Мария собралась вешаться на орехе во дворе. Мужу ее, Василию, было на это совершенно наплевать, потому что он был очень зол на Марию за те четыре тысячи евро, что она заплатила за дорогу до Рима и работу в Италию. И вина жены, говорил Василий, не в том, что повезли их в Италию аферисты.

-    С кем не бывает, - хмурился Василий на сельских попойках, перекатывая во рту горошины мутного вина, - ну, попались обманщики. Повезли вас ночами по Молдавии. Ну, выбросили под Кишиневом. Согласен, Мария не виновата в этом. Но кто, если не она, буквально заразила нас этой идиотской, детской мечтой об Италии?

Ради этой мечты Василий продал старенький, но трактор, и сделал долгов на полторы тысячи. Супруги высчитали, что из Италии Мария будет присылать ежемесячно по триста евро. И за год они с долгами рассчитаются и трактор в хозяйство вернут.

-    Трактор это обязательно! – погрозил пальцем жене Василий. – Я без него никуда!

Мария горько вздохнула. Она знала о необычайной привязанности Васи к трактору. Началось все в 1978 году, когда крестьянин Вельчев был направлен на курсы механизаторов. Познав мир и технику, - как сам говорил Василий, - он вернулся в село с трактором и огромным самомнением. Увы, когда Молдавия приобрела независимость и потеряла остатки зажиточности, нужда в тракторе Василия отпала. Денег на солярку у сельчан все равно не было, и обрабатывали землю как встарь. Руками. Но Вельчев, несмотря на уговоры жены, железного коня не отдавал и не продавал. Ровно до того дня 2001 года, когда обезумевшая от нищеты и желания вырваться Мария не убедила его временно продать трактор.

-    А потом мы его выкупим! – торжественно пообещала она. – Верь мне!

К сожалению, сорок четыре подводных пловца и керлингиста из Ларги попали в руки аферистов. Те возили людей четверо суток по Молдавии, а потом сбросили их в пойме грязной реки Бык, - именно ее принял местный умник Серафим Лунгу за Тибр, - и были таковы. Узнав об этом, и о том, что трактора ему не вернуть, Василий пришел в отчаяние. Когда Мария вернулась домой, он  ее для порядку побил, а потом перестал с женой разговаривать. Мария, поняв, что уехать в Италию ей не удастся, - денег больше ниоткуда не предвиделось, - решила повеситься. Правда, не сама решила, а по совету мужа.

-    Все равно, - рассудил Василий, - я тебе этого никогда не прощу. И буду лупить до конца дней твоих, женщина, как сидорову козу. А как, не дай Бог, пришибу под горячую руку? Грех на себя возьму. Так что лучше уж ты сама.

Слова эти в Марии проросли быстро, как фасоль под красным солнцем в черной жирной земле по весне, всего за день.  

-    Я иду вешаться, Василий, - сдерживая слезы, сказала она мужу. – Жизнь наша это тьма. Устала я. Тело мое снимешь с ореха.
-    На орех даже не вздумай залезть, - сказал, не отрывая глаз от карманной Библии, Василий. – Сниму, и так изобью, что от побоев сдохнешь. Поломаешь нижние ветки, а там урожай самый большой!
-    Я тогда на акации повешусь, - предложила Мария, - там и ветки крепче, и убытков никаких.  
-    Вот то совсем другое дело, - поджал губы Василий. – На акации вешайся. Хоть до второго пришествия.

Мария, зная доброе сердце мужа, пошла к акации, закрепила веревку, и встала на табуретку под петлей. Из дому никто не выглядывал. За дверью схоронился, подумала она. И заметила, как и из соседских окон на нее глядят люди. Раз так, вытащат, успокоилась женщина, и прыгнула. Сначала она покачивалась от прыжка, потом – из-за ветра. Потом перестала.

И висела на акации  всю ночь и немножечко утра…

ХХХХ