- Слазь с телеги…. бывший, - сказали матросы.
-  Ироды, - сказал Адмирал.
- Людей если и убивать… так хоть на земле… - сказал он.
- По-человечески… - сказал он.
- Слазь, слазь… - сказал самый звероватый матрос.
- Не человек ты… враг…. классовый, - сказал он.

Был он в брюках-клеш, кожаной куртке, с револьвером “Маузер” на боку, и ленты пулеметные к нему вокруг торса полуобнаженного обмотал. На голове с чубом непокорным красовалась бескозырка революционная. С надписью - “Патилетка в 3 года”. И подпись - товарищ Ленин.

- Дайте хоть перекреститься, ироды, - сказал Адмирал.
- Крестись, ежеля хочешь, - сказал старший среди матросов.

Ухмыльнулся нагло, грудь волосатую почесал. Поймал в волосне вошь самую жирную. Щелкнул на ногте, от табака пожелтевшем. Сказал:

- Так и тебя, Адмирал… - сказал он.
- Ничего, за мой придет вся Россия, - сказал Адмирал.
- Нет больше твоей России, - сказал матрос.
- Наша Россия есть, - сказал он.
- А ежели желаешь на свою полюбоваться, то просим вниз, - сказал он.

Махнул рукой в сторону пирса. Там людей, стоящих в ряд, с завязанными руками, да камнями на шее, в воду у пирса сбрасывали. Горели огни революционного Мурманска. Еще кафе и рестораны горели, библиотеки и квартиры обывателей. Чтобы, значит, очищаем от старого мира, как завещал товарищ Ленин, которого буржуи заразили сифилисом через пулю эсерки Каплан. И за которого надо мстить.

- Отомстим за товарища Ленина!  - крикнул кто-то из матросов, с набеленным носом.
- … - ничего не ответил презрительно Адмирал, перекрестился.

Встaл прямо, брезгливо губы поджав. На матросню, руки ему опять ремнями вязавшую, не смотрел. Профилем своим гордым перед матросней повернулся. Нехотя, но залюбовались паскудники Адмиралом. Хорош, хорош… Эх, да с евойной статью, да в красные бы да генералы… Но белый он, белый. Да и не генерал никакой, а Адмирал.

- Желаете передать что семье, товарищ бывший Адмирал? - главный по матросам его спрашивает.
- Передайте моей супруге Анне Семеновне в Париж, что все мое имущество завещено мною ей, - сказал он.
- И другой моей супруге… Катерине Михайловне Боярской… - сказал он.
- Что я люблю ее, и прошу простить меня за все обиды, ей нанесенные, - сказал он.
- Какой вы… любвеобильный… - сказал главный матрос.

Покурили… Пошли прямо по льду от берега вгбуль Баренцева моря. Метров на сто отошли, разыскали прорубь. Поставили перед ней Адмирала. Подняли винтовки. Прицелились. Завыл злой, северный ветер. Серое Заполярье смотрело хмуро. На небе, пролитым напитком “Тархун”, плескалось злополучное северное сияние. Адмирал погдялел на него, вздохнул без страха.

- Хотите, Адмирал, - сказал вдруг старший матрос.
- Я прочитаю вам свои стихи, - сказал он.

Начал читать, не дождавшись ответа:

товарищи матросы солдаты и крестьянская беднота
слышите звук революционных пулеметов? тра-та-та
это раздувается пожар мировой революции
разливается по миру итогом ночной поллюции
мы зальем весь мир малафьей классово-обостренной
революция будет звучать так: пыщ-тыдыщ пыщ-тыдыщ
мы прорвем противоречий классовных гнойник словно прыщ
мы залечим вождя товарища Ленина шанкр сифилитический
чтобы и дальше разрабатывал планы на будущее мозг его аналитический
чтоб и дальше вождь мог с броневика своего речь произность
а по праздникам на елке песню про зайку-пролетария выводить
мы реки повернем вспять и горы сроем
мы всех врагов буржуазных партии уроем
но это все в будущем а пока
не будет у нас лет семьдесят
простого хлеба и молока 

- Ну, как? - спросил он.
- Говно-с ваши стихи, - честно ответил Адмирал.
- Пали!!! - заверещал матрос-поэт.
- По врагу революционной России! - зазвенел голосом старший матрос.
- По Адмиралу! - крикнул он.
- Пали!!! - крикнул он.

Грохнули винтовки. Помело снег по льду, бросило горсть в лицо Адмиралу. Тот стоял, не падал. Старший матрос подошел к нему. Сказал:

- В прорубь классового врага! - сказал он.

Обхватил сзади Адмирала, потащил к проруби. Адмирал вдруг потерял всяческое достоинство, стал вырываться.

- Эй, эй… что такое? - закричал.
- Господин Изимбеков, по сценарию такого нет! - кричал он.
- Мы же… сериал… бля! - кричал он.
- Про бля Колчака бля, - кричал он.
- Да что ж ты делаешь, ирод! - кричал он.
- Караул, группа, съемочная! - кричал.
- Да что ж ты тво… - крикнул он напоследок,

Ушел головой под лед. Матрос, глубоко дыша, оглянулся. Уставив пустые, накокаиненные глаза, в команду свою, и в тех, кто с камерами, мирофонами да осветительными приборами сзади шли, сказал:

- Вот так бля… со всеми…- сказал он.

Сел на снег. Зарыдал. Ахнула помощница режиссера, уронив стаканчик с кофе на лед. Крикнула:

- Изимбеков… сука! - крикнула она.
- Наркоман гребанный! - крикнула.
- Ты же нашего… да ты же “звезду” российского кино… - крикнула она.
- Самого Костю Хабенского…  - кричала она.
- Да ты блядь утопил! - кричала она.
- По-настоящему!!! - крикнула она.

Бросила группа к проруби. Да поздно. Непроницаемо чернела вода Баренцева моря…

… Адмирал не сразу поэтому заметил рыбу, которая к нему подплыла. Все-таки на глубине ста метров очень темно, да и погодные условия в Заполярье… Рыба светилась зеленоватым.

- С э са, мон адмираль, - сказала она.
- Мы тут все на глубине светимся, - сказала она.
- Захочешь жить, не так раскорячишься, - сказала она.

Вздохнула. Поплавала вокруг, задевая хвостом щеку Адмирала.

- А сейчас, - сказала рыба.
- Я почитаю вам свои стихи, - сказала она.

ты морячка я судак
ты рыбачка я ишак
ты в воде а я на суше
ты никак и я никак…

- Нет, - сказала она, подумав.
- Я, впрочем, другое хотела почитать, а это с корабля навеяло, - сказала она.
- Водные экскурсии к достопримечательностям Крыма, - сказала она голосом экскурсовода, проводящего морские экскурсии к достопримечательностям Крыма.
- Скажем, лучше вот это… - сказала она.

Закрыла глаза, стала декламировать:

Мамалыга лыга лыга
Мама лыга лыга мама
Мамалыга мамалыга лыга лыга
мама мама
лыга мама мама лыга
лыга лыгамама лыга
лыга мама
мама лыга
лыгы ма
ма лыга
лыга
лыгалыга мамалыга
мамалыга мамалыга
ла
малыга…

Откашлялась. Спросила:

- Ну как вам? - сказала она.
- Это мне наживкой навеяло, - сказала она.
- Мужики постоянно на мамалыгу пытаются поймать, - сказала она.
- На подсосе… - сказала он.
- Неплохие стихи, - сказал Адмирал.
- По крайней мере, только мне читали другие и гораздо хуже, - сказал он.

Помолчали.

- Скажите, а вы правда киноактер Хабенский? - спросила рыба.
- Ну… да… в смысле да, был, - ответил Адмирал.
- Слушайте, этот ваш мусор в “Улице разбитых фонарей”, - сказала рыба.
- Казанова блядь… - сказала она.
- Ну полный улет, - сказала она. 
- Вы уж простите за мат… - сказала она.
- Дичаю, - сказала она.
- Гм… - сказал Адмирал.
- Не моги бы вы развязать мне руки? - спросил Адмирал. .
- Конечно, - сказала рыба.

Пристроилась сзади, принялась обсасывать веревку жесткими губами. Когда Адмирал освободился, то сказал:

- Благодарю, - сказал он.
- А сейчас не могли бы Вы показать где верх, а где низ… - сказал он.
- А вы уверены, что не хотите остаться, - сказала рыба.
- Ну… - сказал Адмирал.
- Все дело в том, что я…. - сказал он.
- В общем я Вас обманул, - сказал он.
- Я не актер Хабенский, я Адмирал, - сказал он.
- Тот самый? - сказала рыба, помолчав.
- Тот самый, - сказал Адмирал.

Встал, отряхнул штаны. Достал из-за спины треуголку. Сказал цеременно:

- Адмирал Трех Морей  дон Христофор Колумб, - сказал он.
- Очень приятно, - сказала рыба.

Полетала еще немного вокруг Адмирала, а потом сложила крылья и бросилась в воду. Адмирал вздохнул. Никогда, никогда он не видал летающих рыб. Путешествие обещало быть заманчивым. С бочки на мачте крикнули.

- Земля, земля!!!

… перед кораблями, грациозно покачиваясь, всплыла неторопливая туша Кубы.

КОНЕЦ