Гид вспотел и задыхался.

−    Группа из Южной Кореи, сюда! - сказал гид.
−    Ориентируйтесь по флажку, - сказал он.
−    Взгляните пожалуйста на мемориальную доску, - сказал гид.
−    В этой простой кишиневской школе учился с 1990 по 1993 годы сам знаменитый писатель Лоринков, - сказал он. 
−    Группа из Северной Кореи, пожалуйста, не притирайтесь к нам, - сказал гид.
−    Вы оплатили только экскурсию, без гида, - сказал он.
−    Пошли на хуй, макаки, быстро! - сказал он группе из Северной Кореи.
−    Мужичок, мужичок, - сказал гиду мужичок в узких грязных джинсах и бывшей оранжевой майке.
−    Мужичок, дай «пятерку» на пиво, - сказал он.
−    Яньзцибугьдабагу! - сказал гид машинально.
−    Че? - сказал мужичок.
−    Пошел на хуй мудила, чтоб я тебя здесь больше не видел, блядь, - сказал гид.
−    Вот что я сказал тебе по-корейски, - сказал он по-русски.
−    А сейчас повторяю по-русски, - сказал он.
−    Охрана! - сказал он.
−    Лады-лады, - сказал мужичок

Отошел и тихо смешался с толпой под рассеянными взглядами охраны, прочесывавшей двор.  Гид покачал головой и продолжил собирать группу у мемориальной доски с профилем писателя Лоринкова. Выполненная в мраморе, доска ослепительно сияла белизной на фоне серой стены старой кишиневской школы. Двор здания, покрытый потрескавшимся асфальтом, сквозь который пробивалась, - словно ученики школы сквозь наркотический и алкогольный дурман к знаниям, -  всякая разная трава. Мужичок сорвал пучок травы, и стал продавать ее группе из Греции как священную траву с могилы самого писателя Лоринкова. Охрана нервничала, и ничего не могла поделать, во дворе собралось слишком много народу. Тысячи полторы человек, кучкуясь, переходили от крыльца школы ко двору, а оттуда на задворки, все шумели, толкались, гомонили... Везде висели указатели на английском, французском, японском, арабском и еще многих других языках. Общего на них было только одно.

−    Lorinkov, - в сто тысячу первый раз прочитал гид фамилию человека, по местам жизни которого проводил экскурсии, и энергично заговорил:
−    Дамы и господа, мы с вами находимся во дворе школы номер 55, в которой учился сам известный всем вам Лоринков, - сказал он.
−    Прямо тут? - спросил пожилой турист с фотоаппаратом.
−    Прямее не бывает! - заверил гид.
−    Глядя отсюда направо, вы увидите угол, из-за которого выходили на занятия физкультурой десятиклассницы, - сказал гид.
−    В то время, как наш герой курил здесь, прогуливая геометрию, - сказал гид.
−    Старшеклассницы бежали в коротких белых майках и у них тряслись груди, - сказал гид.
−    Есть у кого-нибудь вопросы, почему наш герой курил именно здесь? - сказал гид.

Гиды отрицательно замотали головами.

−    Старшеклассницы пошли, - сказал измученный голос в мегафон.

Из-за угла, с зажженными сигаретками в растопыренных наманикюренных пальцах выбежали «старшеклассницы»... Туристы восхищенно ахнули и защелкали фотоаппаратами. Старшеклассницы не спешили, чтобы все успели снять подпрыгивающие груди  в лучших ракурсах.  Гид поморщился. Актрисы лет тридцати с умытыми лицами и гладко причесанными волосами смотрелись неестественными путанами на фоне настоящих школьниц, знал он. Впрочем, это не имеет никакого значения, потому что туристов привозят из аэропорта и увозят в него же, подумал гид. Опять этот блядь придурок в грязных джинсах отирается, подумал гид. Дать ему пятерку, может, свалит, подумал гид. Но в это время в наушнике раздался треск.

−    Гоша, давай романтику, Арканзас на связи, - сказали в трубку.

Гид помахал кружком с флагом Южной Кореи и бодро отрапортовал:

−    Дамы и господа, - сказал он.
−    Специально для вас, на прямой связи с вами экс-герл-френд Лоринкова, - сказал он.
−    Что, можно уже говорить? - сказал  тонкий голос, похожий на писк Анжелики Варум.
−    Ну ладно, в общем, мы встречаться пару лет, - сказал голос.
−    Он быть милый, но весьма склонный к асид и алкоголь, если вы понимать, что я есть в виду, - сказал голос.
−    Я извиняться, моя так давно в Америка, - сказал голос.
−    Я есть настоящий американка уже, - сказал голос.
−    Моя не есть какой-то пизда, забыть которая русский, - сказал голос.
−    Моя есть пизда Русскоязычная, - сказал голос.
−    А, да, Лоринков, - сказал голос.
−    Ну, мы есть хорошо проводить время, делать секс, весьма неплохой, есть иметь его часто, - сказал голос.
−    Мы быть влюбленными, - сказал голос.
−    Но я есть идти вперед, расти, развиваться, - сказал голос.
−    А он никак не идти вперед, не расти, не развиваться, - сказал голос.
−    Но время идтить, а он все хотеть только асид, алкоголь и трахаться, - сказал голос.
−    Только сидеть под заборами, пить, черкать бумажка и трахаться, - сказал голос.
−    Моя же иметь желание личностный рост, - сказал голос.
−    Иметь встречаться с парень не только с одна пара джинсы, да и то грязный, - сказал голос.
−    Моя иметь потребность выйти в сити, ту дринк сам джус, - сказал голос.
−    Моя иметь рост потребность пойти дискотека, ту дэнс, ту хэв сам разборки с пацанами, ту бе лайк ол янг пипл эраунд, - сказала она.
−    А он только пить да пить, да вомайт под забор, а потом писать бумажка, - сказал голос.
−    Совсем стать бродяга, опуститься, и это в в фифтин-то лет! - сказала она.
−    Асфальтовый болезнь, - сказал голос. 
−    Все время сидеть, глядеть куда-то, - сказала она.
−    Пить, трахаться, смеяться сам с собой, асид и черкать бумажка, - сказал голос.
−    Это не есть мой айдиал эбаут блестящий будущий, - сказал голос.
−    Хотя секс был фантастик, - сказал голос с огорчением.
−    Маус, кротч энд азе плейсиз, - сказал голос.
−    Но один секс есть нот энаф фо удовлетворений потребность модерн герл, - сказал голос.
−    Так что мой сказать, я есть уходить от твоя, - сказал голос.
−    Он есть удивляться, быть последний кто не знать что я иметь секс с эназер, - сказала она.
−    Хотя все знать об этот, и эназер не есть иметь всего пара джинсы, - сказал голос.
−    Лоринков... поскольку он есть лузер, он есть не перенести все как надо, и душить меня, и бить пощечина, - сказал голос.

Мужичок в грязных джинсах, стоявший под громкоговорителем, откуда говорил голос, сказал:

−    Ах ты СУКА!
−    Да все было вовсе не так! - сказал он.
−    Ты, бомж, пошел на хуй отсюда, - сказал охранник.
−    Да послуша... - сказал мужичок.

Охранник ударил, мужичок свалился, и согласно кивая, пополз в угол школы. Там сел, потрогал нос, вытер руку о майку. Прислушался.

−    Он всегда быть сумасшедший, ю ноу... он рашн ит лайк... «пизданутый» - сказала она.
−    Истерик, псих, недоносок, похуист, не уважать никого, - сказал голос.
−    Я бросить его и процветать, иметь отличный парень, он носить брюки со стрелка, уважать мой потребность личный рост, джус ин зе бар ин зе сити, мы хэв гуд тайм, ю гар ит? - сказал голос.
−    То есть мы хэд, - сказал голос.
−    Хэд же в прошедшем, - сказал голос.
−    Но время идтить все не стоять на ван плейс, - сказал голос.
−    Потом мы с папа мама и брат есть уезжать в США, стать американцы, я идтить замуж, - сказал голос.
−    Мой муж Ника, он есть не вумен как ваша есть может думать, - сказал голос.
−    Он зе мен и стопроцентный американец, мы есть улыбаться всегда, иметь дом, и два собака, - сказал голос.
−    Мы есть отдыхать в Калифорния и Куба, иметь сам бизнес, хэв э гуд найс дэй, - сказал голос.
−    Алек иметь машина и ТВ-плеер, я хэв сам  мотоцикл, мы есть процветать, не есть лузер, - сказал голос.
−    Лоринков быть лузер, - сказал голос. 
−    Хули с того.. сорри, я хотеть сказать: энд уот, что он есть стать райтер? - сказал голос.
−    Но раз у меня контракт, и я иметь получать уан хандрид долларс фо эври колл, я иметь найс приветствовать вас, - сказал голос.
−    И есть иметь найс ту мэйд анонс, - сказал голос.
−    Моя бук в июне следующего года выходить ин зе Рашн, ин зе публишинг «Жизнь замечательных пипл», - сказала она.
−    «Memories of a  some anonymous pussy, which asserts that  Lorinkov have fucked her or how to earn money for sex with a genius», - сказал голос
−    Это есть переводиться как «Мемуары и воспоминания оф та, исключительно благодаря который засиял блистательный талант оф Лоринков», - сказал голос.
−    Моя прощаться, Ника звать на романтичсекий ужин на задний крылец дом, - сказал голос.
−    С три банка «Вармстайнер» и упаковка сырный кольца, - сказал голос.
−    Бай-бац, лузерс, - сказал голос.

Гид почтительно сказал: «Дамы и господа, только что вы слушали в прямом эфире...». Туристы негромко переговаривались. Мужичонка остановил кровь, но выползти из угла, под взглядом охранника, боялся. Гид, послушав что-то в наушнике, сказал:

−    А сейчас на проводе Тель-Авив!
−    Блядь, НЕТ, - сказал мужичонка.

Громкоговоритель потрещал и начал говорить.

−    Шалом! - сказал он.
−    Я ни слова вам не скажу об этом мудаке, - сказал глубокий женский голос.
−    Это шо, нормально? - сказал голос.
−    Встать, сказать, шо пошел за спичками, потому что прикуривать нечем, и пропасть на пятнадцать лет, - сказал голос.
−    Шоб он горел синим пламенем этот Лоринков, я и слова блядь не скажу вам за него! - сказал голос, огорчив туристов.
−    А как вы познакомились? - сказал гид.
−    Ну... - сказал голос.

… после полутора часов непрерывного монолога из Тель-Авива туристы стали располагаться во дворе школы, как американцы с отмененного рейса в аэропорту. Открывали спальные мешки, лежали, раскинув ноги, разговаривали, плевались жвачку на асфальт...

−    …  вот примерно малая толика того, што я имею сказать вам за этого поца, - сказал голос.
−    … чтоб ему пусто было, - сказал голос с, почему-то,  теплотой.

После этого на связь вышли Париж и Лондон, Екатеринбург и Амстердам, Москва и  Мурманск, Варшава и Киев, Канада и еще раз США. Мужичок в углу оклемался и, постанывая от унижения (особенно громко он стонал от унижения во время прямых включений  Екатеринбурга и Бобруйска)  стал тихонечко ползать по двору школы, вытаскивая кошельки из курток задремавших туристов.

−    Гоша, раз уж  такой наплыв и они все тут валяются, - сказал голос гиду в ухо.
−    Давай устроим фест, - сказал голос.
−    Типа как у хиппи этих сраных, - сказал голос.
−    Название только нужно придумать, - сказал голос.
−    Вудсток? - спросил Гоша.
−    Что-то знакомое, - сказал голос.
−    Но общее направление мне нравится, - сказал голос.
−    Просто нужно добавить местной специфики, - сказал голос.
−    Вудсток в Кишиневе? - спросил Гоша.
−    Тепло, - сказал голос.
−    Кишиневский Вудсток? - сказал  Гоша.
−    Горячо, - сказал голос.

Голос потрещал еще и сказал:

−    «Лоринсток»...

ХХХ

Сцену установили со стороны спортзала.

Пели ребята из «Куйбул», потому что именно на их концерте блеванул в 1993 году обкурившийся, пьяный и удолбанный Лоринков, который в тот день даже черкать в бумажках ничего не мог. Учитель физкультуры, сейчас подрабатывавший в охране, тоже делился своими воспоминаниями о нестандартном ученике. Он разглагольствовал, и, когда рев музыки стихал, слышно было:

«... говорю же, фиолетовое! … синий как щуренок блядь... ну мы и прикупили... восемнадцать раз, а если не с похмелья?.. теорема Ферма никогда не давалась... Пьер Карден, ментоловые... ну, фильтр вырывался... обед стоил три с полтиной.. звали Оксанкой... это если всухую, а если месячные! … пиво по утрам... торжественная линейка ебыть...  а вы говорите, извращенцы»

В аэропорту Кишинева приземлились еще 10 самолетов, и двор школы забился до отказа. Таксисты города сделали годовую выручку. Со сцены неслось:

−    Город Кишинев, построенный за 456 до рождения самого писателя Лоринкова...
−    Тунгусский метеорит, упавший за 12 тысяч лет до появления писателя Лоринкова....
−    Наш марафон, посвященный самому писателю Лоринкову...
−    В углу двора вы можете купить той самой травки, от которой Лоринков в 1999 году смеялся полтора часа в Долине Роз...
−    Алкоголь, который предпочитал маэстро Лоринков, продается за крыльцом школы!
−    На прямом включении школы Кишинева номер 30, 57 и 51, в которых тоже учился и из которых тоже был выгнан Сам Лоринков!
−    … Лоринков!
−    ...оринков!
−    ...ринков!
−    ...инков!
−    ...нков
−    ...ков!
−    ...ов!
−    ...в!

Посреди толпы старенькая жирная женщина в шортах, бюстгальтере и с клоунским гримом,  говорила:

−    Я была любимой учительницей гения!
−    Вот, в своей книжке он писал, что... - говорила она, и читала в книге.
−    … ный рот вашу ебаную школ... - читала она.
−    ... собенно эта пизда жирная и клоунски накрашенная завуч Жукова, котор... - читала она.
−    То есть нет, это я не ту книгу взяла, - говорила она.
−    Ага, щас, - говорила она.
−    Вот, нашла! - говорила она.
−    Школа как джунгли, сверху они прекрасны, - цитировала она.
−    Прекрасный зеленый ковер на полу господа Бога, - цитировала она.
−    Но стоит спуститься ближе, и вы видите удушливый смертельно опасный мир, - цитировала она.
−    Без света, кислорода, с тысячами ядовитых насекомых и змея, дикими зверями, невероятной влажностью, и ежесекундной опасностью умереть, - цитировала она.
−    Итак, - сказала она.
−    Видите, как малыш Лоринков обожал нашу школу, - сказала она.
−    … сверху они прекрасны.. - сказала она прочувствованно.

Слеза проползла по щеке женщины, оставив след, словно улитка - на жирном грязном листе где-нибудь в джунглях...

ХХХ

Седьмой день Лоринкофеста ознаменовался ливнем, так что с крыши здания над двором натянули брезент. Один корпус решили снести, чтобы поместились все желающие. На памятник великому писателю собрали пятнадцать миллионов долларов, и уже не собирались остановиться на достигнутом. Обкуренный французский журналист внес фестиваль в Кишиневе в путеводитель «Мишлен» на одной странице с анальным сексом в Ибице и кислотой в Гоа...

−    Между прочим, здесь учились и другие гении, - говорил кто-то из завистливых соучеников Лоринкова.
−    Заместитель директора математических наук Изя Сольцман, - вспоминал соученик.
−    Он еще уехал в Израиль и стал там директором обувного магазина, - вспоминал соученик.
−    Известный русский комедиант Олешко! - вспоминал соученик.
−    Ну, который играет скетчи в программе «Большая разница», - говорил соученик.
−    Которая по ОРТ, которое смотрит вся Молдавия, - говорил он.
−    И которое мы не смотрим, потому что там одни путинцы! - говорил он.
−    А про Олешку я так узнал, случайно, - говорил он, прикрывая татуировку на груди «Олешко - кишиневский н-на!».
−    А еще мы, молдаване,  гордимся тем, - говорил он.
−    … что голливудскую актрису Натали Портмен зачали всего три года спустя после переезда из Кишинева! - говорил он.
−    Так что мы считаем ее молдаванкой по праву! - говорил он. 

Мужичок в узких и грязных джинсах во время всего этого ходил за рядами, да подбирал пустые бутылки.

−    Вот пизда, - бормотал он.
−    Это же надо, одни джинсы, - бормотал он.
−    Хуесосы, - бормотал он.
−    Олежка какой-то, Портмен, фестиваль какой-то блядь, - бормотал он.
−    Поспать спокойно не дадут, - бормотал он.
−    Кто вы такие, - бормотал он.
−    Я вас не знаю, бормотал он.
−    Идите на хуй! - бормотал он.

… спустя два месяца Лоринковфеста в окрестностях школы был торжественно открыт Лоринковленд. Огромный воздушный шар в виде Лоринкова покачивался над Кишиневом, в тире можно было пострелять в портреты Лоринкова, кружились карусели с Лоринковым в виде сидений, прыгали работники парка развлечений с огромными меховыми головами Лоринкова на головах, и жали всем руки, или размахивали большими мягкими игрушками в виде ручек или бутылок. Был аттракцион «Посети Лоринкова» - гости въезжали на вагончиках в огромную пасть Лоринкова в вагончиках, путешествовали по мрачным подземельям на каноэ, и выпадали из Лоринкова по огромному водопаду. Заключительная часть аттракциона пользовалась особенным успехом.

Некоторые псевдо-Лоринковы — в отделении для взрослых, под хохот посетителей - блевали в углу, приговаривая «Иисусе Христе, Езус Мария».

Все знали, что Лоринков блюет именно так.

ХХХ

К осени Лоринков, подметавший окурки за сценой, и собиравший бутылки, не выдержал и подошел к устроителям праздника.

−    Послушайте, - сказал он.
−    Прекратите уже, - сказал он.
−    Иначе я подам на вас в суд, - сказал он.
−    Это, мать вашу, МОЯ жизнь, - сказал он.
−    Закрой хлебало и вали убирать дальше, - сказала женщина в лифчике и шортах.
−    Как вам не стыдно?! - сказал Лоринков, щурясь с похмелья.
−    Братан, мы тебе дали хлебную должность сборщика бутылок из жалости, - сказала женщина.
−    Хули ты думаешь, - сказала она.
−    Хули с того, что ты гений, - сказала она.
−    Без нас тебе даже собирать нечего будет! - сказала она.
−    Так что сиди и не пизди, - сказала она.

Лоринков сел и перестал пиздеть.

… в сентябре, когда сборы с Лоринковфеста и Лоринковленда составили двадцать пять миллионов долларов и в городе начались криминальные разборки из-за этого пирога,  у гида Гоши в трубке раздалось покашливание.

−    Кха, кха, - сказал голос.
−    Слушаю, - сказал Гоша
−    Кончайте Лоринкова, - сказал голос.
−    Как так? - сказал Гоша.
−    Как же мы... все это.. без него... - сказал он.
−    Ты хули, не видишь? - сказал голос.
−    Вы и так без него прекрасно справляетесь, - сказал он.
−    Вообще, не хуй было с живым гением связываться, - сказал он.
−    Надо было сразу выдумать, - сказал он.
−    К тому же этот ваш Лоринков совсем охуел, - сказал голос.
−    Приторговывает наркотой среди туристов и перебивает нам весь бизнес, - сказал голос.
−    Наркотой?! - сказал Гоша.
−    То-то я вижу, анаша в этом месяце идет как-то туго, - сказал он.
−    Половину от августа еле отбили, - сказал он.
−    Ах Лоринков, ай да сукин сын, - сказал он.
−    Замочим сегодня же, - сказал он.

ХХХ
Ночью с 15 на 16 октября  несколько десятков человек собрались в актовом зале бывшей 55 школы, ставшей частью аттракциона «Лоринковленд». Переоделись на дорожку, выпили по сто граммов — кто-то затянулся конфискованной у Лоринкова травой, - и вышли на дело.... Лоринков, пьяненький, спал у крылечка, пока в палаточном лагере туристов горели огни и веселились приезжие.

−    Хр-р-р, - сказал Лоринков во сне.
−    Может, ну его на хер? - сказала жирная женщина-клоун в бюстгальтере.
−    Нет, - жестко сказал Гоша.
−    Живой он нам всю схему порушит, - сказал Гоша.
−    Откуда ты все знаешь, - сказала с уважением женщина.
−    У меня Голоса, - сказал Гоша.

Толпа окружила Лоринкова и кто-то посветил ему фонариком в лицо. Лоринков сел. Удивительно трезво глянув на собравшихся, сказал:

−    И ты, Анжела?!
−    Ты ведь даже учительницей в этой школе не была! - сказал он.
−    Ты была практиканткой и мы трахались! - сказал он.
−    Прости,  милый, - сказала Анжела.
−    За дело, - сказал Гоша.

Лоринков вскочил, и, закутавшись в пончо, украденной у туриста из Чили, стал стоически переносить собственное убийство. Позже на нем насчитали тридцать семь ножевых ранений. Лишь последнее — разбившее фляжку с коньяком на груди, - оказалось смертельным... Лоринков упал, и крыльцо бывшей школы потемнело от крови. Расходясь, убийцы негромко переговаривались.

−    Что делать будем? - спросил кто-то Гошу.
−    Возьмем актера, загримируем, - сказал Гоша.
−    Нарядим, - сказал он.
−    Хотя хули тут наряжаться, - оглянулся он на труп Лоринкова в грязной майке и старых джинсах.
−    А писать? - спросили Гошу.
−    А зачем, - сказал Гоша.
−    Этот мудила на двадцатерых уже написал, - сказал Гоша.

ХХХ

… на следующий день в Кишиневе было объявлено торжественное закрытие Лоринковфеста.

Все участники фестиваля получили купоны со скидкой на следующий год, по непохожему один на другой автографу гения — настоящий Лоринков, впрочем, тоже каждый раз подписывался по-разному, - и фотографии на фоне Лоринковленда. Туристов отправили домой, и по пути в аэропорт, как положено в Молдавии, несколько раз ограбили и изнасиловали в рамках укрепления программы развития туризма. Сцены разобрали, группу «Куйбул» снова отправили в супермаркет «Жамба»,  выступать в кафе, в промежутках между сырами и десертом. Воздушный шар отправили в Республику Нигер  в качестве помощи ВВС этой африканской страны для войны с соседями. На шаре была надпись золотой вязью «От ниггеров — Нигеру». Мегафоны на столбах замотали скотчем до следующего года. Деньги в Аризону, Екатеринбург, Тель-Авив, Бобруйск и Париж отправили почтовыми переводами. Школу законсервировали.

Тело Лоринкова вынесли в парк по соседству и забросали листьями.

Они как раз начали опадать.

КОНЕЦ