Этот сайт сделан для настоящих падонков.
Те, кому не нравяцца слова ХУЙ и ПИЗДА, могут идти нахуй.
Остальные пруцца!

Джим Слэйд :: Музыка падших богов (Часть 1, Глава 5)
Я просыпаюсь оттого, что на меня кто-то смотрит. Мне, разумеется, интересно, кто это, но при пробуждении первейшей задачей является все же другое, а именно - вспомнить то место, на котором уснул. Вспомнив это, человек процентах в среднем в девяноста может с достаточно высокой точностью определить место пробуждения.
  Итак, последнее, что я помню, так это себя самого, похмельного и злого, морщащегося от лучей рассветного солнца и покупающего билет на электричку. Нет, вру, я еще помню, как залез в вагон, зачем-то прошелся по нему несколько раз вперед-назад и сел на скамейку.
  Судя по всему, я сейчас лежу на твердом сидении электрички, укрывшись газетой, как будто бы это может согреть. Когда я ложился, газеты наверняка не было, я никогда не читаю газет и покупаю их лишь изредка, перед посещением футбольного матча, чтобы подстелить. По всей видимости, какой-то сердобольный бродяга с большим опытом ночевок где попало выделил мне это своего рода бумажное одеяло из личных запасов.
  В окно электрички светит солнце, прямо мне в лицо, я настолько хотел спать, что забыл задернуть занавески на окнах вагона. Ненавижу солнце. Но разбудило меня не оно, а пожилая женщина с лукошком, сидящая напротив меня и пристально на меня глядящая. Кроме лукошка в ней нет ничего примечательного, обычная бабулька, каких много в городе. Они просят милостыню в общественном транспорте и у сигаретных киосков (наверное, считается, что курят только состоятельные и успешные люди, а может быть дело в том, что курильщики, осознавая пагубность своей привычки, считают себя одной ногой в могиле и в связи с этим проще относятся к деньгам и легче с ними расстаются), ходят на базар за продуктами, играют с малолетними внуками и часами просиживают на лавочках у подъездов, отравляя жизнь соседям. В общем, выполняют свои прямые стариковские обязанности. Так вот, видно эта старуха сидела и пялилась на меня своими глупыми глазами, и от этого я проснулся. Она и сейчас смотрит на меня, не мигая, будто в гляделки сыграть хочет. Я уж совсем было собираюсь сказать, что играть с ней не намерен, но она опережает меня.
  - Притомился, небось, внучек, - скрипучим голосом говорит старуха, - поешь вот пирожков, - лезет в лукошко с твердым намерением меня накормить.
  - Спасибо, - отвечаю, - бабушка, за заботу, но я вегетарианец.
  - Но пирожки ведь с капустой! - протестует моя спутница.
  - Это не важно, - неприязненным тоном говорю я и отворачиваюсь к окну. Старуха обижается и в скором времени уходит.
  За окном проплывает станция "Харьков-сортировочная". Гляжу на часы - девять утра. Не лучшее время суток, но небо, по крайней мере, выглядит уже более или менее нормально, а вовсе не так омерзительно как ранним утром. Нет зрелища более неприятного, чем утреннее небо, особенно отвратительно небо рассветное. Поэтому я и предпочитаю утром спать, коли есть такая возможность. Сижу, размышляю о положении, в коем нахожусь.
  "Да, Полиграфушка, не отпустил тебя город, - думаю, - не святой ты, каким бы юродивым себя ни мнил, каким бы психом тебя ни считали". На душе гадостно, я осознаю, что еще не готов покинуть город, сблизиться с миром духов и, возможно, даже открыть путь в другие миры. Возможно, это произойдет в будущем, хотелось бы надеяться.
  Я чувствую себя просто ужасно. Я привязан к городу, несвободен. И что с того, что меня, казалось бы, никто не контролирует, и я могу делать что хочу и ходить куда хочу? Все равно я не могу уйти от города навсегда, я даже не в состоянии путешествовать пешком по стране, собирая пыль тысяч городов на своих шузах. Вот певший об этом Веня Др"кин, наверное, мог. Но он умер, забудем о нем.
  Вообще-то ограничение свободы куда хуже, чем полное ее лишение. Лучше уж тюрьма, чем домашний арест. Ведь если твою свободу ограничивают, то существо, сделавшее это, обретает власть над тобой, становится твоим хозяином. Если же кто-то лишает тебя свободы - он просто ненавистный тебе пидор. С ним намного легче бороться на самом то деле, а вот бороться со своим хозяином... Здесь разные морально-этические нормы, которые трудно обойти и тому подобное.
 
 
***
 
  Станция "Харьков-сортировочная". Ну, здравствуй, город, еб твою мать! Земля, на которую я так любил некогда возвращаться, без которой двух дней без тоски не мог провести. Я больше не люблю тебя, Харьков. Я люблю твою футбольную команду "Металлист", твои кабаки и твоих женщин, твой памятник Ленину и отдельных шизанутых жителей твоих. Но нет больше любви к тебе, о Харьков. Но я вернулся, привет, бля.
  На Леваде мне делать вроде бы и нечего, надо подыскивать транспорт и ехать дальше. Метро, пожалуй, будет лучшим вариантом. Приближаюсь ко входу, спускаюсь, покупаю жетон, покупаю в киоске прессы газету. Надо узнать, что случилось в городе за время моего отсутствия. Необходимо держать руку на пульсе, скажем так. В газете - программа телепередач, анекдоты, новости спорта и какие-то конкурсы. Не худший вариант. Возможно, некоторые считают, что максимум информации можно получить из газет с объявлениями. Но я подобных изданий не покупаю принципиально. По-моему размещать объявления в газете, выставляя их на всеобщее обозрение - в высшей степени неприлично, все равно, что идти по улице без штанов, носков и шляпы. Герой фильма "Arizona dream" считал главным элементом одеяния шляпу, он говорил что-то вроде того, что если человек идет по улице совершенно без одежды, но на голове его шляпа, ему не стыдно. Ведь он не голый, он в шляпе. Мой друг детства по бассейну Миха считал главной деталью одежды носки. "Главное - носки не забыть", - любил говорить он. И оба были в чем-то правы.
  Метро - изобретение, порождающее безумие. Совершенно нормальные, порой даже чересчур нормальные во внешнем мире граждане преображаются, спускаясь под землю. Они подобно умалишенным мчатся, сметая все на своем пути, их цель - успеть на поезд любой ценой. Ничто не остановит пассажиров метро, они готовы убивать и калечить, рисковать жизнью и здоровьем, лишь бы быть первыми у поезда и, не дай Бог, не упустить транспорт и не ждать следующего. Они выигрывают минимум времени, куда больше экономилось бы, если сократить семейные ссоры. Но под землей рациональное уступает место иррациональному, ничего не поделаешь.
  Разжившись газетой, минуя безумие подземки, я спускаюсь к поездам. Электричка подходит быстро и, что странно, вагон полупустой. Здесь обычно столпотворение, не мудрено - вокзал неподалеку. Да и сегодняшний день не является исключением, соседние вагоны забиты под завязку. Но мой практически пуст, в нем от силы человек пятнадцать. Наверное, не всем дано его видеть. Или же силы зла отпугивают от дверей этого вагона простолюдинов.
  Я присаживаюсь на сидение и открываю газету. Просматриваю программку - интересного футбола нет. Я смотрю по телевизору исключительно футбол, поэтому не обнаруживаю ничего заслуживающего внимания и переключаюсь на новости спорта. "Металлист" опять не стал чемпионом. Что ж, перейдем к юмору. Первая страница этого раздела посвящена анекдотам про искусство. Выбираю первый попавшийся, читаю: "У американских рок-музыкантов существовала мода умирать в двадцать семь лет. Джим Моррисон умер в двадцать семь лет, Джанис Джоплин умерла в двадцать семь лет, даже Курт Кобейн и тот умер в двадцать семь лет. Один лишь Джими Хендрикс дожил до двадцати восьми. Он так этому огорчился, что взял и умер". "Странно", - думаю, перескакиваю на следующую страницу. "Эротические анекдоты". "Просыпается утром Ёбаный Пёс в своей квартире, хреново ему, совершенно не помнит, что же было вчера. Чувствует только, что его ебали. Сидит на кровати, силится вспомнить. Тут из ванной, весело напевая, выходит Ебучий Шакал. "Опять Вы ебли?" - с надеждой спрашивает Ёбаный Пёс. "Опять яя-а!" - гордо отвечает Шакал и идет ставить кофе. Ёбаный Пёс вздыхает с облегчением". "Ничего себе. Интересно, кто эту газету выпускает", - возникает мысль в моем сознании. Переворачиваю страницу - "Анекдоты про Егора Широкого". Но прочитать не успеваю - моя остановка, пора выходить.
 
 
***
 
  "Советская". Эта станция метро нравится мне только названием. Может, потому что здесь переход на "Исторический музей". Исторический музей - место крайне мрачное и вводящее в меланхолию - кладбище всего лучшего, что было в истории человечества. Впрочем, вру, далеко не всего - только того, что допускает к существованию официальное мнение представителей нынешней цивилизации. В переходе между станциями всегда весьма людно. Тем удивительней созерцать нищих на станции - как их только не сметает толпа.
  Перехожу на "Исторический музей", выбираю более-менее безопасное место на платформе. Открываю газету, читаю про конкурс на лучшую сборную мира по футболу. Интересно, по какому принципу выбирается победитель? Но поучаствовать стоит в любом случае.
  Я выбираю, разумеется, свою любимую схему - четыре защитника с либеро, четыре полузащитника ромбом и двое на острие атаки. Остается только подобрать игроков под схему. Кого бы взять? Идея! Составлю сборную русского рока.
  В воротах, естественно, "Аквариум". Тут налицо и уверенность, и мастерство - что еще надо хорошему вратарю. Защита: справа - "Кино", защитники правого дела, слева - "Машнинбэнд", небольшая шестеренка, вызывающая сбой всего механизма, последний защитник - "Ноль", ибо наглые и "на ноль", стоппер - опытный "Машина времени". Полузащита: "Наутилус помпилиус" - опорник, потому что надежный, справа - "Пикник", довольно изолированные и аполитичные ребята, куда их еще ставить, слева - представители левого искусства, "Аукцыон", разыгрывающий - креативные "Звуки Му". Ну и в атаке разрывные "Гражданская оборона" и "Агата Кристи". Остался лишь запас. Ну, тут лишь субъективное тренерское мнение. "Зоопарк" - запасной вратарь, "Би-2", "Крематорий", "Чиж и Co", "Торба на круче" - на подмену немолодому ВИА Летова, мастер нестандартных решений "Ногу Свело" и "Алиса", как же без нее?
  Все. Достаю из кармана ручку, записываю на руке адрес издательства, бросаю газету нищему - пусть почитает, скучно ведь чуваку, впихиваюсь в поезд.
 
***
 
  Выхожу на станции "Университет". Она названа так не зря - поблизости действительно наличествует университет, куда я и направляюсь. Начало июня, пора вступительных экзаменов, в этот период в здании университета можно приобрести конверт и марку, что я и делаю. И практически сразу использую покупку по назначению - быстренько пишу на листе бумаги свой вариант футбольной сборной, вкладываю бумажку в конверт, запечатываю, наклеиваю марку и пишу адрес.
  Дело сделано. Осталось только найти почтовый ящик и опустить туда письмо. Впрочем, далеко ходить не потребуется, рядом Госпром, там есть ящик. Кроме того, пора бы позавтракать, а неподалеку располагается замечательная пиццерия. Как раз по пути.
  Бросив по пути конверт куда следует, я покупаю в киоске бутылку пива и направляю свои стопы к пиццерии. Отоварившись там пиццей, опускаюсь на скамейку. Довольно поздний завтрак. Обычно я, правда, не завтракаю вообще, но сегодняшнее утро принесло мне голод. К чему бы это?
  Предаваясь таким вот раздумьям, я неспешно поглощаю пиццу, запивая ее пивом, наслаждаюсь прекрасным летним днем и начинаю осознавать, что и в городской жизни есть свои прелести. Но спокойствие мое длится не долго. Внезапно перед глазами предстает довольно странное зрелище - из пиццерии через заднюю дверь выходит служащая с огромным черным полиэтиленовым мешком в руках. В таких мешках как правила упаковывают мертвецов. И пакет, надо сказать, не пустой. И форма его напоминает человека. "Блядь, да это ж труп! - доходит до меня, - эта ужасная женщина умертвила очередного несчастного студента, не сумевшего расплатиться за хуевые жареные пирожки с картошкой, и теперь собирается избавиться от трупа. Интересно, как это она шагает с такой легкостью? Ведь труп, поди, штука тяжелая". И действительно, эта сучка несет труп несчастной жертвы с такой легкостью, будто он невесомый. Видимо она совершенно потеряла чувство реальности, и безумие придает ей сил.
  Пронеся мешок с телом несколько шагов, она останавливается и принимается с остервенением впихивать свою ношу в урну. И это убийце, в конце концов, удается, после чего она возвращается на место работы. Ну не дура ли? Здесь же скоро куча ментов будет, а свидетелей, однако, десятка два наберется. Хотя... Я обнаруживаю, что кроме меня на происшедшее внимания никто не обратил. Такое впечатление, что каждый день официантки из пиццерии кого-нибудь лишают жизни и выбрасывают останки в урну для мусора... Но как бы то ни было, несмотря на то, что окружающие продолжают увлеченно общаться и поглощать свою еду, кто-то должен же был что-то заметить и доложить куда положено. А значит, милиция прибудет с минуты на минуту, пора скрываться. Я в один глоток вливаю в себя оставшееся пиво и, оставив часть пиццы недоеденной, покидаю место происшествия. И я дохожу уже почти до проспекта Ленина, как вдруг взгляд мой падает на камень у дороги и мир окончательно переворачивается с ног на голову.
  Этот камень установлен здесь в память о какой-то битве. Присмотревшись, я осознаю, что дата на камне - 2001 год. Какая битва могла здесь случиться в двадцать первом веке, в эру повального пацифизма и матриархата? И тут до меня доходит.
  Кто сказал, что в сорок пятом мы выиграли войну? В школе нас могут учить чему угодно, телевизору тем более верить нельзя. Ветераны войны... Не так уж и много их осталось. Да и подозрительно похожи участники боевых действий друг на друга. Они зазомбированы!
  Получается, это не наши взяли Берлин, а нацисты Москву. Они среди нас. Они одурманивают нас и потихоньку уничтожают, незаметно, одного за другим. Вот этот мужик, к примеру - окидываю взглядом человека, идущего навстречу - лицо типично арийское, это враг. Нет, смотри в другую сторону, нельзя подавать вида, что ты что-то знаешь.
  Успокойся, Полиграф. Купи кока-колы, сядь на лавочку, расслабься. Взгляни на прохожих, совершенно нормальные советские лица. У тебя же дед воевал, ты веришь своему деду, не правда ли? Да и ведь американцы тоже считают, что нацизм побежден, и англичане, и французы. Не могут же они обманывать целый мир. Что с того, что ты никогда не был за границей? Ты знаком с их искусством. Ты разговаривал с людьми, которые были там. Не могли нацисты все подделать, слишком уж это сложно...
  Внутренний голос несколько успокаивает меня, я покупаю бутылочку кока-колы, напитка приятного, успокаивающего и творчески стимулирующего. Сажусь на лавочку, делаю глоток. Все нормально. Бросаю взгляд в сторону дороги. Нормальные советские лица?
  Вот этот мужик, явно врач, их нетрудно отличить, профессия накладывает отпечаток, внешность - Ганнибал Лектор. Как две капли воды похожи. Наверное, тоже людоед. А что это он несет? Пакет какой-то, что в нем?
  Чьи-то ноги, он расчленил труп в компании товарищей-людоедов, они поделили то, что когда-то было человеком между собой. Этому достались ноги - он у них, по всей видимости, в авторитете. Какая хищная улыбка! Скотина. Ладно бы он сейчас думал о своем обеде, как будет жрать эти ноги. Поджарит их. Или он предпочитает сырое мясо? Будет рвать плоть зубами, наслаждаясь вкусом крови. Так нет же - он явно помышляет о том, чтобы схавать кого-либо еще. Например, вот эту девченку...
  Ну и пусть. Типичная нацистка. Пора отсюда валить, однозначно. Я отрываю зад от скамейки, выбрасываю бутылку и ухожу. Несколько часов я петляю по городу в полувменяемом состоянии.
 
***
 
  Выхожу на пустырь. Перед моими глазами возникает такая картина: десяток псов сидят строго на одной линии и испражняются. Выражения морд у них весьма несчастные. Завидев меня, собаки поднимаются, перестраиваются в колонну и убегают трусцой прочь.
  Похоже, это и есть конечный пункт моего сегодняшнего путешествия. Пустырем я назвал это место чисто условно. Не подумайте, что это какое-нибудь огромное открытое пространство где-то, где непонятно, находишься ли ты на окраине города или же далеко за его пределами. Место, в котором я сейчас нахожусь, является ничем иным как просто пространством между жилым пятиэтажным домом и бывшим детским садом, в здании которого ныне располагаются какие-то малополезные конторы, входящие в бюрократический аппарат нашего несправедливого капиталистического государства.
  На земле вокруг много мусора и собачьего дерьма и немного дерьма человечьего. Людям здесь справлять нужду не с руки - кто-нибудь из жильцов может не вовремя выглянуть из окна и, если он не признает свободы человека срать где душе угодно, все испортить. Лично я никогда бы не стал испражняться на этом пустыре, я здесь разве что проблевался разок, когда из школы пьяный шел. Но это давно было.
  Данная территория заслуживает названия пустыря в первую очередь потому, что она никем, кроме собак, практически не используется и располагается здесь впустую. У нас ведь цивилизация людей, а не собак, не так ли? Впрочем, когда-то это место казалось мне полезным, но было это недолго и очень давно, в детстве, еще задолго до того как я начал возвращаться из школы нетрезвым.
  Это был старт моей карьеры бытового анархиста. Тогда среди людей моего возраста было модно носить с собой спички. Что с ними делать наверняка никто не знал. Иногда ими поджигали петарды, но редко, так как петарды были далеко не всегда. Но как немного для счастья нужно детям. Хватало и спичек. В основном мы их втупую жгли где попало - во дворах, в детских садах, в родной школе. Я тогда еще не слышал песню "Rammstein"а "Feuer frei", да, скорее всего, и не было тогда такой песни в видимом мире, но огонь вызывал у меня ассоциации со свободой, тут уж ничего не поделаешь.
  Складывалось так, что все время кто-то мешал нашей невинной забаве со спичками - дети, учителя, старушки на лавочках. И однажды в поисках подходящего места для освобождения огня мы нашли этот пустырь. Но радость была недолгой. Из окна вскоре выглянула какая-то глупая пьяная женщина и прогнала нас, сказав, чтобы шли жечь спички на пустырь, а здесь люди живут. Мы хотели спросить, что это за люди, и где же мы находимся, как не на пустыре, но почему-то не спросили. Просто молча дуру прокляли и ушли.
  Да уж, занесло меня. Не сомневаюсь, что это не случайно, но что я могу найти на этом замусоренном пустыре? Пессимизм уж совсем было начинает овладевать мною, как вдруг я вижу приближающуюся женскую фигуру. Она как будто бы не идет, а парит над горами дерьма и сора. Когда женщина приближается, я вижу, что это Грэйс Слик, она молода и прекрасна. Та самая божественная Грэйс Слик, что вдохнула жизнь в до того весьма среднюю группу "Jefferson airplane".
  - Почему ты такая молодая, Грэйс? - спрашиваю я.
  Она ничего не отвечает, лишь подмигивает мне и улыбается. Грэйс подходит, берет меня за руку и куда-то ведет. Мы обходим дом и в соседнем дворе я вижу воздушный шар. Моя спутница подводит меня к шару. Ничего не остается, как просто влезть туда и обрезать держащие его тросы. Я медленно взлетаю над городом, еще не зная, куда унесет меня это транспортное средство. Это мой первый опыт воздухоплавателя, первый полет. Шар уносится в небо, и некоторое время я еще вижу машущую рукой Грэйс.

 Фсепагодный перехватчик
25-09-2009 10:17:03

четать или не четать?


25-09-2009 10:20:44

Успокойся, Джим Слэйд. Купи кока-колы, сядь на лавочку, расслабься.


25-09-2009 10:22:55

Кака-така Сцука?
Распервонахалезь туд, панимаишь..



25-09-2009 10:23:32

>четать или не четать?
Канешна читай. Все уже прочитали.



25-09-2009 10:25:03

Блять оно не успакаиваецца.


25-09-2009 10:25:18

Про хохлов. Почему не на хохляцком?
А по делу: нудная поебота ни о чем.



25-09-2009 11:02:08

Дочитал до середины .


 я забыл подписацца, асёл
25-09-2009 11:21:25

"Война и мир" ебаныйврот


26-09-2009 00:26:51

Брр, ну аффтарт, ну йопт твою мать .... Не пиши, не твое это ...


 Джим Слэйд
26-09-2009 02:11:24

ф пезду, фанатег.


 Джим Слэйд
26-09-2009 02:12:54

Кацап, сцуко? Русский - не ваш языг, а наш, бля.


 Джим Слэйд
26-09-2009 02:13:53

2 Парилкин

см. предыдущий, это тебе.



 Джим Слэйд
26-09-2009 02:16:01

(2 Oblomingo на всяк случай, а то глючить)

По-моему ты - УГ



 я забыл подписацца, асёл
26-09-2009 02:35:01

что это??


26-09-2009 10:48:38

В техте часто упоминается Харькив - Есть конечно неслабый шанц что крео этот направлен на разрушение мозга москальского фтыкателя но большинство здесь присуцтвующих усомнятся

Так что возопим хором
ПА
    ВА
            дился
ЖУР
    авель
на
    ГАЛИ
          му
ЭЛ
  ЭС
        День1111111111



26-09-2009 10:53:28

Но, дозняка, как, водится, не, хватало, и, догонялись, шпиртиком, по,  20 за 100

(c) udaff.com    источник: http://udaff.com/read/creo/102017.html