Начало (он же предыдущий): http://udaff.com/read/creo/131647/

Вновь молодая семья: мать, девятилетняя дочь и её новый отчим уже насладились отдыхом в Геленджике. Да и первое сентября скоро, к школе нужно прикупиться. Пора домой.
— Ну что девочки, пообедаем, искупаемся и поедем домой?
— Может завтра с утра, — засомневалась Оля.
— Да мы успеем серпантин до темна проехать, а там несложно дальше.

Олег стоял на вокзале в Адлере, перед рейсовым автобусом в Астрахань. Ему нужно было уточнить расписание и заранее купить билет. Он планировал к началу октября вернуться домой. Но вдруг, повинуясь совершенно необъяснимому порыву, он спросил у водителя:
— Места есть?
— Найдём, дорогой, — ответил тот.

Калмыцкий кусок трассы давно закончился, началась настоящая асфальтовая дорога. Новенький жигуль скользил сквозь ночь, мерно тарахтя. Пассажиры в автобусе спали. Негромко играла попса. Оля спала на переднем сиденье, а девочка уютно вытянулась на заднем диване.

Водитель большой фуры устал и решил прикорнуть у обочины, он направил грузовик с асфальта, подняв облако пыли, тончайшего помола. Уже несколько минут тошнивший за фурой жигулёнок резво пошёл на обгон. Фары, на несколько секунд,  взорвали облако пыли ярким светом, и когда жигуль выскочил из сияющего облака, он оказался в кромешной тьме. Водителю показалось, что всё исчезло, включая асфальт. Так и было. Трасса свернула, жигуль летел в кювет. Это был первый семейный дальняк на новой машине, со свежими правами. В районе Туркменки  трафик немного завяз в клизме.

Раскол

Горячее женское тело также как и крепкий алкоголь, не решают проблем, но позволяют о них на некоторое время забыть. Крепкий организм велоальпиниста не ломался под натиском бухла, а деньги кончились. Зато Вера не отпускала ни на шаг. А Олег и рад был забытью. Он утешался между упругих грудей молодой подруги. Кажется, ему было даже хорошо. Вера была первая, кому Олег рассказал о смерти дочери. А больше некому было рассказывать.

При занятиях физической любовью, присутствие душ не обязательно. Некоторым, даже может быть противно друг от друга. Мне было всё равно. Я сидел в углу и не мешал Олегу заёбываться. Вероятно, это очень серьёзная моя ошибка. Вероятно. Но Олег не всегда прислушивался ко мне.

Я некоторое время рассуждал: — что произошло в моей стройной схеме? Я очень хотел увидеть дочь, но я не хотел её увидеть в последний раз. Я-то как раз собирался обнулить спидометр и начать все по правильному. Поток саможалости был сокрушительным:  — Всё, всё что ты теперь сделал и можешь сделать ещё, все свои навыки и опыт, всё рвение и напор, — оставь, теперь ты не можешь ничего. Вообще. Ты опоздал. Твоя дочь умерла. У тебя нет больше дочери. Твои долги списаны. Ты свободен. Кода!

Вновь, как десять лет назад, когда из-за моей ссоры с Олей, погиб Вовка, возникло ощущение, что я мог всё изменить, но, по какой-то причине не сделал этого.

Я толкнул Олега, он уже, похоже, заснул.
— Не сейчас. Я не один и мне хорошо.
— Тебе плохо мужик, это не твой выбор, проводи бабу и приводи себя в порядок, у тебя дела, ты забыл?!
— Это ты забыл, я дальше просто не планировал. Ты дальше не планировал.
— Послушай, нам не впервой менять парадигму жизни. Мы справимся. Выбор, который сделал не ты, приведёт тебя в тупик. Только я могу видеть твоё будущее.
— Мне нужно утешение, и я устал всё менять. А ты ничего не видел с детского сада. Ты бесполезен.
— Ты всю жизнь прожил без утешения, ты сильный и бесчувственный как рептилия. Тебе не нужна замена эмоций, на телодвижения. Просто прислушайся ко мне: скажи бабе спасибо. У тебя нет долгов. Ты свободен.
— А я, смотрю, ты становишься мудр, когда уже исправить ничего нельзя. Уходи.
— Ты не выживешь без меня.
— Уходи.

Повисла немая пауза. Она уже казалась утомительной. Яркий всплеск пощёчины, ещё. Олег открыл глаза. На нём восседала Вера и пыталась жоподвижениями пробудить увядший корень.
— Ты заснул? — обиженно спросила Вера.
— Да. Кажется, перепил. Слезай, на сегодня всё.