Я сижу за машинкой третий день. Сраная \"Ятрань\" 1245 года,
или вообще - начала нашей эры? Сраная бумага. Сраный рассказ.
Рассказы, рассказы, рассказы - я пишу только рассказы,
исключительно рассказы, пью вино \"Мугурел\" и выхожу на балкон
курить. Там я вижу школьный стадион, где играют дети, которых
иногда гоняет жирная учительница физкультуры. Свисти и
свистит, жаба клятая!

А у меня болит голова. Болит. И сраный рассказ - потому что
я никогда, никогда не смогу написать повесть или роман, у
меня не хватает на это терпения, сил, воли, жизни, блядь,
наконец! Чего уж там - во мне нет жизни, я мертвец -
иссушенный своим же талантом, своим величием, своими маниями,
своими женщинами, - ах, блядь, эти женщины - ТО МОИ, ТО НЕ
МОИ, Я С УМА ОТ ЭТОГО СОЙДУ КОГДА-НИБУДЬ. Я их ненавижу, я не
выношу общества людей, но я без женщин не могу - мне НАДО
трахаться, надо, иначе вся эта сперма закипит во мне, будет
вариться в голове, взорвет меня изнутри.

Я сажусь и перечитываю неоконченный рассказ о своем деде.

\"Поверь мне, я не сумасшедший. Не сумасшедший, я - не
сумасшедший, мальчик мой.

Блядь, я вздрагиваю и поворачиваюсь на правый бок. Сердце я
уже отлежал. Мне часто снится дед. Он сидит на скамейке в
больнице, глядит на меня своими блядскими (да, женщины их
очень любили) глазами, и нервно сжимает руки. И говорит:

- Поверь мне, мальчик мой, я не сумасшедший.

Хуйня, ему не надо было убеждать меня в этом. Я всегда знал,
что дед - крутой мужик, любитель баб и выпить, умница и
говорун, никогда не был сумасшедшим, как бы не пытались
убедить меня в этом. Ну и ебать их всех в рот.

Мой дед учился в королевской румынской школе. Потом он стал
преподавателем марксизма. Ему все было по хуй - его
интересовала только семья, бабы и выпивка. Меня тоже, кроме
семьи. На примере этого я убеждаюсь в том, что семья в моем
лице вырождается. Ебаный…

Также дед состоял в Союзе Писателей ебаной советской
Молдавии, и еще - в союзе ебаных Журналистов. Причем он ни
разу за всю жизнь не написал ни одной ебаной статьи или
недоебаной книжки. Он просто выпивал, трахал множество
любовниц и таскал домой мешки шоколадных конфет, мясо, мед,
ЖРАТВУ - все, что давали ему, как корреспонденту \"Советской
Молдавии\" (хотя он НЕ ПИСАЛ) председатели ебаных колхозов. Он
был как хомяк - ебал все, что движется, и ТАСКАЛ, таскал, все
таскал домой.

Господи, как же я низко пал по сравнению со своим
великолепным дедом. Я каждый день пишу недоебаные книги, я
измучен, и не понимаю, хули я ЖИВУ.

А дед - ни хуя, - он, в отличие от меня, был ЦЕЛЬНЫМ
МУЖИКОМ. САМОДОСТАТОЧНЫМ. Иисусе, как же мне его не хватает,
ебать вас всех! Я унаследовал от него блядские, когда мне
хочется трахаться, глаза (так, по крайней мере, говорят мои
женщины), любовь к гуманитарным наукам и беспредельный,
бескрайний, как Вселенский океан, эгоизм.

Дед залетел в психушку по случайности. Он нашел какого-то
уебка, который был то ли первым хуем в горкоме, то ли второй
пиздой в райкоме Кишинева. У мудака не было прописки. Тогда
это было важно. И дед решил его этим шантажировать - срубить
на нем денег. И СРУБИЛ. А попался потому, что решил срубить
капусты ЕЩЕ, но мудак уже психанул и подал заявление в
ментуру. Дед, во избежание неприятностей, лег в психушку с
диагнозом - нервное расстройство.

И тут началась ХУЙНЯ. Все, даже Семья, решили что Дед и в
самом деле - сумасшедший. Это его доконало. Он поэтому и стал
со временем таким. Сумасшедшим. Ебать их в рот. Всех.

У меня богатая коллекция сумасшедших в Семье - дед, другой
дед, и тетка. Все они лежали в психушке. Конечно, они там не
загорали. Они там ЛЕЧИЛИСЬ. Вернее, их лечили.

С первым дедом ситуация ясна. Тетка ебнулась на почве
транквилизаторов. Она с них торчала, и не понимала, что стала
наркоманкой. Хуйня - сейчас она живет в Питере, работает
ведущим экономистом в престижной фирме, запивает хересом
транквилизаторы и любуется собственным портретом на стене. В
полный рост. И поэтому у меня есть надежда. Глядя на нее, я
знаю, что можно быть алкоголиком, наркоманом - и жить
счастливо, во веки веков, аминь.

Второй дед ебнулся на почве американских бомбардировщиков,
которые разъебали в пух и прах его зенитную батарею во
Вьетнаме. Он там был \"китайским добровольцем\" от Советской
Армии. Догнало его позже - годам к шестидесяти стали сниться
налеты американцев и бомбы. Мне они тоже снятся - он много о
них рассказывал.

Но никого я так не любил, как того, первого деда. Блядь. И
ебаная общественность убеждала меня, что у него поехала
крыша, хотя я этому совсем не верил. Абсолютно. Суки.

И вот я прихожу к нему, а он сидит в ебаной пижаме (господи,
но почему им дают такую УЕБИЩНУЮ одежду?!) и говорит:

- Я не сумасшедший, мальчик мой, поверь мне!!!

Я говорю ему - верю. А он твердит свое. Сейчас-то я понял -
он СЕБЯ убеждал. Ах, сука, сердце мое разорвано в клочья, на
мелкие частицы, оно растоптано. Меня многие уничтожали и
унижали - бабы, прочие мрази, американские бомбардировщики во
сне, - но тогда было хуже всего. Страшно, что сейчас ЕЩЕ
ХУЖЕ, чем тогда.

Он умер, мой дед. Господи, кому же мне отомстить за своего
деда? Они же его уничтожили, СТЕРЛИ, суки ебаные. Кому мне
отомстить за моего деда, который никому не желал зла, ебал
баб, выпивал, и ВСЕ делал для Семьи, а если иногда и
шантажировал какого-то пидара, так и похуй - хули значит та
манда из райкома. Хорошим людям дед не делал зла…\".

Концовки нет. И не будет. Глоток \"Мугурела\". Красное -
сладкое. Не люблю крепленых вин, но догоняют только они. А от
водки чересчур быстро пьянеешь и не можешь печатать. А пиво
вообще не догоняет, разве что в огромных количествах, но
тогда никаких денег не хватит. А деньги есть. Немножко,
правда, осталось. Но есть.

Вечереет. На стадионе играют две девочки. Вот одна из них
уходит. Вторая - в нерешительности. А если… Блядь, блядь, еще
глоток. Вертит мяч. Идет к ограде. Ограда недалеко от моего
дома. Стоп. Отец. К ней подходит отец. Или нет - не отец. А,
да это же мой сосед. Всегда пьяный сукин сын. Не так, как я -
В ДОСКУ ПЬЯНЫЙ. Убил двух жен. Сидел. Чмо.

Идут к дому. Я жду. Полчаса, час. Пора к соседу. Он не
закрывается. Все, что было дальше - осколки. Осколки фраз,
мыслей, смазанных съемок, осколки синей фарфоровой чашки,
подаренной мне матерью на день рождения в детстве, позже я
эту чашку разбил…

Дверь с порванным дерматиновым покрытием - узкий коридор -
луковая вонь - желтые кроссовки на стойке для обуви - сивуха
- лежак - сосед на лежаке - девочка - сразу видно, из
неблагополучных - белье - платье - молча - видно, кто-то из
семьи - спал с ней - и спит - еще раз - еще - так - храп -
сосед - пощечина - ненавижу - еще раз - еще - вот так - снова
пощечина - что же ты не кричишь - мразь - еще - еще - бутылка
- осколки - дрожь руки - как у больного Паркинсоном - коридор
- дом - замок - ванная - кипяток - сон в ванной - падение
желудка с высоты при пробуждении - сон - кровать.

Утром соседа увозят. У подъезда собралась толпа. Женщины
пытаются выцарапать ему глаза. Он сутулится. Он прикрывает
лицо руками в наручниках. Полицейские бьют его по рукам.
Полицейские ХОТЯТ, чтобы соседу ВЫЦАРАПАЛИ глаза. Сосед
плачет. Он не помнит. Он верит, что виноват. Я гляжу мельком,
через занавеску. Я боюсь. Я доволен.

КОНЕЦ.