Принцип частной тюрьмы таможенника Михая Диордице был прост. Ему, капитану, разрешили открыть ее, с одним условием – отчислять 10 процентов от выкупов и прибылей, содранных с путешественников, непосредственному начальству, майору Джику Петреску. Тот в свою очередь, обязан был отчислять 15 процентов от сумм, присланных ему подчиненными, тремя капитанами таможенных служб. За четыре года капитан Диордица окреп, возмужал, и стал весить 100 килограммов, против прежних семидесяти. Капитана совершенно не мучил вопрос, является ли его тюрьма средством незаконного удержания в неволе граждан Молдавии и других государств. Ведь частная тюрьма – предприятие в духе предпринимательской инициативы, а это в Молдавии приветствовалось.

-    Я рад всему, - говаривал президент Воронин, трагически разбившийся в горах недавно, - что делает нас ближе к Европе!

Диордице и делал. Разве не было в Европе частных тюрем? Таможенных постов? Пусть это было в средние века, какая разница?! В конце концов, таков главный принцип европейского мышления, считал Михай – главное, это собирать капитал, и аккумулировать, так сказать, средства. А когда есть средства, то есть и польза от них, потому что деньги пускаются в оборот. Вот Диордица их и собирал, и запускал.  

Время от времени капитан таможни Михай горько сожалел о том, что косное законодательство Молдавии не очень поощряло создание небольших частных армий. Ну, не армий, ладно, а так, хорошего вооруженного отряда человек в пятьдесят. Они бы, благодушно отдыхал после службы Михай, служили ему, и заодно Молдавии. Собирали бы пошлину. Приносили пользу ему, Михаю Диордице, а он, Михай Диорлдице, это и есть страна. Ну и, конечно, майор Джику Петреску, и подполковник Афанасие Виеру, и…  

Иногда Михай подумывал и о том, чтобы поговорить с начальством на предмет разрешения ему печатать собственную валюту. А что?! Это было бы удобно. Печатаешь собственную монету…  Помечтав об этом, капитан разволновался, встал с кровати, и босым вышел во двор тюрьмы.  Там цыгане с силками уже поджидали стаю пеликанов, которые как раз по весне садились на воды рукотворного озера.

-    Будулай, - весело крикнул одному из цыган, сидевшему в сторонке, капитан. – Чего грустишь? Выкуп плати, на свободу иди!
-    Сколько раз повторять, - закричал, потрясая кулаками, седой и бородатый цыган, - я не цыган! И не Будулай! Я являюсь актером театра города Бельцы, и моя фамилия Волонтир, и зовут меня Михай, а как цыган я выглядел потому, что меня так загримировали в автобусе, который вез нашу труппу  в Одессу выступать, и я совершенно не понимаю, почему вы сняли меня с рейса, и самоуправно держите здесь вот уже четвертый год!!!

Таможенник почесал плечо, и удивленно сказал:

-    Ну, ты и психованный, Будулай!

Отвернулся, и присел у воды. Минут через пять на поверхность всплыла лягушка. Таможенник осторожно вытащил из-за пазухи допотопный, но рабочий, пистолет, тщательно прицелился, и выстрелил. Лягушка разлетелась, и Будулай, схватившись за сердце, начал материть Диордицу. Актер Волонтир так и не сумел привыкнуть к любимой забаве капитана. Таможенник Михай насмеялся всласть, после чего повернулся к заключенному, и прострелил тому ногу.

-    Итак, - вздохнув, сказал таможенник, - Будулай, ты меня утомил. Огромная просьба, больше не порти мне забаву своими грязными оскорблениями, которые воспитанный человек и подумать-то не посмеет!
-    Сколько раз повторять, - завыл, держась за ногу цыган, - я…

Таможенник выстрелил в другую ногу.

-    …  Будулай! – закончил Волонтир. – Я цыган, и звать меня Будулай!
-    Как? – прицелился Диордица. – Как-как?
-    Бу-ду- заревел Волонтир, - лай!!!

Диордица улыбнулся и спрятал пистолет. Потом вспомнил, зачем вышел к людям, в, так сказать, народ.  

-    Эй, ты! – позвал Диордице нового заключенного, Василия Лунгу, который сидел здесь за то, что пересекал границу без паспорта, но самое страшно, без денег, - мастеровой человек. Пролетариат, так сказать. Поди сюда.

Василий, не спеша, приблизился. Его друг Серафим, окучивавший грядки, выпрямился, и потер спину.

-    А ты работай, работай! – махнул ему рукой капитан. – Чай, не при Совке живем, когда вы, быдло этакое, бездельничали, да водку жрали. Трудись, как в Евангелии заповедано! А ты, мастеровой человек, скажи одно…
-    Слушаю, - угрюмо сказал истосковавшийся по воле Василий, который за три месяца тюрьмы исхудал, и совсем разочаровался в мечте об Италии, - вас, господин капитан.
-    Вот ты скажи, - лукаво подмигнул таможенник, - смог бы я здесь монету свою печатать? Да нет, я не вообще, это уж не твоего ума дело. Меня технический, так сказать, аспект интересует.
-    Монету? – переспросил Василий, после чего твердо, как монету, отчеканил, - Конечно. Настоящие деньги можете делать, господин таможенник.
-    Из драгоценного, - поскучнел таможенник, - металла? А можно без него обойтись?
-    Как это?
-    А так, - мечтательно сказал таможенник, - чтобы печатать деньги, но денег на это… не тратить.

Серафим, прислушивавшийся к разговору, подошел поближе, и вмешался, поставив на карту все.

-    Видите ли, - быстро заговорил он, в надежде, что таможенник не успеет разозлиться, и не пустит в ход «Маузер», конфискованный у настоящих контрабандистов, - задача, которую вы ставите перед Василием, не совсем техническая. А всем, что не техническое, в нашей паре занимаюсь я. И могу вам сказать, что операция, задуманная вами, вполне осуществима. Вы совершенно свободно сможете ввести в обращение в подвластном вам регионе валюту собственного изготовления, не потратив на это почти никаких средств.
-    Чего? – открыл рот выпускник Экономической Академии Михай Диордице.
-    Вы сможете напечатать кучу бабок, не потратив на это ни хрена! – пояснил Серафим.
-    Так понятнее, - почесал нос стволом «Маузера» Диордице, -  расписывай дальше. Но так, чтобы даже  теоретически я был чист.
-    На границе ведь тучи ходят хмуро! – начал объяснять Серафим.
-    … Край суровый тишиной объят, - подхватил веселый капитан любимую песню – У суровых берегов Амура. Часовы….
-    Гм, простите, - перебил Серафим, - я не это имел в виду. Спеть можно позже! А я о чем? О том, что на границе места неспокойные. Полно всяких бандитов, мошенников, злоумышленников. И все они зарятся на кошелек путешественника. Особенно если он работяга, который из Италии или России домой с деньгами возвращается. Так?
-    Так, - не понимал пока Диордице, - ну, и?
-    А мы о нем позаботимся! – торжественно поднимал палец Серафим. – Вернее, вы. Напечатаете собственной валюты, причем открыто объявите, что она никчемная и дешевая.  И при въезде будете отбирать у них все эти евро, да доллары с рублями, а взамен выдавать свою валюту.
-    Она ведь дешевая и никчемная?  - уточнил капитан.
-    Правильно, - терпеливо объяснял Серафим, - и значит, на нее никто не позарится. И работяги привезут свой заработок домой в целости и сохранности! А все благодаря кому? Благодаря вам, гению финансовой мысли, отцу молдавского рабочего люда, капитану таможни Диордице.
-    Ну, - уточнил капитан, - а когда они приедут домой, им надо будет настоящие, нормальные деньги отдавать взамен нашей валюты?      
-    А зачем? – пожал плечами Серафим.  –  Все равно ведь пропьют! Лучше организовать при каждом селе небольшой магазинчик, где продукты питания будут выдавать только за вашу валюту. Ну, и цены установить такие, как надо.
-    А как надо? – хлопал глазами Диордице.
-    К примеру, банку сока продавать за десять евро, - предложил Серафим.
-    А чего так дорого? – автоматически перебил обожавший торговаться, как и все молдаване,  капитан.
-    А пусть пойдут поищут дешевле, если у них денег нет! – торжествующе закончил Серафим.

Капитан грустно поглядел на заключенного и сказал.

-    Значит так. На всю страну мне такого сделать не дадут, но в пределах района разрешат. В качестве, так сказать, эксперимента. Мастеровой этот пускай деньги печатает из какого-нибудь дерьма. И запомни, умник… Крепко, и на всю жизнь, которую ты рядом со мной проведешь.
-    Да? – шепотом спросил Серафим.
-    Я бы тебя пристрелил, чтобы ты конкурентам не достался - признался таможенник, - да не запомню все то, что ты тут наговорил. Потому будешь бухгалтером.

Серафим покорно кивнул, и под руку с Василием вернулся к грядкам. Небо вдруг резко потемнело, и на озеро стали стремительно сыпаться белоснежные пеликаны. Цыгане приготовили силки. Из воды показалась лягушка.

Капитан Диордице прицелился…
……………………………………………………………………………