Я всегда знал, что любой вид творчества, включая литературу и, скажем, поэзию, существует лишь для того, чтобы рассказывать о влагалищах и хуях. Нет, конечно, есть определённая тусовка людей, которая повествует о всякой хуйне, ну, о всём что не касается половых органов и их применения, повествует и, заметьте, воспринимает эту хуйню. Хуйня, потому что другим словом не назовёшь. Это не высокая материя, не суть мироздания, не истина. Это - банальная хуйня.

Истина одна и она проста. Есть влагалища и хуи, причём называть влагалище пошлым слово "пизда" считается нескромным. Все знают, что влагалища и хуи существуют для того, чтобы ебаться. Ну, большинство. И, чтобы человечество в конце концов попросту не перееблось всё, приходит время воспевания хуёв и влагалищ. Пишутся памфлеты, пишутся картины, пишутся песни, затем всё это читается, показывается, слушается. Массово. Наебавшиеся люди отдыхают, отходят от омерзения, которое они, наебавшись, испытывают при виде хуёв и влагалищ. Но отдыхают, воспринимая творчество о тех же самых хуях и влагалищах, только с другой стороны, сбоку. "Прекрасно!" - восторгается зритель и снова идёт ебаться, т.е. выполнять свою основную функцию, поняв, что хуи и влагалища всё-таки великолепны, не смотря на то, что уже, пардон за аллегорию, поперёк горла стоят.

И так до самой смерти, импотенции и климакса, что есть в глобальном понимании синонимы. "Хочешь жить - ебись!" - гласит простая и мудрая истина.

Немного пространно и довольно обширно я взялся за вступление, но в то же время оно обосновано. И хотя для экспозиции места практически уже не осталось и вспышка интереса ушла на понимание сути творчества, всё же продолжу.

Любой творческий человек в конце концов приходит к тому, что осознаёт своё предназначение. Творить про хуи и влагалища. Это очень грустный момент в жизни любого творческого человека. Это и конфликт и трагедия и фарс. Это банально - жопа. И из этой жопы приходится выбираться. Или смириться. Те, котороые смиряются - неинтересны. Они ноль для зрителя, у них нет борьбы. Они в забвении творят драматургический корм про хуи и влагалища для масс.

Проснувшись сегодня утром, я обнаружил своё сознание пронзённым стрелой этого апокалипсиса. Я понял, что я творческий человек и мне пиздец. Я всю свою оставшуюся жизнь буду писать о влагалищах и хуях. Это до тошноты, до рези подмышками было противно. Я был несчастен, подавлен и угнетён.

Если описывать моё состояние на тот момент, то оно было похоже на состояние ребёнка, который тянулся поцеловать родителя, а ему дали пощёчину. Двухгодовалый ребёнок, который не может понять, почему его отвергли, беспомощный, беззащитный младенец, только-только начинающий жить. Но я уже не младенец и меня довольно сложно сбить с ног даже хуевлагалищной пощёчиной.

Я вышел на балкон голым и закричал. В феврале-то месяце! Голым и на балкон! Видите какая у меня сила духа и какое тело? А?! Я был выше всего этого! Я стоял на третьем этаже! Голым в феврале. Я был сплошным восклицательным знаком и понимал, что смогу всё это перевернуть.

Потом я замёрз.

Нет, действительно, довольно холодно, можно застудить яички и стать импотентом, а это как вы знаете - смерть, в драматургичсеком понимании. Схуяли я должен умирать? Я ещё бороться должен, чтобы не пасть в забвении. Я абстрагировался и сотворил гениальный памфлет, в котором ни слова не было про хуи и влагалица. Перечитал. На ассоциативном уровне - тоже. Даже намёка нет на влагалища и хуи. Это было вандефул и пёрфект, но была одна проблема. Это было ещё и полной хуйнёй.

Пустой, ненаполненный поток искусственного повествования ни о чём. Отсутствие хуёв и влагалищ стёрло все краски, все градиенты, убрало все тени и вес, превратив плод моего творчества в пустопорожнее говно. В масло масляное, тавтологию и этот, как его! Ну не пиздец, а?

Я снова посмотрел в сторону балкона.

Февраль, хуле. Два раза голым не выйдешь.

Надо было искать решение, выход! Включил эмпатию. Ноль. Другие тоже хотят видеть хуи и влагалища. На максимуме эмпатии творится вообще страшное, там лишь хуи, влагалища живут в хуях, влагалищах и днём и ночью все они влагают и хуеют. Поэзия жизни! Катарсис восприятия!

Предпринял попытку гиперболизировать всё это. Стал гиперболизировать и своевременно возник вопрос, а что гиперболизировать? "То же что и метафорировать!" - съязвил я сам себе.

Все мои сиюминутные приближения к успеху рушились. Я на секунду приближался к счатью, вроде бы ухватывая его за хвост, но когда я разворачивал своё пойманное счастье к себе лицом, меня ждал оскал хуя и влагалища.

Я превратился в Робота Ветрера, в Принцессу Исилдур, в многорукое и многоногое чудовище для посика творческой ниши. Молниеносные движения мои были подобны взмаху крыльев стрекозы. И всё это безотносительно в пространственно-временном континиуме. Мой взмах был быстр и в рамках века, и в рамках секунды, и в рамках наносекунды. Другие рамки я не знаю, но знаю, что там я тоже охуенно быстр. Я был многомерным пространством, где научился управлять не только позицией чего угодно в пространстве и времени, но и разложил на измерения субъективные сущности. Всё, вплоть до эмоций, было измерениями этого пространства, любые проекции я мог делать на любое измерение и изменять всё это.

Это было охуенно, но немного туговато для понимания и отдавало наркотическим приходом, но если вдуматься, по идее, - красино. Но в борьбе моей бесполезно, так как хуи и влагалища существовали в любом измерении.

Я раскис. Раскис и ушёл мерзнуть на балкон.

На балконе же я и понял, что не стоит бороться одновременно с хуями и влагалищами. Нужно столкнуть хуи и влагалища, пардон, лбами. Пустить их заимодействие второй линией. Пускай фонят, будут третьими лицами, на заднем плане. Компромисс, но пускай.

Эврика, скажете вы, но я лишь грустно улыбнусь.