Осенью 2003 года молдавский священник села Ларга отец Паисий провозгласил Первый Вселенский Крестовый поход православных христиан на нечистую землю Италии.

Причин, подвигших священника на это отчаянное действие, было много. Но самая главная, как всегда, - безденежье. Отец Паисий понимал, что, если он будет собирать деньги на поездку, то Италии ему не видать. Четырех тысяч евро сельскому священнику Богом забытого прихода не собрать никак. А раз в Италию нельзя попасть за деньги, решил отец Паисий, то нужно ворваться туда во главе Христова воинства! Тем более, что о крестовых походах он уже читал в семинарии, которую закончил на одни шестерки (аналог тройки – прим. авт.). Кстати, это поистине Соломоново решение отцу Паисию в голову пришло не после долгих рассуждений, которые он недолюбливал, а во время проповеди. Решение было ясным, коротким и быстрым. Как озарение, как Божественное провидение…

-    Дети  мои! – читал проповедь об Италии отец Паисий. =- Что есть эта богопротивная страна? Разве не источник всех наших бед и злосчастий? Да, кто-то скажет, что мы живем на деньги, присылаемые нашими родными оттуда. Но как заработаны эти деньги? Девы наши продают свои телеса, мужи наши, уподобившись евреям в плену египетском, надрывают после6дние силенки и гнут выю на хозяев за деньги, которые для этих хозяев гроши… Кто дал этим людям право издеваться над бедными молдаванами?

Прихожане слушали отца Паисия, входившего в раж, открыв рты. А проповедь священника приобретала все более апокалиптический характер.

-    Не сказано ли в Евангелии, что легче верблюду проползти в узкую дверцу храма, - вопрошал, потрясая Библией, отец Паисий, - а если сказано так, то почему Италия эта богомерзкая живет в сытости и довольстве в то время, как…  мы… голодаем, нищенствуем и побираемся! А ведь кто истинные христиане, дети мои? Итальянцы ли, продавшиеся неверной латинской вере? Нет! Мы истинные дети во Христе, стало быть, и нам всем владеть! Итак, отнять все у нечестивых и отдать чистым!

Проповедь становилась все более ясной и прозрачной. Прихожане, все еще не закрывая рты, начинали понимать, куда клонить священник. Многие глядели на отца Паисия все более одобрительно… 

-    Отнять все у нечистых, - пронеслось по церкви, - и отдать чистым…

Кое-где прозвучали робкие аплодисменты.

Отец Паисий поморщился, прокашлялся, и отпил черного вина из золоченой пластмассовой чаши. В горле у него будто вата застряла. И вино было черным не потому, что из винограда черного давили…  Это все из-за пыли, и прихожан, неприязненно подумал священник, которые не могут оплатить услуги уборщицы в храме. Из-за чего здесь и грязно, как в хлеву!

-    Как в хлеву живем мы, дети Бога, молящиеся Ему так, как апостолы заповедали, - загремел Паисий. – А эта вот Италия, которая непонятно с чего живет трудами наших сыновей и дочерей, жирует и процветает! Разве это справедливо, дети мои? Ибо в Библии сказано…

Аудитория снова начинала скучать. Паисий с облегчением понял, что от него ждут не цитирования Священных книг, а призывов к действию, и изменил программу выступления.

-    Слушайте меня! – вскочил он на амвон, и поднял правую руку. – Внимайте, ибо не каждый день священник встает здесь, на этом святом месте! Дети мои! Мы должны взять то, что у нас отобрали. Хотите ли? Ответите да, и я поведу вас туда нагими и гордыми, как Адам Еву водил по раю до изгнания. Хотите ли вы? 
-    Да! – взревела церковь, потому что мало кто из сельчан не хотел попасть в Италию, но ни у кого не было на это денег. – Желаем!
-    Я поведу вас туда! – взвизгнул отец Паисий, и достал из под рясы специально припасенный для этого меч, который он нашел в разоренном мародерами кургане под Ларгой. – Покарать мечом нечестивых и отдать их богатства чистым!  Внимайте мне, и передавайте слова мои братьям вашим, и сестрам, любимым и врагам. Итак, слушайте же…

Побледневший от волнения, подрагивая ноздрями, отец Паисий дождался окончания овации, и вновь поднял руку. Где-то в углу церкви замелькала камера районного телевидения. Это хорошо, подумал Паисий, и, дождавшись, когда на камере зажжется красная точка, заговорил.

-    Я призываю вас на защиту истинной веры Господней! Православные христиане Молдавии! Пришла пора нам пойти в нечестивую Италию, и освободить двести тысяч наших соотечественников, как Моисей освободил иудеев от плена Египетского. Но если Моисей был безоружен, то мы силой дадим  свободу братьям!
-    Ура!!! – закричали в церкви. – Даешь Италию!!!
-    Я объявляю Крестовый поход на Италию! – заорал Паисий. – Да будет так! Я даю вам слово пастыря, дети мои, что всем идущим туда, в случае их кончины,  отныне будет отпущение грехов!
-    Воистину! – ответствовала церковь золотыми огнями свечей, расплывшихся в глазах Паисия.
-    Пусть выступят против неверных в бой, что даст нам в изобилии трофеи, те люди,  что привыкли воевать против
своих единоверцев, – кричал Паисий, - те, кто погибал и убивал братьев в войне в Приднестровье! Нас заставляли убивать друг друга, так не лучше ли нам объединиться, и пойти бить неверных?! Пусть выступят ветераны!
-    И-та-ли-я, И-та-ли-я!!!
-    Земля та течет молоком и медом, - размахивал мечом Паисий, - так да станут ныне воинами те, кто раньше был грабителем! Кто сражался против братьев и соплеменников. Идите за мной!
-    Да!!!
-    Кто здесь горестен, тот станет там богат! Итак, дети мои, завтра мы выступаем!
-    Так хочет Бог!

Дальнейшие крики толпы смешались в ровный гул. Позже отец Паисий со страхом признавался себе в душе, что в реве и шуме он явно слышал чей-то тонкий выкрик «Гол!», и даже «Зимбру – чемпион». Единственное, чего он не слышал, -  облегченно вздыхал внук еврея Паисий, - так это крика «Бей жидов»… А в тот вечер, ставший подлинным вечером триумфа для Паисия, священника принесли в его дом на руках. Испуганные ребятишки, сыновья, глядели, как отца еще качают во дворе, после чего люди ушли собираться в поход, а отец, на дрожащих ногах, еле дошел до дверей. Успокоившись, Паисий наточил и без того острый меч, - жаль, коротковат, отметил священник, - массивный крест, и сложил сумку провианта. Потрепал по холке кобылку, на которой собирался отправиться в путь, и немного поспал. Снились ему чудные виноградные плантации Италии, которые он, Паисий, подарит своим детям в вечное владение, когда крестовый поход закончится полной и окончательной победой святого воинства Молдавии. Снились полные, молочные, как у бесстыжих Мадонн итальянских фресок, руки жены его сбежавшей…

В шесть утра Паисий немножко отошел от пыльного вина из пластмассовой чащи, и мучился, представляя дневной позор. В семь, окончательно проснувшись, Паисий долго тер глаза, выйдя во двор, и улыбался неловко и смущенно. Священник был в шоке.

Вокруг его дома колыхалась с хоругвями вооруженная толпа из семидесяти пяти тысяч человек со всей Молдавии. Везде виднелись телекамеры. Завидев отца Паисия, люди начали аплодировать. Дед Тудор подвел Паисию лошадку и помог взгромоздиться в седло. Люди в это время устроили ему громадную, как на стадионе, приветственную волну. Священник почувствовал другую, теплую волну, что поднялась по его груди к сердцу, не выдержал, и заплакал теплыми, как руки матери, слезами.  А сельский пьянчужка Тудор надел боевую румынскую каску времен Второй Мировой, и сказал:
 

-    Воистину, не пристало нам, старым воякам, плакать! Итак, утрите слезы и ведите нас на Италию, синьор!

Конец