Двадцать, девятнадцать, - сказал механический голос.
Восемнадцать, семнадцать, - сказал Лоринков.
Заткнись, сука, - сказал механический голос.
Сбил со счета, - сказал голос.
Извините, я нечаянно - сказал Лоринков.
За нечаянно кишки наружу, - сказал голос.
… - ничего не сказал Лоринков.
Скафандр проверил? - сказал голос.
Так точно, - с радостью сменил тему Лоринков.
Начинаем отсчет, - сказал голос.
… - кивнул Лоринков.
Хули ты молчишь? - сказал голос.
Вот когда от него нужно «есть», он блядь молчит, - сказал голос.
А когда ему нужно заткнуться, он болтает и болтает, - сказал голос.
Молдаване блядь тупорылые, - сказал голос.
Знаешь что иди на хуй, - сказал Лоринков.
Где здесь выход? - сказал он.
Не горячись, - сказал еще один голос.
Горячие молдавские парни, - сказал он.
И ты цыц, - сказал второй голос первому.
Начинаем отсчет, - сказал голос.
Володя, помни, сколько мы потратили на обучение одного космонавта, - сказал голос.
Я помню, - буркнул Лоринков.
Помни, что на тебя смотрит вся Россия, - сказал голос.
Что тебя слушает вся Россия, - сказал голос.
И как мы материмся, тоже слышат? - нездорово возбудился Лоринков.
Хуй там, - сказал голос.
Для ботвы мы поставили запись, - сказал голос.
Скажите, а перед Новым Годом такая же хуйня? - спросил Лоринков.
Ну, когда вы перед Кремлем, в полночь, и трезвый? - сказал он.
Володя, - сказал тепло голос.
Будешь много пиздеть и совать свой блядь нос, куда не следует, - сказал голос.
Останешься на орбите, как космический мусор, - сказал голос.
Виноват, - сказал Лоринков.
Помни, твоя задача состоит в том, чтобы выполнить задачу, - сказал голос.
И чтобы не ссать у меня, - сказал голос.
Пацан сказал, пацан сделал, - сказал голос.
Все сделаю, ваше благородь, - сказал Лоринков.
Бухнуть можно? - спросил он.
Пей на здоровье, - сказал голос. - Один хер все от страха пьют.
Буль-буль, - сказал Лоринков, отпив из грелки, которую прятал в скафандре, и в которой прятал спирт.
Ну, Володя, будем прощаться, - сказал тепло первый голос.
До свидания! - сказал Володя.
Помни, на Марсе притяжение в сто раз больше нашего, - сказал голос.
Поначалу тебе будет тяжело, но потом ты привыкнешь, - сказал голос.
Первые десять лет будешь вкалывать, как раб на галерах, потом пойдут проценты, - сказал голос.
Не давай много воли таджикам, не корми хохла чересчур обильно, и держи прибалтов в черном теле, - сказал голос.
Вас понял, - сказал Лоринков.
Топливо проверили? - сказал главный инженер.
Так точно, - сказал Лоринков.
Ну, с Богом, - сказал голос.
Двадцать, девятнадцать, восемнадцать... - начал он обратный отсчет.

Полковник ВВС ВС РФ Лоринков, никогда не садившийся за руль самолета, - именно так он и называл штурвал, за что его не пустили бы даже в кабину пилотов, - смотрел на оранжевые всполохи Байконура. Где-то, объятые пламенем, бегали казахи из заправочного отсека, которых просто забыли, а потом забыли потушить. Но казахов никто не считал. Как сказал полковник Лоринкову механический голос, русские на казахах отыгрывались за то, что русские были для Людей кем-то вроде казахов. А Людьми была таинственная и могущественная корпорация, подчинившая себе весь мир, и орудовавшая руками мировых правительств. 

То есть, и даже вы....? - спросил Лоринков, примеряя новую форму.
И даже я, - грустно сказал голос.
Но смотри у меня, - сказал голос.
Запиздишься, отыграюсь, как на казахе, - сказал голос. 

Конечно, у голоса было тело. Просто оно было таким невыразительным, неприметным — ну так таких и набирали, объяснил голос, - что Лоринков предпочитал слушать голос. Да и второго руководителя проекта «И на Мрасе дубут бляблони вцетси» голос был куда выразительнее внешности, хотя выглядел он, - признавал Лоринков, - более колоритно. Обычно голоса делились на хорошего и плохого, но так часто менялись местами, что Лоринкову, по  сути, уже было безразлично, кто из них кто. Мусор, он и есть мусор, думал постоянный воспитанник комнаты трудных подростков отдела полиции города Кишинева номер 14 в 92-94 гг. Володя Лоринков. Кто был в тюрьме, тот не забудет, кто не был, не поймет, на, думал он. Журавли летят над нашей зоной, думал он. Хоп-мусорок, не шей мне срок, думал он. О чем это я, думал он. И улыбался двум мужчинам с выразительными голосами.

Так или иначе, а эти люди дали ему путевку не просто в жизнь...

На Марс!

ХХХ

… Участником космической программы по покорению Марса будущий полковник авиации Лоринков стал совершенно случайно. Можно сказать, против воли. Он стоял в то морозное утро — позже писал Лоринков в блокнотик, который собирался продать по возвращении с Марса издателям, - на Каширке. Или Пречистенке? А может, Химке? Лоринков не знал, он постоянно путал эти долбоебские московские названия, в которых могут разобраться только такие долбоебы, как москвичи. Те самые, которые проносились мимо Лоринкова на дорогих автомобилях, лишь изредка притормаживая. Тогда Лоринков, прыгавший на обочине, как большая дрессированная обезьяна в оранжевой жилетке, бросался машине наперерез, стучал в окошко — очень нежно, чтобы не возбудить даже намека на недовольство владельца авто, - и кричал:

Плитку кладу, заборы ставлю, - кричал он, окутанный клубами пара, потому что на улице было минус 25.
Огород вскапываю, сантехнику ремонтирую, - говорил он.
Все виды строительных работ, - говорил он.
Стройка от «а» до «я», - говорил он.

Может, дела бы шли хорошо, - все-таки Лоринков разбирался в маркетинге, потому что работал охранником в маркетинговово-консалтинговой фирме, когда его уволили, - если бы не тысячи три узбеков и таджиков, которые подбегали к машинам вместе с Лоринковым. Они тоже предлагали услуги строительства от «а» до «я» и брали клиента низкой ценой и сплоченностью. Иногда случались курьезы. Бывший pr-менеджер и неудавшийся писательЛоринков, которого безработица заставила приехать унижаться в Москву — в письмах родным он, как и все молдаване, называл это «покорить столицу», - вспомнил блестящий джип, под колеса которого он едва не попал. Из машины вышел лысый крепыш и долго бил Лоринкова черенком от лопаты, который вынул из багажника. Крепыш явно был культурным человеком, потому что бил работягу не молча, а что-то рассказывал.

Сука блядь хуйло тупорылое, - говорил  он.
Вот ты, блядь, - говорил он.
По твоему, в повести «Дубровский» герой должен был научиться сочинительствовать и носить стихи на цензуру царю, а не устраивать поджогов с убийствами, чтоб потом к тому же уехать за границу, где Пушкин никогда не был?! - говорил он.
Я? По-моему?! Дубровский?! Царь?! Что?! Что? Что за хуйня...?! - говорил гастарбайтер Лоринков.
А в романе «Преступление и наказание», - говорил крепыш, - герой куда с большим успехом отправился бы играть в рулетку, и играл бы в неё до изнеможения, пока, к слову, кто-нибудь из близких ему людей умирал бы от, скажем, туберкулёза?
Блядь, какой на хуй туберкулез, что бля происхо...? - хрипел, кашляя кровью, плиточник Лоринков.
А в романе «Мастер и Маргарита» некий Мастер должен был, помимо своего сомнительного христианского сочинения, работать над пьесой о юности Иосифа Сталина и не строить из себя недотрогу, заслужившую покой, - заканчивал крепыш, после чего, подпрыгнув, прыгал работяге на ребра.
К-х-хр, какой бля Сталиээээ я непоэмаа.....  - говорил Лоринков, потрескивая костями, как костер в ночном с одноименной картину Сурикова «В ночном».
И вообще, Гроссман, Астафьев, Бондарев и Бакланов описали слишком много убитых на войне, мы знаем, что РЕАЛЬНО дела часто обстояли совсем иначе?! - свирепея, продолжал крепыш.
Крх, крх, - грустно плевался легкими Лоринков, который не знал, кто такие «астафьевбаклановигроссман», а Бондарева, конечно, знал, потому что это была фамилия его учителя труда в начальных классах. 

Крепыш, бережно вытерев черенок курткой Лоринкова, захлопнул  багажник. Сплюнул. Закурил. Прищурился. Стал очень похож на Горького. Сказал:

Не обижайся, братан... - сказал он.
Иногда залезешь в интернет, прочитаешь хуйни про себя, - сказал он.
Все нервы обнажаются как купальщицы на одноименной картине Моне, - сказал он.
Потом мысленно ответы сочиняешь, - сказал он.
А тут ты подвернулся, - сказал он.
Под машину зачем-то прыгнул, - сказал он.
Вот хули ты под машину прыгнул? - сказал он.
Плитку я.. того... кладу... - прошептал Лоринков.
Бедствую тут... - сказал он, плача.
Долбоеб ты, безграмотный трудящийся, - сказал ласково крепыш.
Видишь Кремль? - спросил он.
Да, -  на всякий случай соврал Лоринков, понятия не имевший, как он выглядит, этот блядь Кремль.
Бери топор, факел, и ступай бить тех, кто там сидит, - сказал крепыш.
Да, конечно, прямо сейчас бегу, вот только попустит, - сказал Лоринков, боявшийся прогневить крепыша.
Бить их, жечь их, на хуй, запомни, Кремль, - сказал крепыш.
Да, конечно, вот только полежу чуть-чуть, соберусь с силами и пойду жечь и бить Кремль, - пообещал Лоринков, слабея от потери крови.
Я, кстати, туда сейчас еду, - сказал крепыш.
Подвезёте? - спросил Лоринков.
Нет, машину испачкаешь - сказал крепыш, - да и по другим делам я туда еду.
Я туда чай пить, - сказал он.
С плюшками, - сказал он.

Лоринков на всякий случай притворился мертвым, и лишь услышал, как джип, газанув, умчался.

ХХХ

Лоринков, в принципе, умирал, как вдруг услышал топот тысяч ног. Приоткрыв глаз, мимикрирующий под покойника гасарбайтер увидел несущийся кортеж. Таджики и узбеки, визжа под ударами милицейских дубинок, разбегались, словно жители покоренного Иваном Грозным Казанского ханства. Внезапно кортеж притормозил. Блестящий автомобиль стоял как раз напротив Лоринкова. Не к добру, вспомнил блестящий джип крепыша гастарбайтер, снова будут бить. Из машины вышел невысокий мужчина в отличном кашемировом пальто, в каких ходил весь Кишинев в сезоне 2002-2003 гг. Мужчина подошел к Лоринкову и спросил:

Национальность, - спросил он.
Молдаванин, - сказал Лоринков.
Молдаван сраный, - сказал он.
Ну-ну, - сказал мужчина.
Не нужно унижаться, милейший, - сказал он.
Будь смелее и не трусь, - сказал он.
Помни о чувстве собственного достоинства, - сказал он.
Понял, молдаван ты сраный? - сказал он.

… после этого начались чудеса. Лоринкова втащили в машину, которая изнутри больше напоминала космический корабль - «из бывшей станции Мир и переделали», сказал мужчина в пальто, - и угостили шампанским. Вытерли кровь и сопли. Внимательно выслушали историю насчет обидчика.

Ты не сцы, Володя, - сказал Лоринкову еще один мужчина в костюме.
Я знаю этого хулигана, - сказал он.
Это очень плохой человек, националист и болтун, - сказал он.
Нацбол, сокращенно, - сказал он.
Зовут его Захар, а фамилия его  все равно никому ничего не скажет, - сказал он.
Это некий блогер prilepin — сказал он.
Он очень странный человек, то просит меня зеков отпустить, - сказал он.
… то народ за нарушение закона в тюрьмы сажать, - сказал он.
А нам не по херу? - сказал он.
Мы нефть качаем, - сказал он.
Но ты все равно не думай, что мы это так оставим, - сказал он.
Мы его обязательно накажем, замочим в сортире, - сказал он.
Не беспокойтесь, Володя, - сказал он.
В глаза смотреть, хуйло, - сказал он.

Лоринков послушно поглядел в глаза мужчины и разглядел бездонную глубину подвалов Лубянки. Попал, подумал Лоринков. В смысле, пропал, подумал он.

Что вам от меня нужно? - спросил он.
Я молдавский гражданин и требую консула, - сказал он.
Молдавского консула, - сказал он.
Ха-ха, - сказали мужчины.
Ваш консул прыгает под машины, предлагая поставить забор, - сказал мужчина.
Где-то на Пречистенке, или какой другой «-истенке», - сказал он.
Хрен знает, я не москвич, - сказал он.

Машина въехала на территорию Кремля. Лоринков мельком увидал охрану, танцующую лезгинку у Вечного огня - «пересменка», буркнул мужчина в пальто, - и хотел было спросить, где тут Царь-пушка, как сам ее увидал.

Вау, - сказал Лоринков.
Вот она, Царь-пушка, - сказал он.
Так вот ты какая, знаменитая Царь-пушка, - сказал он.

Подошел к молодому, озорному бородатому мужчине в спортивном костюме и  с огромным пистолетом «Стечкин» из золота на поясе. Восхищенно прикоснулся к оружию.

Моя пушка не трогать, а то башка прострелить, - сказал мужчина.
Как фамилия? - строго спросил он Лоринкова.
Лоринков, - сказал Лоринков.
Бывший молдавский писатель, - сказал он.
В мой библиотека нет такой писатель, - сказал строго мужчина со «Стечкиным».
Значит, нет такого  писателя вообще, - сказал он. 
Вас понял, - сказал плиточник Лоринков.

Горец продолжил смотреть футбольный матч «Терек-Манчестер Юнайтед» по телевизору. Лоринков пошел дальше по коридору, ориентируясь по черным пальто новых знакомых. В большом зале, похожем на лабораторию, они накинули белые халаты, заставили Лоринкова сделать то же самое. Зал оказался похож на гигантский завод. Мимо то и дело сновали люди, по стеклянным трубкам текли жидкости разного цвета, плескались в чанах какие-то колбы... Очень похоже на рекламу зубной пасты «Колгейт», подумал Лоринков. Да, ее тут и снимали, подтвердили мужчины.

Ты, Володя, наверное, уже узнал нас, - сказал мужчина с бездонными глазами.
Да, вы Владимир Владимирович Пу... - сказал Лоринков, и почувствовал на губах вкус крови.
А вы Дмитрий Анатольевич Ме... - сказал он, и сплюнул три зуба.
Ну что за страна, - подумал он.
Все, везде и за всё пиздят, - подумал он, с трудом поднимаясь.
Итак, Володя, не нужно говорить, кто мы, потому что и так понятно, - сказал мужчина.
Можешь выражаться иносказательно, - сказал он.
К примеру, один журналист московский нас называет Тандем, - сказал мужчина в плаще.
Находит это дико остроумным, - сказал он.
Ха-ха, - безрадостно посмеялся он.
Хуйня какая-то унылая, - сказал Лоринков.
Впрочем, все московские журналисты несут унылую хуйню, - сказал Лоринков.
Особенно когда они пытаются писать книги, - сказал он.

В это время по коридору провезли чан  сухим льдом, откуда вырывался мужчина с видом дебила и криками «Роисся вперде!». Лоринков поднял брови.

Нет, то другой, - сказал один из Тандема.
Но даже червь вносит свою лепту в создание почвы, - сказал мужчина в пальто.
Так и этот придурок, - кивнул мужчина в сторону дурачка, оравшего «Роисся вперде», - натолкнул нас на идею.
На название, - сказал он.
Главное же бренд, название! - сказал он.
Остальное хуйня, - сказал он. 
И мы решили  назвать нашу новую космическую программу... - сказал он.
… «И на Мрасе дубут бляблони вцетси», - сказал он. 

… пораженный, Лоринков не верил своим ушам. Руководство Российской Федерации, в целях ребрендинга и улучшения имиджа руководства РФ, прибегло к беспрецедентным мерам.

А именно, мы готовим возвращение советского проекта! - сказал мужчина в пальто.
Чем докажете? - спросил Лоринков и привычно прикрыл зубы и почки.
Включи ОРТ бля, - сказал мужчина с глазами-подвалами.
А, верно, - согласился Лоринков.
Само собой, мы возвращаемся в СССР не на деле, а чисто ментально, - сказал мужчина в пальто.
Народ же, он постоянно задает вопросы, на хуй это все было нужно, - сказал он.
Что? - сказал Лоринков.
Ну, все, - сказал мужчина.
17 год, чистки, война блядь, космос на хуй, целина, 91 год, независимость, рынок ебать его, - сказал мужчине.
… а если с начала, то и крещение Руси, иго, выход к Балтике, Карл Двенадцатый, русско-турецкая, особенно вторая... - сказал он.
И нужно дать им  Результат хоть в чем-то, - сказал он.
Хоть  одну кость собаке все-таки нужно кинуть, - сказал мужчина.
И пусть это будет ебический, никому на хер не нужный Марс и его блядь покорение, - сказал он.
А? - сказал Лоринков.
Он молдаванин, не хуй говорить с ним образно, - сказал один мужчина другому. 
В общем, для полноты распила нужно что-то, что можно предъявить, - сказал мужчина в пальто.
В смысле, база сгорела, вот вам пепелище, - сказал он.
Ясно, - сказал Лоринков, который как-то сжег дачу, где не смог настелить как следует крышу.
Мы решили освоить Марс! - сказал мужчина в пальто.

Лоринков узнал, что очень скоро стартует программа освоения Марса. И что там, - в полном соответствии с брендированием, - будут яблони цвести.

Ну а я вам зачем? - спросил он.
Понимаешь, - сказал задумчиво мужчина в пальто.
Нынче у нас в России все менеджеры, маркетологи, или нефть качают, суки, - сказал он.
А яблони-то блядь сажать надо, - сказал он.
Руками блядь на хуй, - сказал он.
Так что мы завезем на Марс гастарбайтеров, - сказал он.
Молдаван разобьет нам яблоневый сад, таджик построит базу, а узбек сварит жрать, - сказал он.
Мы даже еврея с вами отправим! - сказал он.
А еврей-то зачем? - спросил Лоринков.
Мало они блядь настрадались? - спросил он.
Это как премия, - сказал мужчина.
Он умный и веселый, - сказал мужчина в пальто.
Шутками будет вас веселить, - сказал он.

Мимо снова провезли чан, откуда вырывался очень полный кучерявый мужчина с криками «пидарасы... тандем блядь... да хуй с ним с ходором, я же не серьезно... ну какой из меня еврей на марсе... я же спецкорр собеседника!.. господа, я сочиняю сей памфлет/чтоб было что покушать мне в обед/я социально-политической сатирой всех разю/ну да, согласен, зачастую нес хуйню...». Лоринков поморщился.

… прибалты, по традиции, займутся охраной трудящихся, - сказал мужчина.
В смысле, будут надзирателями и расстрельной командой, - сказал он.
А русские? - спросил Лоринков.
А русских фашистов нам на хуй не надо, - сказал сурово мужчина.
Итак, Володя, вот контракт, - сказал мужчина в пальто.
Подпишись тут и тут, аванс получишь в начале месяца, - сказал он.
Зубы новые вставим, получишь звание полковника ВВС ВС РФ, - сказал он.
Название для вашей группы испытателей придумаем, - сказал он.
Скажем... легендарная космическая группа «Бакланы»...  идет? - сказал он.
Через год летите на Марс, разбиваете сад, ставим там камеры, прямая трансляция, будем гордиться все, - сказал он.
Когда проект исчерпаем, отдадим ТНТ, СТС, прочей мелкой рыбе, - сказал он.
Будут там «космический дом на Марсе» «поебушки на Марсе-2», «последний пидар на Марсе» и прочие развлекательные проекты, - сказал он.
Но это уже лет через 50, а тогда мы чего-то другого придумаем, - сказал он.
Подписывайтесь и не выебывайтесь, Володя, - сказал он.

Лоринков, глядя на большие клещи и дыбу в углу лаборатории, кивнул и подписал, не глядя. Мужчины переглянулись, улыбнулись. Тот, что построже, достал складную гитару из чемоданчика. Сказал:

Споем?
С чего начинается Родина, - протянул Лоринков вопросительно.
А вот хуй там, - улыбнулся мужчина довольно.
I found my thrill ...on blueberry hill
On blueberry hill ...when I found you, - пел мужчина, хитро улыбаясь.

Второй мужчина снимал все это на айфон, тоже улыбаясь. Лоринков, гнусавя, подпевал. Достал из кармана зажигалку. Стал размахивать пламенем.

Как, тебя, кстати, по отчеству? - спросил певец Лоринкова.
Владимирович, - сказал Лоринков.
Владимир Владимирович, - сказал он.
Будешь, значит.... ну пусть Сигизмундович, - сказал мужчина, играя.
Одного Владимира Владимировича хватит, - сказал он.
Дастархан блядь двоих не вынесет, - сказал он и подмигнул.

Полковник Владимир Сигизмундович Лоринков отдал честь и вытянулся по стойке «смирно».

ХХХ

… надцать, - считал голос.
Десять!

Лоринков проверил приборы, проконтролировал уровень кислорода в отсеке для двух овец, Веверицы и Стрелкуцы. Подбавил веселящего газу в отсек для живой рабочей силы, чтобы гастарбайтеры гребанные не сомневались, что их просто везут авиарейсом Сургут-Лиссабон зарабатывать деньги на морском берегу, потрахивая туристок да настилая пальмовые ветви на крыши хижин. Убавил горючего в соплах. В общем, вдоволь позабавился над приборной доской, которая один хер не была связана с кораблем.

Кстати, о корабле.

Назывался он, почему-то, «Булава», и Лоринкову название очень не нравилось.

Ну, что за название вы такое ебанутое придумали для нашего космического корабля?! - спрашивал он руководителей проекта.
Нет, чтобы «Маджик Бобс»  или, там «Титс оф Скарлетт Йохансон», - говорил он.
Заткнись, хуйло, - говорили мужчины.
Название говно, но ведь бабло на брендирование корабля тоже попилено, - говорили они.
Надо было что-то в спешке выдумать, - говорили они.
Ничему вас, молдаван, жизнь не учит, - говорили они. 

Лоринков глянул в камеру в углу кабины. Марс, Марс, какой ты, Марс, подумал он взволнованное. Скоро я пробегусь по твоим красным полям, увижу арыки, прорытые когда-то по тебе марсианскими горцами, побываю на твоих марсианских пирамидах, построенных древними марсианскими египтянами, подумал он. Увижу твои впадины, запомню все твои трещинки, подумал он. Зажглась лампочка, и Лоринков улыбнулся, как учили, в камеру.

Это маленький шаг для меня, но огромный шаг для всего человечества, - сказал он.
А в программе «Время», которая начнется после трансляции нашего полета, вам объяснят, что эту фразу придумал я и только что... - сказал он.
… а не пидарские американцы и 50 лет назад, - сказал он.
Кстати, пидарские американцы никогда не высаживались на Луне, - сказал он.
Это такая же правда, как то, что канал RTVi можно смотреть и Лера Новодворская никогда не служила в КБГ, - сказал он.
Гм, - сказал голос.
Пять, - сказал голос торжественно.
Четыре, - сказал голос.
Земляне, - сказал Лоринков, думая, вернется ли он когда-нибудь
Три, - сказал голос.
Помните, люди, что... - сказал Лоринков.
Два, - сказал голос.
Никогда никогда не стоит посе.. - сказал Лоринков.
Один, - сказал голос.
Орёвуар блядь, - сказал Лоринков.

Космический корабль, в клубах дыма и пламени, словно помедлил, а потом вдруг оторвался от земли и понесся ввысь, как китайский фейерверк. Сходство усугубляла надпись на хвосте корабля «Made in China». Спустя каких-то пару секунд  небо над Байконуром выглядело как и миллионы лет назад. Великим, безмолвным и звездным.

ХХХ

Ночью на космодром пришли двое мужчин с голосами. Закурили.

Как думаешь, получится? - спросил один.
Да хуй там, конечно, - ответил другой.
Всегда хуйня какая-то получается, - сказал он.
Сколько себя помню, - сказал он.

Помолчали. Разожгли костер. Смотрели задумчиво, как, треща и пылая, уносятся в небо искорки костра, словно марсианский космический корабль. Пекли картошку. Перебрасывались ею и ничего не значащими словами. Напряженно глядели на старенький радиоприемник, демонстративно его, вроде бы, не замечая.

Вдруг приемник затрещал, зашипел и сказал:

Если бы на Марсе были города... - сказал он игриво голосом Лоринкова.
Я бы встал пораньше и слетал туда... - сказал он тихо.
Побродил по скверам, рассмотрел дома, - сказал он громче.
Если бы на Марсе, были города, - прокричал он. он.
Вот такая хуйня, земляне, - сказал он.
Полковник авиации Лоринков докладывает с Марса, - сказал он.
На пол часа туда где ты, носила белые банты, - снова запел он.
На полчаса туда где я, был капитаном корабля, - пел он.
Туда где вечная весна, на полчаса-а-а-а-а, - пел он.

Мужчины глядели друг на друга, не веря, а потом вдруг вскочили, стали бегать вокруг костра, прыгать, и обниматься. Взлетели вверх огни фейерверков в Лондоне, Москве и Париже. Ликовал Нью-Йорк. Праздновал Дели. На всей планете воцарился, из-за огней, день. Этот день позже назвали в энциклопедиях Днем Великой Космической Свадьбы.

Ведь Земля светилась, писали позже в газетах, как невеста.

Алел, - словно смущенный жених, - Марс.

КОНЕЦ

Tweet