Голова болела не очень сильно, поэтому из магазина я не выходил. Ира мерила купальник, то и дело выставляя из-за ширмы кусочек своей аппетитной ляжки. Моя сдобная булка. Если бы не продавщица, - уродливая, как крокодил, - я бы стал онанировать прямо в зале. Изредка из-за ширмы показывались и веселые, - мои любимые зеленые, - глаза.

У нас был редкий период перемирия. Я не пил два дня, пришел к ней в гости позавчера, - вот, собственно, эти два дня и не пил, -  и вот, мы уже собирались поехать на море. Перед этим у нас было чудное соитие. Конечно, пришлось повозиться.

-    Твоя жизнь ужасна, и мне тебя действительно жаль, - она снимала с меня рубашку, расстегивая пуговицы, -  надеюсь, ты понимаешь, как это унизительно?

Я мычал нечто невразумительное. Я был слегка пьян.  

-    Почему ты от меня бежишь? – она недоумевала. –  Ты в самом деле странный.

Я и в самом деле не смог бы объяснить. Меня в ней страивало все, более того, я был в нее влюблен, но что-то не складывалось. Я снова беспомощно замычал, когда она сняла с меня штаны, и погрузила, наконец, в ванную. Наконец, я сумел выговорить:

-    Зачем ты меня купаешь?
-    Ты, - налила она в ванную пены, - облевался.
-    У тебя? – я прикрыл глаза.
-    Нет.
-    Прости, я из вытрезвителя.
-    Ничего, я привыкла.

Конечно, я ее обманул. После вытрезвителя, перед тем, как прийти к Ире, я был у себя дома. Мне было плохо, и сердце вот-вот должно было остановиться, - я это чувствовал, поэтому быстро сбежал. На мое счастье, совсем неподалеку жила девица девятнадцати лет. Как обычно, я решил перестраховаться и спрятаться у женщины. Конечно, она была рада меня слышать. Конечно, она меня ждет. На радостях я выпил пива у дома, потом еще три – у озера, после чего подошел к мужику в смешном синем комбинезоне, который стоял у какой-то железной коробки.  

-    Мужик, -  язык у меня заплетался, но настроение было веселым, - дай закурить.
-    С ума сошел?!
-    Ты что, не куришь?
-    У нас ВООБЩЕ не курят, это же заправка, придурок!

Это и правда была заправка. Меня ждали, поэтому я не стал ругаться. Купил в магазине на заправке еще пива, - это-то здесь позволялось, - потом еще несколько. Потом я отключился. А когда пришел в себя, то понял, что тупо и механически двигаюсь на девушке, которая повторяет, как заведенная:

-    Миленький, только не в меня, только не в меня, миленький, не в меня кончай, миленький, не в меня кончай…

Каждый раз, когда я слышу «не кончай в меня», я моментально кончаю. В нее.

И своей привычке не изменил и на этот раз.

К сожалению, остаться у нее ночевать, - как я и собирался, - мне не удалось. Все это, - дикий скрип дивана, «миленький, не в меня», и учащенное дыхание пьяного отключившегося придурка, совершавшего фрикции на автопилоте, - слышал ее отец.  Вот незадача. Она помыла меня, и мягко вытолкнула на улицу.  

Проснулся я ровно через два часа. Безусловно, мне нужно было бежать: в одиночестве я в этой квартире не протянул бы еще и дня. Бежать, бежать, надо было бежать.

Утром я так и поступил.

ХХХХ

-    Тебе кажется, - Ира мылила мне голову, - что ты бабник.
-    Разве это не так?
-    Нет, конечно. На самом деле ты прячешься в пизде, как в окопах. И вся твоя жизнь – это Третья Мировая Война. И воюешь ты сам с собой. Это ужасно.
-    Ира, какого хрена…
-    У тебя не жизнь, а война. Тебя ненавидят мужчины, чьих женщин ты трахнул.
-    Ира!..
-    Ненавидят мужчины, которые ухаживают за женщинами, которых ты трахнул. Ненавидят мужчины, которые думают, что ты можешь трахнуть их женщин.
-    Послу…
-    И ненавидят мужчины, чьих женщин ты никогда не трахнешь, просто потому, что ты трахаешь еще чьих-то женщин.
-    Но кто-то же, блядь, меня любит, Ира! Меня женщины любят! Даже те, с которыми я не сплю!

Она скептически, - больше так никто не умеет, - улыбнулась и протянула мне воды. Удивительно, но у нее дома мне никогда не хотелось напиться. И глаза мне нигде не мерещились. И с ума я не сходил. Все это действовало на меня удручающе.

-    Бабы, - объяснила мне она, - спят с тобой в надежде получить кусочек твоей будущей славы.
-    Эй, эй!
-    Ты некрасив, - безжалостно продолжала она, сдирая с меня остатки кожи мочалкой, - не очень умен, сексуальная энергия из тебя не прет. С чего бы они с тобой трахались? Все просто. Слава. Предчувствие ее какую хочешь пизду увлажнит.
-    Ты выражаешься как мужик.
-    Неважно. Одна я – не такая. Но ты эту возможность, идиот ты этакий, постоянно упускаешь. И вот – вот упустишь навсегда.

Я фыркнул, и погрузился в воду, потом вынырнул и улыбнулся:

-    Ты просто ревнуешь.
-    Нет, конечно, - она пожала плечами, - я не ревную к твоим женщинам, я их презираю. Все они – дешевки. Всем им что-то нужно. Даже самым якобы бескорыстным все равно нужно. Любовь, например. Взаимность в любви. А мне от тебя даже этого не нужно. Я тебя просто люблю и все.

ХХХХ

Насчет презрения Ира, конечно, преувеличивала. Она презирала не всех женщин, с которыми я переспал. Она презирала всех их за исключением одной. Я склонен думать, что Свету она просто жалела. Будь несчастен, и тебе улыбнутся боги. Вернее, бог. Старый добрый христианский бог. О, бог! Выкрест, вот он кто. Старый Яхве, принявший христианство.

Свету Ира жалела и может, отчасти, любила. Не любить Свету было невозможно.  По крайней мере, я ее тоже очень любил. К сожалению, воспитание и предрассудки, - класс ниже среднего, Кишинев, «хрущевки», гетто, - не позволяли ей жить с Ирой. И это  погубило их обеих.

Они были созданы друг для друга.

Сначала я думал, что Света вообще не сможет с мужчинами. Слишком жалостливо она скулила, когда я тыкался в нее поглубже. Я испробовал все: ни черта. Самая бурная ее реакция была - «ты кончил?». Она говорила, что не любит секс, но я не верил. Слишком уж ласковые у нее были глаза, и доброй – грудь. Один раз я отъебал ее слишком, как она говорила, жестоко (я всего-навсего засовывал в нее член целиком) и она плакала почти час. А потом два дня ходила согнувшись, и держась за живот.  

Заветный ключ к Светланиной пизде я смог найти лишь на третий месяц нашего знакомства. Мы пришли в гости к моему коллеге, который уединился в комнате со своей подружкой. Света захотела искупаться. Я влез в ванную к ней. Горячую воду отключили, - такое в Кишиневе частенько случалось, - и моя задница начала подмерзать. Я решил погреться, вздрочнул, поставил Свету раком, и с трудом сунул в ее сухое влагалище. Очень интересно не было, - к тому времени я уже отчаялся растормошить ее, - поэтому   я трахал Свету минут сорок. И очень удивился, когда отвлекся от мыслей о воде, огнях в ней и зиме тревоги нашей, и услышал, наконец, крики траханной мной Светланы.      

Она наслаждалась.

Я напрягся, и подвигался еще минут десять, после чего она кончила, - как сама позже призналась, четвертый раз, - и обмякла. Прошептав:

-    Я еле на ногах держусь…

Но я-то обмякнуть не успел, поэтому попросил ее приторно-фальшивым тоном:

-    Детка, помоги мне… Отсоси…
-    Что?! – она возмутилась. – Да я член даже в руки не возьму!

Да, вот так. Трахаться она трахалась, но в руки член не брала. Никогда. Позже, когда я уже бросил ее, Света познакомилась с Ирой. Естественно, никаких шансов остаться с ней у Светы не было. Ира любила меня, любила мой хуй, с удовольствием держала его в руках, и совершенно не стеснялась этого, и не думала, кто и что об этом подумает. В постели с Ирой Света поняла, что она, разумеется, не фригидна, - увы, я смог доказать ей это всего один раз, - и обожает трахаться. Но жить с Ирой ей не позволяли предрассудки.

И застонав, затворились двери рая.

ХХХХ

-    Вытирайся! – Ира бросила мне полотенце и пошла в комнату.

Чувствуя, что этот день я, похоже, сумел пережить, я обсох, и пошел в комнату. Рядом с Ирой белел под простыней большой бугорок. И повыше – еще два.

-    Это что?! – шепотом спросил я.
-    Марина, - шепотом ответила Ира, - подружка, ей ночевать негде.
-    Вечно ты, - я начал злиться, потому что рассчитывал потрахаться, - подбираешь больных собак, бесхвостых ящериц, птенцов и бездомных подружек!
-    Тихо! – Ира прекрасно поняла причину моей злости. – Она уже спит. Иди сюда.

Разумеется, она была уже мокрой. Я лег на нее и застонал.

-    Детка, ох, детка, твоя пизда как будто по мне шита.
-    Ох…

Было удивительно хорошо, мирно и покойно. Я блаженствовал. Стекло окна усыпали мерцающие звезды, в которых я не видел чьих-то глаз. Они ласково пульсировали, как я в Ире, и сыпали на нас своей серебристый тальк.

-    Что? Что за, черт возьми?..
-    В чем дело? – спросила Ира.
-    Руки. Твои руки под моими, - прошептал я, -   а кто-то… Слушай, да это же твоя подружка… Она же мне яйца гладит!
-    Ну и что?
-    Да какого черта ты шепотом разговариваешь? Мы же все, получается, не спим.
-    Тихо, - Ира ласково зашипела, и, улыбаясь, обвилась вокруг меня еще плотнее, - тихо… Она с парнем поссорилась. Месяц - одна. Делай вид, что ничего не замечаешь. Ей будет неудобно.

Марина легла на меня, прижавшись своей, как оказалось, большой и влажной грудью к моей спине. От двойной тяжести Ира закряхтела. Марина впилась мне в затылок губами, вытворяя  рукой с моими яйцами настоящие чудеса. Ира стонала. Марина покусывала мне  затылок. Ира завопила, и стала биться так, что мы двое чудом не слетели с нее. Марина опустилась вниз и стала вытворять чудеса ртом. Я покинул Иру, и на меня вскочила Марина. Ира впилась в нас губами.

Я сошел с ума, и не оправился до сих пор.

КОНЕЦ

(с) Из цикла «Женщины»