Возвращаясь, так сказать, к напечатанному. В колонке, посвященной велосипедам, многие потешались над формулой " мытьё-пиздюли-спирт". На самом деле нихуя тут смешного нет, но и трагического тоже тут не найдете. Дело в том, что в детстве моим воспитанием в основном занимались бабушка и дедушка. Мало того - с 6 до 8 лет я жил с ними, а мама меня навещала по выходным. Дед мой был самый добрый человек из тех, кого я знал и знаю - он меня никогда не воспитывал и не ругал, всегда и во всем мне потакал. А вот бабушка моя была строгая и несентиментальная женщина, и хоть она меня тоже очень любила, но воспитывала меня в строгости. Если бы не бабушка, я бы вырос полным распездяем, вряд ли бы окончил 10 классов и институт. А методы воспитания были очень простые и незамысловатые - когда я в первом классе принёс первую двойку, то меня на час отправили в угол - стоять коленями на горохе, а потом выпороли. И так было каждый раз, когда я приносил двойку или замечание в дневнике. За тройку просто пороли. Этот метод оказался настолько действенным, что со второго по шестой класс я не получил ни одной тройки (не говоря уже о двойках), да и потом учился вполне себе неплохо.

Надо сказать, что бабушка моя вовсе не была злой или жестокой - отнюдь. Она меня очень любила и всегда желала мне добра, за что я ей очень-очень благодарен. Методы воспитания, применяемые ей, были вполне себе рабоче-крестьянские, другим взяться было неоткуда. И они, понятное дело, не ограничивались школой - на каникулах мне тоже перепадало. И тот единственный раз, когда меня наказали действительно несправедливо, произошел летом, на даче. В тот день мы с пацанами играли в войнушку. Я сидел в засаде с ахуительным двухствольным ружьем, стреляющим пласмассовыми хуйнями, и ждал наступления противника. А мимо на велике ехал какой-то контуженый на всю голову старикан. Ну, натурально - я выскочил и с громким криком произвел по нему залп. Плассмассовые хуйни вырвались из обоих стволов, пролетели сантиметров 15, и бессильно повисли на ниточках. А мудак ветеран от неожиданности уебался со всей дури с велика. Пока я стоял и весело смеялся над ним, он поднялся, отряхнулся, заорал, взял меня за ухо и потащил к нам на участок. Там эта гнида нажаловалась на меня моей бабушке, которая, не долго думая, оходила меня по жопе этим ружьем, а потом сунула его (ружьё) в печку. Мои справедливые возражения - дескать, если ветеран такой ебанутый, что испугался шестилетнего ребенка, то он должен сидеть дома - к рассмотрению приняты не были. Но зато я еще тогда понял, что правосудия и справедливости, как и милости от природы - ждать блядь бессмысленно. Что мне, в общем-то, в дальнейшем очень помогло.