1
Я подорвался в воскресенье рано, часов в шесть, и был уже на измене. Острое нервное чувство судорожного беспокойства очень быстро начинает вгонять в агонию натурального физического страха перед очередной ломотой. Поколесив по квартире быстрыми дёргаными шагами, из угла в угол, от окна к окну, я уже знал, что мне нужно к Голому. У него оставались деньги, я это точно знал.

Если я с ним не встречусь, и мы не возьмём чек, а лучше пару – начнётся гон. Сперва с меня вытечет вся жидкость всеми возможными способами. Соплями, рвотой, дриснёй. Я пропотею так, что одежду можно будет выжать и выбросить. А когда уже не останется сил доползти до очка, меня заломает так, что хоть на стены кидайся. Да хули толку кидаться.

Ещё полгода назад в моей жизни не было Голого, и не было гера. А Голый раньше был Голиковым Мишкой – улыбчивым парнем, у которого есть деньги, работа и маленький сын Димка. Ещё у Мишки была жажда новых ощущений, как и у меня. И блядское совпадение случайных обстоятельств сделало из нас сначала неуёмных кайфожоров, а после системщиков. Но это уже не важно, и никому не нужно. Если бы всё можно было исправить, я согласен отмотать эти полгода вспять. Голый, я думаю, тоже.

А сейчас мне надо к Голому. Мы рванём на точку и сбашляем всё, что есть. И ширнёмся. Бля буду, как славно мы вколемся. Голый, сука, только не подведи.

2
В понедельник Маринка пришла в садик с новым докторским набором. Мама купила в «Детском мире» в воскресенье. Красивый красный чемоданчик. В нём лекарства и всё остальное. Всё как у настоящего врача. Маленький шприц для уколов. И эта штука, которой слушать. Мама сказала, что она называется «стетоскоп».

После обеда прогулка. Маринка с Катей играют в больницу. Больница как раз в маленьком домике, на площадке. Врач Марина заходит  в  больницу и садится на скамеечку.  Катя - больной и пришла на приём.

Марина слушает Катю «стетоскопом».

- Вам я назначу лечение. Две таблетки каждый день. И укол. Подождите, я достану шприц.

Катя вдруг наклоняется вниз и достаёт что-то из-под скамейки, на которой важно сидит врач Марина.

- Маринка, смотри, настоящий шприц. Давай им тоже играть.
- Не-е. Он больный.
- Ничего, мы тихонько. Давай я тоже буду врач. А больным мы Димку Голикова возьмём. Ему укол сделаем.
- Голикова? Давай – Марина делает страшные глаза и наклоняется ближе к подруге – Катька, а ты знаешь, что у него папы нет?
- Мне он сказал, что папа его в больнице. Болеет сильно.

Катя высовывается в окошко маленького домика.

- Димка, иди к нам в больницу играть!

3
- Голый, чо ты гонишь, в натуре? Вон детский сад. Там и жахнемся. В этой, как его. Беседке, блять.

Голый спотыкается, его кумарит. К тому же на измене. Всё говно у него, хуле. А ширку проставить нам обязательно надо.

- Слышь. Там палевно - Голый даже говорить нормально не может. Растягивает слова, вымучивает их откуда-то изнутри своего убитого говном туловища.

- Да забей. Везде палевно. Всё равно все парадки на домофонах, блять.

Утром. Что было утром? У Голого оставался пластилин, и мы загнали по две жирных плюхи. Одну за другой. Но что нам этот крапаль? К тому же мы знали, что без хмурого нам никак.

В общем, когда мы добрались до точки, с нас обоих уже текло. Ёбаный пот. Подмышки, спина, всё мокрое, даже жопа. Сбашляли. Голый припрятал фольгу в карман.

Воскресенье, но калитка в детский сад открыта.

- Вон, Голый, домик маленький. Давай туда.
- Есть баян?
- А ты что?
- Нету нихуя.
- Ща. Вчера был, погоди. Стасик дал.
- Ты с ним ставился что ли?
- Да.
- Голый, блять, он же вичовый.
- Край был. Вообще край.
- Бля, чо делать-то.
- Давай заправляй. Вдруг прокатит. Невозможно уже.
- Дай хабарик на вату.