−    Заебал меня Лоринков, - сказал Барак Обама.
−    С его глупыми блядь шутками, - сказал он.
−    Про рост, про цвет кожи, пост, - сказал он.
−    Не смешно, вторично, глупо, - сказал он.
−    И еще глупее, что вторичность он оправдывает постмодернизмом, - сказал он.
−    Этак мы любое несвежее говно выдадим за постмодерн, - сказал он. 
−    Да еще и эти диалоги сраные, - сказал он.
−    Сказал он, сказал он, сказал он...  - сказал он.
−    Невыносимо, читать невозможно, - сказал он.

Поставил ноги на стол, закурил косячок, и сплюнул в угол. Мужичок в жилетке с пышной шевелюрой бросился убирать. Обама кивнул, и передал косячок некрасивой женщине, похожей на пловца-трансвестита из ГДР. Что за пизда, подумал Обама. Кажется, Меркель, подумал Обама.

−    Все верно, - сказала Меркель.
−    Идиот блядь, - сказала она.
−    Сексист сраный, с вечными шуточками насчет внешности, - сказала она.
−    Недавно назвал меня пловцом-трансвеститом из ГДР, - сказала она, затянувшись.
−    Говнище молдавское, - сказала она.
−    Тише, прошу вас, - сказал Обама.
−    Каждый несет персональную ответственность за свои проступки, - сказал он.
−    При чем тут целый народ? - сказал он.
−    Пусть этот молдаван сраный сам отвечает за свой базар, - сказал он.
−    Точняк, - сказала Меркель, и затянулась еще раз.
−    Оставьте другим, - сказал Обама.
−    Ах, оставьте вы блядь оставлять, - сказала Меркель.
−    Каждый получает столько, сколько его страна скинула в бюджет ЕС, - сказала она.
−    Что же, значит восточноевропейская сволота отсосет, - сказал Обама задумчиво.
−    Совершенно верно, мой фюрер, - сказала Меркель и, наконец, расслабилась.
−    Восточноевропейская сволота отсосет, - рассмеялась она.
−    Пышка, давай я тебя трахну, - сказал пожилой мужчина в ермолке.
−    Это что еще за шут? - сказала Меркель.
−    Президент Израиля, его судят за харрасмент, - сказал Обама.
−    Обижаешь, - сказал президент Израиля.
−    Пять износов и одно тяжкое, какой на хер харрасмент? - сказал он.
−    Заткнитесь все, - сказал Медведев.
−    Этот Лоринков блядский... - сказал он.
−    Тоже меня достал, - сказал он.
−    Недавно письмо в общественную приемную прислал, - сказал он.
−    Какие-то мухи, какое-то говно, - сказал он.
−    Да еще и отпирался, когда ему домой позвонил и спросил, что за хрень, - сказал Медведев.
−    Говорит, мол, не я, - сказал Медведев.
−    Курить будете? - спросила Меркель.
−    Нет, конечно, - сказал Медведев.
−    Я не собираюсь гробить свое здоровье наркотой, я приверженец спорта и здорового образа жизни, в отличие от вас, - сказал он.
−    В 2015 году каждая российская семья получит штангу, автомобиль «Мицубиси», и потрет обнаженной певицы Максим, - сказал он.
−    Я сказал автомобиль? - сказал он.
−    Я хочу сказать два автомобиля «Мицубиси», - сказал он.
−    Эй, - сказал проснувшийся премьер Японии.
−    С каких это блядь?! - сказал он.
−    Саечка за испуг, - сказал Медведев.
−    Чмяк, - сказал он,  и дал японцу саечку.
−    Ха-ха, - сказал он.
−    Ха-ха-ха-ха-ха, - сказал он.
−    А-ахаххахахаха, - сказал он.
−    Ухахахахаха, - сказал он.
−    Понятно, - сказали Обама и Меркель.

Разговор происходил в огромной зале с круглым столом, вокруг которого сидели главы самых больших и могущественных держав мира, и курили отличную марихуану. По стенам стояли лавки, на которых сидели лидеры второстепенных государств мира, и пили водку. В прихожей толпились лидеры третьестепенных государств мира, и пили дешевое украинское пиво. А снаружи, у входа, мерзли президент Грузии, Польши,  и Тринидад и Тобаго.

Причем президент Тринидад и Тобаго просто вышел покурить...

−    Понимаете, проблема в том, что его же неловко вот так... - сказал Медведев.
−    Как? - сказал Саркози, открыв пиво.
−    Ну, замочить, или, не выходя за рамки правового поля, устранить, - не вышел за рамки правового поля Медведев.
−    И потом, писатель он русский, а на русском сейчас нормальных писателей кроме него нет, - сказал Медведев.
−    И хули? - сказал Обама.
−    Хорошо вам, - с обидой сказал Медведев.
−    У Обамы есть Мейлер и Паланик, у англичан Барнс и Уэлш, у латиносов Маркес и Хореро Луке, у Меркель — Грасс и Памук на заработках, а у нас один Лоринков остался! - сказал он.
−    А у нас только один остался, кто пишет не хуже ваших Мейлера и Буковски, Грасса и Маркеса, - сказал он.
−    И это гребанный Владимир Лоринков! - ударил он по столу.
−    Один великий русский писатель из живущих! - сказал он горько.
−    Да и тот блядь молдаван сраный! - сказал он.
−    И тот вечно залупается! - сказал он.
−    А ведь замочим его,  вообще на хер без писателей останемся, - сказал он задумчиво.

Меркель рассмеялась.

Это президент Израиля залез ей под юбку и основательно там копошился...

−    Мстит за Холокост, - томно думала Меркель.

Раскинув ноги пошире, канцлер приняла на себя историческую вину родины...

ХХХ

В зале, между тем, становилось все жарче и веселее.

Над столом висела огромна летучая мышь из золота. На ней огромными буквами было написано «Мальтийская мышь». Мышь сложила лапки на животе, и была похожа на супермена. Если бы тот был мышью, конечно. На стенах были нарисованы портреты основателей тайного Главного  Общества Властителей Нашей Ойкумены. Основатели были в масках...

−    Дамы и господа, - сказал Обама и захихикал.
−    Друзья, комрады, - сказала Меркель, и захихикала. 
−    Господа задержанные... - сказал Медведев и рассмеялся.
−    Саечка за испуг, - сказал он.
−    В общем, мы собрались здесь потому, что нас окончательно заколебал писака один, - сказал Обама, справившийся с волнением.
−    Лоринков этот блядский, - сказал Обама.
−    Своими блядь пасквилями он подрывает основы современного мира, - сказал Обама.
−    Нарушает систему хрупкого равновесия на планете, - сказал он.
−    Надо его заткнуть, - сказал он.
−    Есть предложения, хомячки? - спросил он в сторону лавок.
−    Давайте найдем президента Молдавии и поручим ему посадить Лоринкова в тюрьму, как Нельсона Манделу, - сказал нечесаный крестьянин у стены.
−    Эй, эй, - сказал Нельсон Мандела.
−    Заткнись, спидозник черножопый, - сказал Обама.
−    А ты кто, - сказал он крестьянину.
−    Я президент Словакии, - сказал крестьянин.
−    Так какого черты ты делаешь здесь, а не в прихожей, - сказал Обама.

Колхозника выволокли и избили.

−    Тюрьма не годится, - сказал Обама.
−    Будет нам еще один Нельсон блядь Мандела, - сказал он, неодобрительно покосившись на Нельсона Манделу.
−    Но мысль спросить с президента Молдавии недурна, - сказал Обама.
−    Это же его территория, - сказал он.

После долгого разбирательства президента Молдавии нашли. Им оказался тот кучерявый мужчина в жилетке, который и подтирал плевки в зале. К сожалению, ни слова вытянуть из молдаванина не удалось. Он только мычал, пускал сопли, пускал ветры, и бормотал что-то на французском. Саркози различил только фразу «бонжур мадам».

−    Ну скажи хоть слово, дебил, - сказал  Обама.
−    Мне Лолинков сказал сто госудаль импелатол сволоць, - сказал президент Молдавии.
−    А Миса конфетка взяль и плыг, - сказал он, и прыгнул.
−    М-е-е-е, гоп, - сказал он и рассмеялся.
−    Ну полный же блядь имбецил, - с огорчением сказал Обама.
−    И как они такого дебила президентом сделали?! - сказал он.
−    Ваших рук дело, - сказал ехидно Медведев.
−    Ой ли? - сказал ехидно Обама.

Королева Англии тщательно притворялась, что спит.

−    Му-ма-мэ, - сказал с огорчением президент Молдавии.
−    Тем более Лоринкова нужно заткнуть, - сказал Медведев.
−    Зачет срать на и так обосранных? - пожал он плечами.
−    Эй ты чмо обосранное, а ну присел отжался, - сказал он усачу в камуфляже, с бейджиком «бацька».
−    Ха-ха, - сказал он.
−    Как нам заставить замолчать Лоринкова? - сказал Медведев.
−    Давайте попросим Маркеса, чтобы он позвонил Лоринкову и попросил заткнуться, - сказала Меркель.
−    Старик совсем сбрендил, только о шлюхах и болтает, - сказал Берлускони.
−    Давайте замочим его прямым ударом ракеты земля-воздух, - предложил президент Израиля.
−    Вам, сионистам, лишь бы ракетами весь мир осыпать, - сказал турок.
−    Я слышал, вы собираетесь в круиз на теплоходе... - с угрозой сказал израильтянин.
−    А ну заткнулись оба, - сказал Обама.
−    Сраные  марионетки империалистических  США, - сказал он.

Вынул руки из задниц обоих, и куклы, обмякнув, упали на стол.

−    Ух ты, - сказал Медведев.
−    Ха-ха-ха, - сказал он.
−    Но что же нам делать с Лоринковым?- сказал он. 
−    Хотя давайте сначала передохнем, - сказал он, и хлопнул в ладоши.

В зал вбежала группа людей в пестрых костюмах с копьями. Они станцевали лезгинку, потом вальс, потом танго.

−    Африканский конгресс, - пояснил Медведев недоумевающему Обаме.
−    Почему всегда чернокожие? - сказал Обама.
−    Брось, ниггер, - сказал Мандела.
−    И то верно, - сказал Обама.
−    Что это за херня узкоглазая тут спит? - сказал он.
−    Это Пан Нги Мун, - обиженно сказал мужчина с узкими глазами с бейджиком «Китай».
−    Пан? - сказал Обама.
−    Поляк же на улице, - сказал он.
−    Это из ООН, - сказал Медведев.
−    Давай нарисуем ему усы, - сказал Обама.
−    Давайте трахнем его в сраку, - сказал Саркози.
−    Ой, то есть...  - сказал он.
−    Ну я оговорился, - сказал он.

Собравшиеся вежливо похлопали президентам стран Африканского конгресса, которые станцевали свои номера, и убежали. Президенты вернулись к проблеме. Стол задумался. Снова завился дымок марихуаны. Саркози подержал дым в легких, потом мощно выпустил его в лицо уборщику-молдаванину. Тот сначала обиделся, потом рассмеялся. Стал вытирать пол своей рубашкой.

−    Молдаванин, - сказал Мандела.
−    Дикарь блядь, - сказал Мандела.
−    Ниггер сраный, - сказал он.
−    А почему молчат англичане? - сказал Мандела.

Собравшиеся закивали. Седенькая женщина в красном платьице и с идиотской шляпкой проснулась, улыбнулась, и сказала только.

−    Пидарасы вы бестолковые.
−    Бонд, - сказала она.
−    Джеймс Бонд, - сказала она.

После чего снова заснула. 

Зал взревел от радости.

Спустя час лучший агент британской разведки вылетал в Кишинев, чтобы найти и ликвидировать задолбавшего всех писаку Лоринкова. Президенты, состоявшие в тайном обществе, разъехались по домам. Убирать зал оставили латиноамериканцев. Они печально шаркали метлами, пока Уго Чавес, вынюхав дорожку на столе, не залез на него и начал речь.

−    Братья эль латинос... - говорил он.

ХХХ

Звонок от Ее Величества Джеймс получил, сидя на унитазе.

Причем сидел он там довольно давно. Агент 007 никак не мог облегчить душу.

−    Выходи, сраный торчок, - били в дверь посетители паба.

Джеймс страдальчески морщился, и читал Деррида, книгу которого всегда брал с собой в уединение. Так посоветовала делать ему королева. А уж у старушки житейского опыта не отнять! Совет насчет Деррида Ее Величество дала Джеймсу во время традиционного охотничьего бала в Ланкастере. Джеймс зажмурился, и вспомнил осенний лес, ржание лошадей и принцев, вкус виски, дымку над Лох-Несс... И, конечно же, Ее Величество!

−    Запомните, Джеймс, - говорила она, догоняя лису.
−    Любой сраный лягушатник лучшее слабительное, - говорила она, настигнув лису.
−    Я лично без Деррида на толчок не сажусь, - говорила она, вынимая из-за пазухи трость. 
−    Флобер, Стендаль, конечно, не то, - говорила она, начиная трахать лису тросточкой. 
−    Ну, а Глюксман, это если серьезное расстройство, - говорила она, убыстряя темп.
−    Сраные французы придумали все самое плохое в мире, - говорила Ее Величество, пока лиса кончала.
−    Включая организацию «зеленых», которые и запретили нам старую охоту на лис, оставив эту, ВЕСЬМА сомнительную, забаву, - сказала Ее Величество, пока лиса закуривала сигарету и откидывалась на подушку со счастливым видом.
−    Так что увидел француза, убил француза, - говорила она, пока лиса не начинала ластиться к тросточке.
−    А хочешь просраться, послушай француза, - говорила она, и они с лисой шли на второй круг.

… Джеймс покрятхел и слез с унитаза. На ногах остались пятна от ободка. Ни черта не получилось. Даже Деррида не помог, значит дело серьезное, знал Джеймс. Зазвонил телефон. Джеймс взял трубку, и вдруг почувствовал позывы. Надо бы написать об этом как-нибудь книгу, подумал он. Обо все випах, кого я знал. И чтоб по правде.. И назвать ее... Ну «Голые люди», например, подумал он, чувствуя позывы.

−    С вами будет говорить Ее Величество, - сказал голос то ли мажордома,то ли глашатая, Джеймс их вечно путал.

И вдруг почувствовал, что вот Оно, начинается. Но сесть, по протоколу, не мог... Джеймс стал переминаться с ноги на ногу.

−    Бонд, - сказала королева.
−    Поезжай в Кишинев и убей Лоринкова, - сказала королева.
−    Это один чувак, он нас Затрахал уже всех просто, - сказала она.
−    Я знаю, кто такой Лоринков, - просипел Джеймс.
−    Я тоже почитываю сайты порнорассказов, - просипел он.
−    Отлично, мой мальчик, - сказала Ее Величество.
−    У тебя что-то с голосом, - сказала она.
−    Деррида, - просипел Джеймс.
−    Впрочем, уже все, - сказал он ясным, бархатным голосом джентльмена.

.. дверь распахнулась, и эдинбургские пьяницы с удивлением увидели рослого красавца во фраке и без трусов, который вышел им навстречу с элегантной улыбкой.

−    Бонд, - сказал он им.
−    Джейс Бонд, - сказал он.
−    Вот хуета, - сказал кто-то.
−    Полная, - сказал кто-то.

Джеймс улыбнулся и достал пистолет. Пьяницы бросились в рассыпную. Агент вздохнул и подошел к стойке, выпил. Позвонил в аэропорт и заказал билеты. Оператор долго не могла понять, куда нужно клиенту. Вотс зе факинг Молдоффа? - говорила она, - и поняла лишь с пятого раза.

В тот же вечер Джеймса по ошибке отправили на Мальдивы.

ХХХ

В Кишиневе Джеймсу Бонду не понравилось.

В городе было грязно, пахло говном, и какие-то пидорасы красили все памятники в цвета национального флага Молдавии. Он — знал Джеймс, хорошо изучивший страну, где предстояла операция, - представлял собой трехцветное полотнище с какой-то птицей и сраным буйволом. Зато в Кишиневе Джеймсу понравились женщины. Они ходили нарядные, как самые дешевые лондонские проститутки. А еще албанские — Джеймс, побывавший в Албании с секретным заданием, знал, как выглядят албанские проститутки.  Присмотревшись к кишиневским женщинам, Джеймс с радостью и правда узнал многих знакомых лондонских  и албанских проституток. Но сейчас ему было не до того. Он доехал на троллейбусе, где его облапала кондуктор, до центра города и пересел на маршрутку, и та понеслась под гору по встречной полосе со скоростью 150 километров в час. .

В маршрутке было так тесно, что Джеймс волей-неволей трахнул в жопу какого-то цыганистого парня с сальными волосами и гитарой.

−    Ах ты сука! - заорал парень, но было уже поздно.
−    Ах ты пидар! - закричал парень, хотя всем было понятно, что пидаром стал как раз он.
−    Ах ты... - неубедительно гневно закричал парень.
−    Айм сорри, - сказал Джеймс.
−    Я есть гражданин ЕС, я случайно, - сказал он.
−    Я есть выплатить вам компенсация, - сказал он, и дал парню 20 фунтов, а потом, подумав, еще пятерку и в рот.
−    Ев-мммм-ц, - промычал парень.
−    Европеец, - сказал он, сплюнув.
−    Что же вы сразу не сказали! - сказал он.
−    Я думал, снова какой-то русский меня в жопу ебет! -сказал он.
−    А европейцу можно...  - сказал он.
−    Европейцы несут нам свободу, - сказал он.
−    И легкую боль в заднем проходе, так что не мешало бы накинуть пятерочку, - сказал он.

Дал полтора фунта сдачи и протянул Джеймсу свою визитку. На ней было написано

«Сергей Цуркану. Концерты на гей-свадьбах. Съемка гей-порно в стиле РОV.
Выступления гей-группы «Гадкие петухи».

−    Петухи? - сказал Джеймс.
−    Петухи, - кивнул цыган.
−    Так чего же ты выступал, блядина?! - сказал Джеймс.

… уходя от скрючившегося после выстрела в пах гея, у которого он отобрал свои 20 фунтов, Джеймс с удивлением глядел на выбоины и трещины кишиневского асфальта. На то, как дети спорят за право просраться прямо посреди песочницы с бродячими собаками. На нищих на главных проспектах...  Потрясающая нищета, подумал он. Невероятная грязь, подумал он.  Ну прямо Гаити гребанное, подумал он. В это время из-за угла на него выбежала курица с отрубленной головой, и запиской в перьях.

Развернув записку, Джеймс прочитал шифровку.

«... север... полшестого... восемнадцать раз провернешь.. сблевани по кругу... в полночь тыква... а крысы на вокзале... когда ебнешь, позови... почему мамалыга сладкая... твоя вторая Лиза».

Сжал зубы, открыл дверь в подъезд, и осторожно сунул ключ в дверь квартиры Лоринкова.

ХХХ

Джеймсу Бонду понравилось в  квартире писателя Лоринкова.

Она очень отличалась от всего остального Кишинева. В ней  пахло розами, потому что везде стояли свежие розы, - было чисто, аккуратно, убрано, уютно, и не было  проституток, молдаван, трехцветных флагов, и пидарасов. Теперь понятно, почему у него на родине репутация изгоя и «белой вороны», подумал Джеймс. Аккуратно повесил зонтик с ядовитой иглой на вешалку, разулся, и прошел в комнату. Там, сидя за ноут-буком, сворачивал и разворачивал окна с порнографией 70-хх годов, плотный мужчина, по всей видимости, Лоринков.

Глядя на постеры фильма «Датские школьницы 1976», Бонд забылся.

−    Здоровское порно, - сказал Джеймс, присев рядом.
−    Семидесятые, - сказал Лоринков, не отрываясь от экрана.
−    Женщины еще носили длинные волосы на голове, - сказал Джеймс. 
−    Умеренно брили промежность, - сказал Лоринков. 
−    И у них все было настоящим, - сказал Джеймс. 
−    Грудь, губы, задница, все было настоящим, - сказал Лоринков.
−    Не то, что эти нынешние силиконовые монстры, - сказал Джеймс.
−    Не то, что эти извращения нынешнего времени, - сказал Лоринков.
−    Раньше как, - сказал он.
−    Сверху, снизу, сзади, и спустить на мохнатку, - сказал он.
−    И размазать, - сказал Джеймс.
−    А то как же, - сказал Лоринков.
−    Причем часами, - сказал Джеймс.
−    А как выглядели женщины?! - воскликнул Лоринков.
−    Господи, да порноактриса 70-хх годов выглядит свежее и красивее звезды кино 2000-х! - восклинул Джеймс Бонд в волнении.
−    Нет, ну исключая Скарлет Йохансон и Шарлиз Терон, конечно, - поправился он под осуждающим взглядом Лоринкова.
−    Исключая Терон и Йохансон, согласен, - сказал Лоринков. 
−    Нет ничего лучше порнографии семидесятых годов двадцатого века, - сказали они хором.

Лоринков в волнении вскочил, и пошел на кухню за выпивкой.

Джеймс огляделся. В огромном проеме между кухней и комнатой, на импровизированной барной стойке, стояли виски и ракы, вино и коньяк.... Плавала в пузатом аквариуме не менее пузатая рыбка. На стекле было наклеена бумажка с надписью «Рыбка Евдокия». По стенам висели фотографии смеющихся детей, кроткой симпатичной женщины с железным взглядом («а ведь она даст фору Ее Величеству», понял Джеймс), и картины. В углу — десятка три книг, распечатка порнорассказа «Космический трах», скамья и штанга с гантелями. В большой зале мебели, за исключением огромной кровати, не было. Настоящий траходром, подумал с уважением Бонд. Над входом в зал висела табличка «Западно- и восточноевропейским интеллектуалам вход воспрещен».

Вот квартира Настоящего Интеллектуала, подумал Бонд.

−    А семья, простите... ? - крикнул Джеймс на кухню.
−    На море, отдыхают, - крикнул в ответ Лоринков.

Вернулся в комнату с двумя стаканами, снял с подоконника виски, разлил. 

−    А вы, собственно, кто? - сказал он.
−    Бонд, - сказал смущенно агент, вспомнив цель визита.
−    Ну, Джеймс, - сказал он.
−    Потрясающе, велкам блядь, - сказал Лоринков.

Мужчины выпили. Врукопашную могу и не справиться, подумал Бонд. Хорошая форма Лоринкова стала для него неприятным сюрпризом.

−    А что это вы такой... широкий, - сказал он.
−    А разве с местными туземцами по-другому можно? - скзаал Лоринков, пожав плечами и потрогав с удовольствием бицепс.
−    Верно, - сказал, вспомнив туземцев, сказал Бонд.
−    Буду краток, - сказал он.
−    Это фраза российского политика Путина, - сказал Лоринков.
−    Пардон, - сказал Бонд.
−    Не нужно французского, - сказал Лоринков.
−    Дерридов этих блядских, - сказал он с брезгливостью.
−    Вы тоже их не любите? - сказал Бонд с радостью.
−    А кто еще их любит? - сказал Лоринков.

Бонд кивнул. Королеве было бы приятно, подумал он. Способный молодой человек, подумал он. Да и порнорассказы тачает что надо!  Жаль...

−    Я прибыл Вас убить, - сказал он с огорчением.
−    Бывает, - сказал Лоринков.
−    А кто заказал, - сказал Лоринков.
−    О—о-о, - сказал Бонд.
−    Небось, Главного  Общества Властителей Нашей Ойкумены? - сказал Лоринков.
−    Что? - сказал Бонд.
−    Так я ведь в курсе, - сказал Лоринков.
−    Откуда.. - сказал Бонд.
−    Что про... - сказал Бонд.
−    Я по.. - сказал Бонд заплетающимся языком.
−    Метопроциклодол, - сказал Лоринков.
−    Мышцы немеют от него, - сказал Лоринков.
−    А язык ведь тоже мышца! - сказал он. 
−    Минет вы бы сейчас точно не сделали, - сказал он. 
−    Агент 007 и пидар! - сказал он с отвращением.
−    Я не... - пролепетал Бонд.
−    А визитки какие-то пидарские зачем-то носите?! - сказал Лоринков.

Бонд, не успев объясниться, упал лицом вниз.

ХХХ

… очнулся Бонд, глядя в синее небо. Внизу шумели машины. Рядом стояли лыжи, трехлитровая стеклянная банка с чем-то прокисшим, велосипедное колесо, и печатная машинка «Ятрань» без каретки. Балкон, понял Бонд.

−    Извините, Джеймс, - сказал Лоринков, сидевший рядышком на стуле.
−    На балконе не так слышно, - сказал он виновато.
−    Что вы собираетесь сделать? - сказал Бонд с улыбкой.
−    Начать читать мне часовую речь о том, как вы раскусили наше ГОВНО, и сумели опередить меня? - сказал он.
−    За мной придут миллионы, - сказал он.
−    У нас длинные руки, - сказал он.
−    Ну? - сказал он.
−    Да, - сказал Лоринков.
−    Я и правда собрался прочитать вам часовую речь про то, как раскусил ваше общество, и сыграл на опережение, - сказал Лоринков.
−    Все злодеи одинаковы, - сказал Бонд.

Улыбнулся,  кивнул и начал слушать, осторожно распутывая веревки на руках. Лоринков прокашлялся, отпил коньяку — зря, не стоит смешивать, подумал Бонд, - поставил бутылку на пол, вынул из-под коробки пистолет и выстрелил агенту 007 в лицо. Наступил на подергивающиеся ноги, с отвращение отвернулся, и, не глядя, еще раз выстрелил. Обернулся, лишь когда Бонд затих. Выпил еще, набрал номер.

−    Дорогая, - сказал он...
−    … Дорогая, - сказал он спустя час после того, как женский голос в трубке умолк.
−    Я только что убил Джеймса Бонда, - сказал он.
−    Что еще за хер? - сказал голос с недоумением.
−    У меня никогда не было парня по имени Джеймс Бонд, - сказал голос растерянно.
−    Но все равно, я ценю.. мой ревнивый Отелло, - сказал голос довольно.
−    Гос-с-с-поди, это шпион, он собирался меня убить, - сказал Лоринков.
−    А, - сказал голос, утратив интерес к трупу на балконе. 
−    Я надеюсь, в доме будет чисто, милый? - сказал голос. 
−    Не пей там много, - сказал голос.

Лоринков покачал головой и выпил еще. Снова набрал номер.

−    Я убил его, - сказал он, даже не представившись.
−    Хорошо, - сказал голос президента Медведева.
−    Избавьтесь от трупа и ПОЖАЛУЙСТА...  - попросил он.
−    Сбавьте обороты, - попросил он.
−    Меня и так уже слишком многие просят вас убрать, - сказал он.
−    Я бы и сам с удовольствием распорядился вас убрать, - сказал он.
−    Уж больно вы настырный мудак, - сказал голос.
−    Вас спасает лишь то, что вы единственный русский писатель сейчас, - сказал он.
−    Раритет России, - сказал он.
−    Ну типа как последний медведь, или оставшийся литр нефти, - сказал он.
−    Чудо природы, - сказал он.
−    Учтите, я рисковал, слив вам инфо про Бонда, - сказал он.
−    Ладно, ладно, - сказал Лоринков.
−    Спасибо, - сказал он.
−    Служу великой русской культуре, - сказал голос.
−    Вольно, - сказал Лоринков.

Отключил связь и задумчиво поглядел на покойного. Прикрыл лицо тряпкой. Насчет тела он не беспокоился. Бродячие собаки  в парке растащат труп на кусочки за час, знал Лоринков. Оставалось ждать вечера. Лоринков взял бутылку и вернулся в квартиру, коротать время. До наступления темноты было примерно два часа. Он покопался в дисках и выбрал «Глубокую глотку». Старый добрый, - словно Англия, - фильм, очень соответствовал моменту, знал эстет Лоринков.

Рыбка Евдокия всплыла и стала хватать пузырьки на поверхности воды. Это значило, что поднимается атмосферное давление.

Лоринков подумал, что будет дождь.

КОНЕЦ