Село Минжир Хынчештского района было знаменито на всю Молдавию тем, что здешние жители частенько продавали почки. Причем собственные. Таких людей в селе насчитывалось уже тридцать. Время от времени в село наезжали корреспонденты «Би-Би-Си», «Радио Свобода», и журнала «Шпигель», от которых раз в полгода начальство требовало сенсаций, и делали репортаж из села. За бутылку коньяка репортеры передавали друг другу координаты Минжира, и его достопримечательностей – Василия Мырзу, который продал сразу две почки за три тысячи долларов и «Запорожец», Георгия Стынча, обменявшего почку на лошадь и 200 килограммов овса, и многих других. Жили сельчане плохо, и, что самое главное, больно – ведь, как говорили врачи, без почки долго не протянешь…

-    А вот этой мы поглядим, Рассвет! – подмигнул другу дед Ион Сандуца. – Еще не раз весь мир удивится тому, как простой молдаванин всех перехитрит! На том стоял наш народ, и стоять будет, на смекалке и хитрости. Ну, что скажешь, приятель?

Друг глядел одобрительно, но молчал. Ответить Иону он ничего в  любом случае бы не смог, потому что свиньи, а Рассвет был свиньей, не разговаривают. По крайней мере, при людях. Но это Иона не смущало. Ведь Рассвета он рассматривал исключительно утилитарных целях, как источник… органов для трансплантации.

Началось все в 1999 году, когда в село в очередной раз приехали гости из Израиля. Непонятные личности, среди которых было двое врачей, - по их словам, - убеждали сельчан продать почку. Все знали, что это обман, потому что в 1997 году почку продали четверо минжирцев, и вместо обещанных 8 тысяч долларов каждому на руки дали всего по три тысячи. Поэтому село знало – приезжие это обманщики! Постановили всем обществом на провокации не поддаваться, и почки больше не продавать.

… а поздно ночью в дом, где остановились агитаторы из Израиля, по одному прокрались четырнадцать человек, среди которых был и дед Ион…  

Всех их в тот же месяц вывезли в Румынию, где сделали операцию, и очнулся дед он на белой, как снежное поле ранней весной, простыне, в запахе эфира, как доктор Живаго. Правда, книги об этом докторе дед не читал, поэтому ему казалось, что он просто очнулся среди запаха эфира. В руку Иону сунули скомканные купюры, вывели, пошатывающегося из палаты, вытолкнули на улицу, и дверь захлопнули.

-    Пять тысяч долларов! – восторженно сказал дед, пересчитал двоившиеся в руках купюры прямо на улице, ничего не боясь, потому что был все еще под воздействием эфира. – А обещали девять. Почти не обманули!

Правда, чуть отойдя от наркоза, дед понял, что в глазах действительно двоится, и денег меньше – две с половиной тысячи долларов. Но и это было здорово! Глядя на жирных тараканов, шастающих под ногами пассажиров железнодорожного вокзала Бухареста, дед мысленно крестился и пел осанну господу. Который, без сомнения был молдаванином.

-    Конечно, Бог молдаванин. А иначе стыл ли бы Он помогать молдаванину же?! – прошептал Ион.

Тут к нему подошел полицейский и оштрафовал неизвестно за что на пятьсот долларов, которые дед отдал, чтобы не лишиться всей суммы. Иону стало понятно, что Бог не только молдаванин, но и в некотором роде румын. Противоречие снялось, когда Ион вспомнил о родственных связях этих двух народов.

Еще сто долларов ему пришлось отдать проводнику за право ехать в Кишинев на третьей полке. Сто отстегнул молдавскому таможеннику, и еще двести – на вокзале в Кишиневе трем хмурым мужчинам, которые требовали денег от всех приезжих. На вокзале было темно, и полицейские еще не проснулись, поэтому дед Ион благоразумно заплатил. Дома он посчитал оставшиеся деньги, и в который раз перекрестился.

-    Две тысячи долларов! – тихонько воскликнул Ион. – На всю жизнь хватит!

За три месяца дед справил свадьбу внучки, одни крестины двоюродного племянника и похоронил сестру. Деньги закончились.  А спина Иона болела все сильнее. За год дед постарел на десять лет, и поехал в Кишинев, справить себе искусственную почку за государственный счет, как ветеран труда. В Кишиневе над дедом посмеялись, и посоветовали купить гроб и место на кладбище.  По возвращении в село Ион заказал на дом с пенсии, - которую полгода не трогал, - всякую литературу медицинского толка. На почте соврал, что хочет поступить в медицинский колледж, над чем все немедленно посмеялись.

-    Смеетесь, кретины, - шептал дед, сжимая в руках увесистый пакет книг, - а я над вами посмеюсь, когда дед Ион снова с двумя почками, здоровый и крепкий, жить будет, а вы подыхать станете!

Вернуть почки дед Ион собрался необычным путем. Где-то он слышал, что людям пересаживают органы животных. Вот и себе Ион решил пересадить почку. Выбирая животное для этой почетной миссии, Ион остановился на свинье. Ведь ее органы, - уже хорошо знал просветившийся Ион, - очень похожи на человеческие. Правда, было одно «но»…

-    Люди, которым пересаживают органы свиньи, со временем могут приобрести физические качества этого животного, - говорил в передаче «Здоровье», какой-то засранец с белом халате. -  Таков итог моих многолетних экспериментов. Я проводил опыты с нашими биологическими предками, с обезьянами, пересаживая им различные органы свиней. После этого у некоторых обезьян наблюдалось изменение поведения в свинскую сторону. В частности, они стали менее разборчивы в еде. Начали питаться чуть ли не всем подряд. Я допускаю, что с человеком может произойти нечто подобное!

Дед Ион едва было, не расстроился, но потом подумал, что лучше быть живой и грязной свиньей, чем мертвым и чистым джентльменом. Предприимчивый пенсионер провел ревизию собственных средств, и, объединив капиталы от пенсии с вырученными от проданного последнего мешка кукурузы деньгами, купил поросенка.

-    А звать тебя я буду Рассвет! – сказал он горделиво миленькому поросенку, хрюкавшему в загончике. – Потому что ты будешь символ новой жизни. Как рассвет убивает ночь, так твоя почка отдалит мою смерть, и продлит жизнь!  

Не подозревающий о своей благородной миссии Рассвет с удовольствием сожрал миску каши, приготовленную дедом, и завалился спать. В загончике Иона ему нравилось. Кормил дед сносно, к тому же, давал поросенку вино.

-    А как же! – объяснил дед сам себе. – Я ведь буду егойной почкой пользоваться. Поэтому нужно сызмальства приучать ее к моему обычному рациону.

К сожалению, курить папиросы «Жок», поросенок так и не научился. Зато вино хлебал с удовольствием. Было видно, что будущая почка деда Иона приживется в новом теле без особых проблем. Это радовало Иона. Шло время, и поросенок мужал. Все шло по плану. Оставались детали. Самое важное, понимал Ион, было разрезать брюхо Рассвета так, чтобы не повредить почки свиньи. А потом – пересадить. Особенно дед Ион любил мечтать об этом, когда приходил к Рассвету на рассвете.

-    А почку, - рассуждал он вполне со своей точки зрения здраво, - я себе сам засуну. А что? Выпью сто грамм для анести… в общем, храбрости,  сделаю разрез, да засуну. Она и прирастет там. Небось, организм тоже не дурак. Все чует и понимает. Кости-то у людей срастаются!

Дед понимал, что риск велик, но выбора у него не было. Операция стоила бешеных денег, и делали ее только в Швейцарии. Продай дед еще одну почку, денег бы ему хватило только на первичное обследование. Рассчитывать приходилось только на себя и на Рассвета.

… июльским утром дед Ион понял, что пора пришла. Несмотря на прохладу, день обещал быть жарким до невозможности. В синем, как кобальтовый чайник жены Иона, небе не плыло ни облачко. С каждым днем Ион терял силы. Как объяснили врачи, в жару с одной почкой особенно тяжело… Потрепав Рассвета по морде, дед уже кабана кормить не стал, чтобы желудок почку не сдавливал, и стал прямо в сарае, готовиться к операции, которую наметил к вечеру. Поставил стол. Установил на стол графин с крепкой, - с севера, из под Бельц, самогонкой, - и два стакана. Пить-то будет не с кем, но с одним стаканом как-то не по-людски. Разложил на столе полотенце, достал банку огурчиков, чтоб закусить наркоз. Взял остро отточенный нож и начал убивать Рассвета.

-    Прощай, друг, - без сантиментов быстро полоснул дед по горлу ожидавшую кормежки, и потому доверчивую свинью, - ну, здравствуй почка!

И мощным ударом ткнул забившегося в судорогах Рассвета в сердце. Кабан еще немного подергался, и затих. Дед осторожно вытащил из свина почки, и положил их на ледник. Туда же и тушу притащил, чтоб мясо не пропадало. Теперь, - как следовало из научной литературы, - почки должны были немного охладиться. Совсем теплыми их пересаживать не дело. Умыв руки, дед Ион перекрестился и пошел в поле работать. Вечером, когда жара спала, вернулся, но зашел не в дом, а в сарай. Достал нож, вздохнул, выпил стакан самогонки, занес нож, снова вздохнул, выпил еще стакан, занес нож опять, выдохнул, и сильно полоснул себя по боку. Зажимая рану руками, побежал к леднику, и… не увидел почек.

-    Ион, - крикнула ему от дверей жена Настя, - хай давай в дом. Я те почки, что ты вырезал, уже приготовила. Еще теплые, давай скорей, пальчики оближешь! Ион… Что… Ион, что с тобой?! Ион!!!

Роняя кровь, кишки и слезы, дед пополз к Насте, чтобы зарезать и ее, но на полпути, прямо посреди двора, умер. Вскрытие показало, что Ион Сандуца, 1927 года рождения, скончался от потери крови и болевого шока, но обе почки у него были на месте.

А вот желчный пузырь, половина печени, одно легкое, два желудочка сердца и, почему-то, аппендицит, отсутствовали....    
……………………………………………………………………………