В тот год я думал, что умираю от диабета. Сами понимаете, это не могло не закончиться походом к врачу. Через год, конечно. Иначе как бы я мог насладиться гибелью богов в виде собственной задницы?

В восемь часов утра я сдал анализ крови «на сахар». После того, как медсестра взяла у меня кровь из пальца, я сообразил, что игла могла быть заражена СПИДом. От страха тошнило.
    
В парламенте в тог день проводятся дебаты. Жену лидера фракции Партии Демократических Сил избили полицейские. Умер попугайчик Кузя, который прожил в моей семье четырнадцать лет. В детстве, думая о том, как надо хоронить Кузю (после смерти конечно, мать вашу, а вы как думали?), я воображал, что сделаю маленький погребальный костер. Сожгу на нем тело Кузи, клетку, его любимое зеркальце, немного корма. В детстве все мы немного язычники. Но попугай умер за сто километров от меня. О дух благородной птицы, что я мог сделать? Я попросил родных бросить тельце в печку.  

В тот день случается еще множество всякой хуйни. Премьер-министр Брагиш по-прежнему не определился, чью сторону поддерживать в развернувшемся конфликте между испанской компанией «Юнион Феноса» и мэрией Кишинева. В Братиславе Международная неправительственная организация ОБСЕ провела встречу государств-гарантов, и они обсуждали возможность разрешения приднестровского конфликта мирным путем. Посол России в Молдове говорит мне, что это – «продвижение вперед». Он ничего, этот посол, но на вопрос, что больше всего любит в молдавской кухне (конечно, этот вопрос придумал долбоеб -редактор, неужели вы думаете, что мне на самом деле интересна ТАКАЯ хуйня) отвечает:
    
    - Салат «Шопский» (болгарская кухня – прим. авт.)

И вот, пока грузино-молдавские военные отношения расширялись и крепли, пока парламент открывал свой сайт, посвященный выборам, Швеция поддерживала наше стремление в Европейский Союз; пока водители маршрутных такси в Кишиневе бастовали из-за повышения налогов, - а боги ласково щурились на нас из-за облаков, -  пока пенсионеры только собирались бастовать, а предприятия легкой промышленности добивались десяти процентного прироста производства; - моя кровь сахарилась в жилах!

Бр-р-р, я чувствовал, как она становится все гуще, сахаристей, как ромовая подливка к кофейным пирожным. Я даже медленнее ходил, чтобы почувствовать это внутри себя. Я оборвал заусеницу и попробовал свою кровь на вкус. Не так уж и плоха, но сладковата! У меня кружилась голова, я забыл все: книги, политических обозревателей и любовниц. Я знал одно, – сейчас концентрация сладости крови достигнет пика, и я превращусь в огромный комок сахарной ваты, и на меня слетятся осы, а ступни покроются диабетическими язвами.
    
Сахар в норме, - сказала уборщица в поликлинике.  

Она выдавала листочки с данными анализа, врачей не было.
    
Какая к черту уборщица, я все-таки нашел врача, он сказал то же самое, я пошел к главному врачу, и он, стервец этакий, сказал:
    
    - В норме, в норме. Вам бы в доноры.
    
И я побрел домой, не спеша, выпив по дороге пива, заедая его вкусным шоколадным украинским батончиком, я похрустывал им и плевал на все. Дома переоделся, и поехал на другой конец города, не за быв купить чудные французские презервативы. Такие трогательные, с парочкой старомодно одетых молодых людей на упаковке. Чудесно. Я не нашел на   теле этой девушки рун, но рисовал их пальцами. А под утро, когда у нас резало веки изнутри, но все равно мы не спали, и я рассказал ей про кровь, она сказала мне:
    
Да, но ведь сахар бывает не только в крови, но и в моче!

КОНЕЦ