Эта трогическая и даже слезная шояибу для любова уважающего себя гринписофца исторея случилась в далеких касмических ебенях под названием Банглодеш. Где находица эта страна науке даставерно пака не известно, известно лишь то, шо там какогото хуя оказываюцо живут дельфины, паэтому рискнем предположить, шо явно не в пустыне, вазможна, гдето пад вадой. Вазможна, шо даже под водой священного Ганга, каторый источнеги тоже умудрились приплести к этой ниибаца трогедии вселенского масштаба.
Таг вот, жил себе, нихуя не тужил, в этом самом Ганге дельфин редкой шопесдец породы "утканосый, слепой, глухой, махнатый и, вазможна даже, шестилапый, зигзагообразный гангский фиалетавый дельфин-эмо". Шобы не травмировать своим готичным видом местных аборигенов, жывотное мирно шараебилось падвадой, питалась толька пастаянна паступающеми пакойнеками из Индеи, никаво нахуй не посылало, читало наощупь Ницше и Канта и сатрело наощупь жэ популярное падвадой телешоу Дно-2.
И вот в адин прекрасный день, када наш герой наслождалсо очередной серией пастройки пад вадой десятиэтажной камфартабельной бабровай плотины и мирна падрачивала всеми шестью лапами на ведущую Ксенийу Сельдчаг, судьба-зладейка сталкнула его с местными рыбаловами, каторые в это время при помащи невада, высакавольтного кабеля, тонны тратила и свары волкодавов проводило с местным рыбнадзором совместные ролевые игры по рыбной ловле. Следует заметить, шо ловля протекала впалне успешна. Рыбаловное судно было завалена горами рыбы, трупоф, кантуженных валкадавов и аторванных и адкусанных канечностей самих рыбакоф, но распаленные азартом бонглодешские рыболовы не уставали тащить из священной реки всякую вадаплавающую и не очень паибень, в числе каторай оказалсо и наш бедолаго-дельфин, ко всем сваим плачевным характеристекам получивший нехуевую кантузию от взрыва и хэдшот в виде бетонной плиты.
Затесавшегося среди абосранных набедренных павязог, бетонной плиты и пары агрессивна настроенных кракадилов в неваде дельфина местные маэстро спиннинга и паплафка обнаружили не сразу ввиду затянувшейся перепалки с недавольными кракадилами, добавившей в лодку еще парачку аткусанных канечнастей и трупоф. Аднака вовремя падаспевшие валкадавы с громким лаем погнали распаясавшихся кракадилоф по реке, и настал черед знакомства с героем нашэго повествования. "Это что за блять хуйня?" – закричяли рыбаки, испуганна тыкая в дельфина пальтсами и абрубками. "Я дельфин", - астарожна ответил дельфин. "Какой ты нахуй дельфин?" – воскричяли рыбаки, даставая мантирофки и нунчаки. "Редкий" - утачнило жывотное, интеллигентно поправляя на еблете ачьки. "Да хуле с ним песдеть поцаны" – заорал самый начитанный рыбаг (из рыбнадзора наверное) – "Этож блять сам Ктулху, валите его нахуй, пака не поздна!!"
Дальнейшие аргументы дельфина, что его вид к творчеству Лавкрафта не имеет абсолютно никакого отношения, просьба вызвать адваката и напесать предсмертное песьмо маме в Пакистан, привели лишь к таму, что жывотное было многократно отпижжено мантирофкой по почькам, нунчяками по яйтсам, палучило переломы всех шести канечностей, интоксикацию организма отравленными виламе, пару чпоков гандонаме в лоб и многочисленные укусы от собаг и самых рыбаловав. От полученных ранений дельфин в буквальном смысле этого слова склеил ласты с предсмертным ультразвукавым писком, после каторого повсплывали вадалазы и кракадилы в радиусе 30 км, а рыбаловы палучили сатрясения пустотельной черепной кароппки различной степени тяжести.
Видима, так и не не аташов от ЧМТ, они тутжэ попытались впулить тушку дельфина на местном базаре пад видом омара, гигантской черепахи или еще какой хуйни, местному населению известной лишь понаслышке. Аднако все банглодешские лохи, судя по всему, в тот мамент находились в отпуске, и ебанутые рыбаки не нашли ничо остроумнее, чем в итоге подкинуть бездыханную ваняющую тушку пад двери местного Музея Краважадной Флоры и Людаедческой Фауны, сатруднеки каторого на данный мамент с аппетитом доедают бедолагу. Скорбимбля.
о дельфиньей песде
