- Давай, Жан! - сказал я себе.
Я представлял себя отчаянным французским парашютистом, который выбрасывается над бескрайней пустыней, чтобы ловить алжирских туземцев, трахать их, убивать, снова ловить, трахать и убивать. В кармане плитка шоколаду, на боку «Шмайсер», отобранный у здоровенного Ганса еще со времен Сопротивления, на груди спрятана фотокарточка Жаннет и генерала де Голля. Вив ле Франсе блядь!
−    Давай, Жан! - прохрипел я, и прыгнул головой назад.
Полет, правда, был недолгим. В метре подо мной плескались зеленые воды бассейна «Динамо». Зеленые от купороса, конечно. С какого хрена им набирать сюда морскую воду, тем более, что никакого моря в Молдавии нет. Уебищная страна. Ни моря, ни блядь культуры, ни пустыни, ни подвига, ни де Голля, ни восставших туземцев. Ни хрена. Один я, да и тот — с жуткого похмелья.
Я, отфыркиваясь, всплыл. Повезло, как всегда. Не получись у меня этот кувырок сраный, шея была бы поломана. Но мне нужно было слегка протрезветь. Идея с тренировкой после бессонной пьяной ночи была не самой хорошей. Черт меня дернул пойти. Забегая вперед скажу, что черт оказался славным парнем. Как всегда. Но тогда это еще не было для меня очевидным. А может, я впал по пьяни в грех сомнения. Перестал верить в могущество черта, подвергнув, тем самым, сомнениям всемогущество сотворившего этого блядь черта Бога. Ладно, по порядку. Накануне вечером к нам пришли гости. Пил я всю ночь, сначала коньяк, потом джин из дьюти-фри стамбульского аэропорта, затем ракы оттуда же, и уже под утро вино. Закончили мы в пять, а на свою тренировку я выхожу в пять тридцать. Ложиться спать не имело никакого смысла. Я немножечко полежал между женой и одной из чудненьких крестных своего сына и решил спьяну, что мне еще весь день по плечу. Ну, а раз так, подумал я, то почему бы мне и не потренироваться? Блядь. Я встал, тщательно выбрился, и поехал в зал. Первое отрезвление пришло, когда я взял над собой штангу. Что ж поделать-то. Я начал качать ее к себе и обратно. Туда-обратно. Нет. Ничего общего с еблей.  Само собой, после первого же подхода, хорошенечко разогнав кровь, я почувствовал, что пьянею. Очень сильно пьянею. Когда я поднявшись, едва не упал со скамьи, на меня покосились два редких в это время качка. Ребята, у вас как, стоит еще после всех этих анаболиков сраных, хотел спросить я, но понял, что даже говорить не могу. О, дьявол. Пришлось идти к бассейну, раздеться прямо на бортике и прыгнуть. Само собой, плавки я не прихватил. Да и на кой они мне здесь, в шесть утра-то? В бассейне никого не было. Даже сраная сборная по плаванию здесь не тренировалась, потому что летом и осенью в бассейн «Динамо» не добавляют горячую воду. Поэтому здесь тренируются только сраные моржи, способные плавать при 18 градусах по Цельсию. Да нет, минус, конечно. При минусе это уже лед.  Даже я блядь не умею плавать во льдах, как «Челюскин», а я много чего умею. И цвет. Необычайно зеленая вода. Это из-за купороса. Посетители не моются, объяснили мне, вот и приходится добавлять в воду много купороса.
Никакого желания оставаться на этом сраном бассейне у меня не было. Ни на бассейне, ни в этом сраном городе, ни в этой стране сраной. Но я был слишком пьян для того, чтобы в данный момент исчезнуть. Поэтому я сделал единственное, что мог. Представил себя французским парашютистом и десантировался прямо в воду.
Фрх-бульк.

                                                        ххх

После десяти минут в ледяной воде и получаса в контрастном душе я смог сесть в маршрутку, и не уснуть по дороге. Конечно, пришлось выпить пива. Происходящее мне начинало  нравиться. Как и все, кто любит алкоголь по-настоящему, я люблю его не из-за приступа первого блаженства, которое еще Довлатов описал. Он, кстати, алкоголь не любил по-настоящему, вот тот его за это и доканал. Алкоголь, он как цыганка. Или ты его любишь, или не подходи. А я его люблю. Не из-за первого прихода, повторюсь: оставим это, - как и первую затяжку сигаретами сраными, - школьникам.  Мне нравится в выпивке тот момент, когда все происходящее меняется, причем меняется По-Настоящему, и ты становишься вроде как проводником какой-то темной силы, которая концентрируется вокруг тебя с каждой порцией спиртного, как тучи над штормовым блядь морем.
−    Благодаря выпивке в тебе материализуется дьявол, - сказал я маршруточнику.
−    Свят-свят, - сказал он. 
−    Вопреки распространенному мнению, он за это лишь благодарит, - сказал я.
На улице я купил своему дьяволу еще немножечко пива. В офисе было пусто.  Компьютер был включен. Я открыл пиво, и увидел окошко сообщения, не закрытое со вчера. Это я переписывался вчера.
С какой-то тупой малолеткой с псевдонимом «Симпатия», которой Ужасно понравился мой Ужасно Грязный рассказ, и которая писала, что живет со мной в одном городе, что ей 30 лет, стало быть, на год меня старше, что у нее сиськи пятого размера, и что она без тормозов. Ага блядь. Надеюсь, у тебя хотя бы прыщи второго размера, миленькая, написал я ей вчера, кажется. Конечно, ей было лет 15 от силы, сиськи у нее еще расти не начали. Насчет тормозов согласен. Все блядь девственницы без тормозов.  Я хлебнул пива, почувствовал стояк, и написал в окошко:
«слушай блядь что ты все пишешь и пишешь пишешь и пишешь к чему болтать лучше позови меня к себе домой и я приеду трахнемся, ха-ха, а не трахнемся, так хотя бы выпьем блядь».
Это, конечно, был холостой выстрел. Все малолетки пишут по вечерам из интернет-кафе. По утрам они блядь учатся. Так что я свернул окошко, и выпил еще полбутылочки. Оставалось с треть. Стало грустно. Понятно было, что придется брать еще. Я икнул, и с сожалением и удовольствиме допил пива. На экране всплыло окошко.
«хи-хи, приезжай»

                                                    ххх 

−    Левее, а теперь правее. Снова левее! - командовала она.
Это она не говорила мне, как ей лучше присунуть, как вы могли бы подумать. Просто объясняла по телефону, как до нее добраться. Потому что, к моему удивлению, она дала мне и адрес, куда ехать, и телефон. Ай да школьница, думал я, открывая пиво в маршрутке — водитель косился, но я был уже хорош, и, как всегда, когда мной завладевало Что-то, ничего не боялся, -прогуливает, небось. Голос у нее, правда, оказался с хрипотцой. Низкий.
−    Выйдешь на конечной, поднимешься чуть вверх, и направо, и прям на первом этаже, - сказала она.
−    И купи выпить.
Насчет этого она моглы бы не беспокоиться. На второй день всегда мало. Я вышел на конечной, поглядел на белый свет, и, под каплями начинающегося дождя,  - кажется, был сентябрь, - попер в ближайший магазин за добавкой. Взял два литра пива себе, три литра вина ей, то есть, чего это я, - нам, ну, и бутылку прикончил возле магазина. Потом набрал ее мобильный и, не отрывая трубки от уха, дошел до ее дома. Прям до первого этажа.
Из которого свешивалась, глядя на меня сумасшедшими глазами, оторва лет под тридцать с огромными, чтоб ее, сиськами.
−    Заходи, - скомандовала она, и исчезла в квартире.
Я зашел. Она была в мини-юбке и чулках. Я, когда выходил, сказал ей надеть чулки. Вот уж не думал, что к моей просьбе отнесутся с пониманием. Тем не менее, она отнеслась. Мне это в женщинах нравится. Если у тебя пизда, не нужно экзистенции, характера, чувств и упрямства. Просто сделай, что велели, и поймаешь приход. Такой же, какой мужчины ловят от спиртного. Настоящие женщины это знают. И ловят. Так что я ее зауважал. Блядь. Квартира была богатая, но необустроенная. Везде валялись расшвырянные вщи, из мебели в комнате была только громадная кровать и столик с компьютером и кучей всяких духов и кремов. Видно было, что в слово «уют» хозяйка вкладывает несколько иной смысл, чем многие другие. Я пожал плечами и пошел на кухню. Открыл себе пива. Налил даме вина. Рассмотрел ее внимательно. Она была едва полной, у нее почти не было живота. При сиськах такого размера это подвиг.
−    Это блядь подвиг, при сиськах такого размера, - сказал я, - обладать такой стройной фигурой и такими ногами как у тебя.
−    Еще бы бля, - сказала она. - наливай, что-то мне после вчерашнего не по себе.
−    Хватит ли? - осторожно и несколько жадно заметил я.
−    У меня еще пузырь виски на хрен, - сказала она. 
−    Это любовь блядь, - сказал я.
−    Как тебя зовут? - спросил я.
−    Пусть будет Люба, - сказала она.
Все прошло, как по маслу. Мы еще в постели не очутились, а уже грязно ругались. М-м-м-м. Она поглядела на меня призывно, а я на нее, но потом мы глянули на бухло. Я понял, что мы с ней единомышленники. Поэтому допивали мы, не спеша. Потом пошли к комнату. Я лег на диван, а она села, положив мою голову себе на колени.
−    Ну, - сказал я, -  ты мне нравишься.
−    Ты мне тоже, - сказала она.
−    Может, теперь поцелуемся? - спросил я.
−    Можно, - сказала она, и наклонила голову.
Мы всосались друг в друга.

                                                ххх

.... -а-а-ах, да!
Что за черт? Очнулся я от дикой тряски. Что-то блядь трясло подо мной асфаль. Да и асфальт ли? Я испытал панический ужас. Только не это. Просыпаться на улице, это так отвратительно. Потом пригляделся. Все было ок. Я стоял за ней, и дико трахал, с размаху лупил по заду и орал:
−    Так? Так, шлюха ты проклятая?!
На что она орала:
−    Да, да, так блядь!
Потом я слегка отключился, а когда очухался, она уже извивалась снизу, а я лупил ее по лицу, собрав волосы в другой руке, а она только просила меня поддать жару. Из носа у нее даже кровь капнула, и я, признаюсь, слегка испугался, и снова отключился, потому что от крови меня на голодный желудок мутит. В следующий раз я включился, когда она стояла на коленях, и глотала меня всего, а это, блядь, удивительно с учетом некоторых моих физических особенностей. Потом снова очутился на ней. Кто-то все время ужасно орал буквально на весь район. Я прислушался, и понял, что орем мы. Порно-трек какой-то.
«да-да, я блядь, давай, я такая, ты блядь, я блядь, я же ТАКАЯ, я хочу ТАК, еби меня, я грязная блядь шлюха, ты блядь конченная, да-да, я хочу этого, я бл...»
−    Сколько мы уже ебемся? - спросил я, поставив ее раком.
−    Два с половиной часа, - сказала она. - Нет, уже три. О Боже.
−    Не богохульствуй, - сказал я.  - Грязная блядь шлюха...
Она посмотрела на меня своими сумасшедшими глазами из-за плеча, и двинула тазом. Так прошли еще полчаса. Потом еще столько же. Мы взялись пройти всю блядскую Камасутру. Я, конечно, не мог кончить. Но и сдаваться не собирался. Когда она снова кончила, и сообщила мне, что она блядь распоследняя и не помнит уже, сколько раз кончала, я вырвался и пошел на кухню. Глотнул водички. Потом вина. Под балконом стояли с десятка два старшеклассников из соседской школы. Я подумал, что в ней учится мой племянник. Но тот, вроде, еще в младших классах?  Ребятки выглядели очень удивленными и невеселыми. Глядели в балкон, открыв рты. Особенно удрученными выглядели девочки.
−    А то как же блядь, - сказал я.
И пошел в комнату.
−    О Боже, блядь, я больше не могу, я вся — раскрытая и израненная пизда, - сказала она.
−    Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, - сказал я.
−    В смысле? - она снова становилась раком, потому что, когда я ложился сверху, ее громадные сиськи были между нами, как третий партнер и это нам немножко мешало. 
−    Ты трахаешься в зад? - спросил я.
−    Ага, там на подоконнике есть специальный гель для сма...
−    Ох, черт, детка, уже поздно, я внутри, - сказал я.
−    Ну да ладно, ублюдочек, - смеясь, сказала она.
И мы продолжили. Со временем я стал свободно переходить из одного помещения в другое. Свободно. А потом и в рот. Вытрахал ее по самое не могу. Мы пили и трахались, трахались и пили.
Позже она сказала, что все это продолжалось семь с половиной часов. Я не поверил бы, не включи эта сумасшедшая камеру с кассетой с перемоткой, и не увидь я позже эти семь с половиной часов. Извращенка гребанная.
−    Да, я такая, - говорила она.
И делала все, чего не пожелаешь. Главное было выпить, и ей дать выпить. Так что, когда мы закончили, уже стемнело.
Я так и не кончил в тот раз.

                                                      Ххх

Вечером за ней приехал служебный автомобиль. Я предпочел добираться своим ходом. Ну, да, по пути можно было треснуть еще пива. Я выпил бутылочку у ее дома, бутылочку по пути к Долине Роз, потому что люблю после пьянок ходить через парки, еще бутылочку у аттракционов. У висячего моста я понял, что можно еще вина, и вернулся в магазин на остановке за вином. Чтобы не мучиться, взял двухлитровую бутылку. Позвонила жена.
−    Ты как? - спросила она.
−    Да в общем никак, - сказал я. - Выжил.
−    Мне тоже не по себе. - сказала она.
−    Ну так, не пила бы свои полбутылки лимонада, - сказал я.
−    Ты домой-то вообще собираешься? - спросила она.
−    Через парк, - сказал я.
−    Ясно, - сказала она. - Совсем плохо?
−    Жуть, - сказал я.
−    Тогда пей, - сказала она.
−    Я и пью, - сказал я.
−    Иди домой, и как придешь, ложись, а я в ванной, - сказала она.
−    Тебе пивка принести? - спросил я. 
В городе темнело. Я пил пиво, добивал себЯ, и был счастлив. Как  оказался дома, помню не очень хорошо. Две недели еле ходил, ноги не сгибались. Приходил я к Любе еще раза три, и мы славно трахались. Ненавижу, когда что-то не доделано, так что я кончил в нее повсюду. Секс был отличный. Но было, конечно, уже не то же самое, что и в первый раз. В конце концов, хороший секс с женщиной, которую не любишь, получается, только если крепко поддать.  А часто пить так, как в тот раз, довольно опасно. Ну, мы старались на «восьмерку».
Еще и разговаривали. Все оказалось как всегда. Ну, как всегда в Кишиневе. Я в то время ебал девчонку, муж которой трахал дочку того парня, который был первой любовью Любы, ну, конечно, не совсем первой, а первой после того, как она дала тому стажеру из пединститута, который оказался лучшим другом племянника моей второй невесты. Это нас ужасно смешило и дало импульс еще двум поебкам. 
А потом у нее появился постоянный мужчина, и она перестала меня звать. Ну что же. Свое мы с дьяволом получили.
Лучшая ебля в том году.

КОНЕЦ