.
−    … а потом в канализацию смывали, - кричал Лоринков.
−    Вот и выросли … за 20 лет...  ровесники независимости... - кричал он.
−    А-а-а-а-а-а!!!! — кричал Эдуард.
−    Так что, сдаетесь? - сказал Лоринков.

Чувствуя, как сзади к спине его прикасается что-то когтисто-зловонное, русский шпион «Эдуард» потерял сознание...

ХХХ

… свет проникал в глаза сначала узкой полоской, потом хлынул потоком. Значит, я щурился, а потом раскрыл глаза широко, понял Эдуард. Моргнул несколько раз. Пред ним, в белых халатах, стояли его друзья. Однокашник Костян, подружка Таня, хриплый Валерка «Однако», полковник Шендерович и...

−    … президент Российской Федерации Дмитрий Медведев, - сказал трубный голос глашатая.

Эдуард, пошатнувшись, попытался сесть.

−    Лежи, лежи, дружочек, - сказал президент.
−    Дмитрий... - сказал Эдуард.
−    Дмитрий Анатолье... - сказал он.
−    Я знал, - сказал он.
−    Знал, что вы прилетите и спасете, - сказал он.
−    Анатольич, - сказал он. 
−    Толик, Толяныч, браза, - сказал он и заплакал.
−    Они меня пытали, - сказал он.
−    Но я им ничего не сказал, - сказал он.

Президент улыбнулся, снимая агента на мобилу.

−    Ты и не мог, дружок, - сказал он.
−    Ты был отвлекающей мишенью, - сказал он.
−    Наша сотрудница Наташа навела их на тебя, как на ложный след, - сказал он.
−    Кстати, она не предатель, как ты подумал из-за клеветы подонка Лоринкова, - сказал он.
−    Она тоже служит в ФСБ, - сказал он. 

Друзья расступились и Эдуард увидел, что за ними стоит, смущенная, Наташа Морару. Она была, почему-то, в подвенечном платье.

−    А чего тянуть? - озорно сказал президент, увидев смущенное удивление во взгляде Эдуарда.
−    Программа демографического развития РФ предполагает, что вы еще и 100 тыщ рубликов получите! - сказал он.

Друзья захлопали, Наташа, смущенно покусывая усики, раскраснелась. Эдуард, не веря счастью, глупо улыбался. Потом вдруг посерьезнел. Сказал:

−    Дмитрий Анатольевич, - сказал он.
−    Я... мне... я бы в общем... - сказал он.
−    Я хочу разоружиться перед товарищами, - сказал он.
−    Говори, сынок, - сказал ласково Президент.
−    Я... в общем... - сказал Эдуард Багиров. 
−    Я не Эдуард, а Иван, - сказал он.
−    И я русский... - сказал он шепотом.

Друзья стихли. Но президент РФ улыбнулся и приложил палец к губам разведчика. Он сказал: 

−    Тс-с-с-с, дружище, - сказал он.
−    Тебе нельзя волноваться, - сказал он.
−    Мы все знаем, дружище, - сказал он.
−    И всегда знали, Иван, - сказал он.

Эдуард зажмурился. Валерка достал «узи». Костян — обрез, Таня — просто кривой нож.... Но президент сказал:

−    У каждого из нас есть  маленький недостаток, - сказал он.
.
Подмигнул. Вышел. Друзья, спрятав оружие, стали обнимать Эдуарда. Он же плакал от счастья, ушам своим не веря. Тем более, в них все еще стоял ровный, ужасающий своей монотонностью гул молдавского бессознательного.

Которое, - знал Эдуард, - останется с ним навсегда.

И всю оставшуюся жизнь он пытался понять, не чудится ли она ему.

КОНЕЦ

Tweet