Все говорят: ебля, ебля. Ото всех я слышала про  нее,  а  сама  ни разу не встречала. Сколько раз уже (тысячу раз), напившись  или  с  похмелюги, проходила по Москве с севера на юг, с запада на восток, из конца  в  конец, насквозь и как попало - и ни разу не видела ебли.

Я вот все время думаю о ебле, потому что это у меня всегда  так:  когда  я о чем-то думаю, то неизменно думаю о ебле. Мне ведь, собственно  и надо ебли, а не подумать,  а  я  все-таки  думаю о ебле, чтобы хоть  раз  поебаться:  все  равно  ведь,  думаю, нихуя не поебусь, а просто подумаю о ебле.

    Ничего, ничего, - сказала я сама себе, - ничего. Вот - аптека,  видишь? Там презервативы продаются. Раз продаются, значит кто-то ебется. А вон - этот пидор в  коричневой  куртке.  Тоже ебется.  Это  ты  тоже видишь. Ну вот и успокойся. Все идет как следует. Если хочешь, думай о чем-то высоком, телешкина, я тебя не принуждаю  ни  к  чему.  Если  хочешь  думать о жратве – думай о жратве. В итоге все равно будешь думать о ебле.

Обидно мне теперь почти до слез. Не потому, конечно,  обидно,  что  так и не поебалась в том году. (Это чепуха:  не  поебалась в том году  - поебусь в этом) Обидно вот почему: я только  что  подсчитала,  что  с того года не ебалась уже восемь месяцев. во благо ли себе я не ебалась или  во  зло? Никто этого не знает, и никогда теперь не узнает.

***

И немедленно переехала в питер.

***

- Привет, телешкина, привет - кто-то заговорил в телефоне  так  тихо,  так ласково-ласково.
    О! Узнаю! Это опять он! Ангел Господен! Это он опять.
    - Ну, конечно, я, - и опять так ласково!..
    - А знаешь чо, ангел? - спросила, тоже тихо-тихо.
    - Что? - ответил ангел.
    - Тяжело мне...
    - Да, я знаю, что тяжело, - пропели ангелы. – Ты пока подрочи, а потом  приезжай на вокзал москвоский. Приезжай, там к девяти поебаться приедет..
    - Поебаться?
    - Поебаться, - нараспев повторил ангел.
    - Прям с хуем?
    - С хуем, конечно...
    О, как я стала взволнована!..
    - Вот говоришь: подрочи, подрочи, легче будет. Да ведь  и  дрочить-то  не хочется... Каково в моем состоянии дрочить!.. Я уже и блевануть могу от подрачить…
    Промолчал на это ангел. А потом опять запел:
    - Езжай на московский сразу, не терзайся! Там обязательно должно приехать
поебаться...
    - Да,да,да. Я поеду. Я сейчас поеду, узнаю. Спасибо ангел.
    И он так тихо пропел:
    - На здоровье...
    А потом так ласково-ласково:
    - Не стоит...
***

О самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время  проведенное в общественном транспорте! Ни подрочить, ни поебаться!... Сколько маньяков вырастило среди нас это время!...

***

- Поебаться ничего нет, - сказали мне на московском. И оглядели меня  всю  как
дохлую птичку или грязный лютик.
    - Нет ничего поебаться!
Как описать глубину моего отчаянья? Ведь если верить ангелу – поебаться тут не переводится.
- Ну может что-нибудь еще будете?
- А у вас что - только коньяк?
- Почему «только коньяк»? Отсосать вот есть…
Опять подступила тошнота.
- А поебаться?
- А поебаться нету.
- Интересно. Отсосать есть, а поебаться нету!
Оччччень интересно. Да. Поебаться нет. А отсосать есть. И меня оставили.  Я,
чтобы не очень тошнило, принялась читать «Москва-Петушки»….




(с) венедикт ерофеев - на большую часть текста (для тех кто в танке)