Часть 1: http://udaff.com/creo/89649/


Обойдемся без увертюр. Хозяин опять залит, руки снова перегрызены ну и ты.ды. и ты.пы.

Было утро, ну или вечер. В подвале, я вам скажу, однохуйственно. Сквозь маленькое стеклышко тусклый свет пробивается, так и не определишь, что бы точно. Я услышал гулкие шаги по деревянной лестнице. Через минуту появился поджарый блондин. На лице улыбка, а в руках миска вся паром исходит.

-    Ешьте! – и мисочку подле меня поставил.

Я с аппетитом приложился к вареву. Сербаю, из-подо лба на его поглядываю. Знамо мы вас, городских! Ща, тока увлекись, быстро по башке приутюжат. А он присел на корточки, улыбается. Ладно, думаю, хрен с тобой, поем сытно, а там уж хоть в Аид.

Доел, миску облизал. Смотрю, а «полковник» в лице изменился. Не улыбается, какой-то серьезный стал. Видимо о деле хочет погутарить.

-    Как зовут вас, раб мой?
-    Василий. Только не раб я, а труженик села. Ударник!
-    Однохуйственно, Василий. Я – Олег. И теперь вы принадлежите мне. – Потрогал горло и откашлялся - интеллигент йобаный. – На некоторое, конечно, время. Вам, кстати, хуй и пизда – как? Нравятся?
-    Хуй нравится, но только мой. К другим хладнокровен! Но ежели кто предложит, могу и голову прокусить, дабы покарать обидчика за мысли педорестичные и голод утолить. А пизда. Хм. Нравится, конечно! Только что бы не старая. А то знаете, есть такие сморщенные песды. Я  молоденькие люблю. Что бы как персик сочный. Такую и в засос, и язычком прямо так…
-    Ясно! – блондин перебил меня на полуслове. – Вижу, в описаниях низменных процессов вы сильны. Только покормить вас еще надо, а то за голову опасаюсь. Хе-хе.

Я согласно закивал. Поесть – это мы завсегда. Лафа какая, рабство это. Кормить что ли будут, да вопросы про пизду задавать? Лепота! Надо было раньше в Город линять. Подальше от навоза и доярок потных.

Полковник выпрямился во весь рост (потолки в этом подвале на удивление высокие) и заорал:

-    Бабик, удмуртская твоя душа, неси добавки нашему новому коллеге, а не то он тебе мозг сожрет! Если найдет, конечно.

Тут, признаться, я и охуел. Ступени затрещали, того и гляди лопнут, и в подвал завалилось Нечто! Нечто было практически нагим, если не считать семейных трусов и кожаного ошейника. На огромном пузе, которое Нечто гордо выпячивало из трусов, была татуировка: олимпийский мишка спускается на парашюте, а сверху надпись «Перевед ВДВ!». Причем, наколка была так хитро сделана, что когда Нечто двигалось, руки и ноги у медведя забавно гнулись.

-    Бабик! Мэтр контр культуры и изобретатель удмуртской письменности. – представилось Нечто и поставило лохань с макаронами передо мной.
-    Вася. Йобарь-молочник. Прародитель протокаклов. – Попытался сострить я, немного приподнялся с пола (голова-то гудит) и протянул руку.

Рукопожатие было по-мужски крепким. Ничего другого от десантника и не ожидал. Взглянув глаза, я окончательно убедился, что Бабик таки человек, а не тролль из сказки.

-    Ну и ладушки! Вы знакомьтесь, а мне пора. – Полковник потер ладони и собрался уходить. – Да, Бабик, введите Василия в курс дела.
-    Заметано, хозяин! – Удмурт плюхнулся рядом со мной и достал из трусов вилку. – Ты, это, макароны все равно не осилиш один. Я помогу, это.

Я кивнул, хули ж мне с собратом по несчастью не поделится. Надо авторитет завоевывать. Интересно, а сколько нас здесь таких? Бабик в это время запустил вилку в лохань и хищно облизнулся.

-    Макароны с корюшкой. По моему рецепту! – Проводив «полковника» взглядом, тихо добавил. – Еще бы боярышника пузырек. Эх, мечты-мечты. Босс-то, это, пить не разрешает.

Пожрали, мы, значит. И начал Бабик просвещать меня по поводу должностных обязанностей. Смысл то простой: пишем похабные рассказики, Потом начальник их рихтует и рассовывает по «проектам». Кто такие – я сразу и недопонял. Строители-молдованы чтоле? Но оказалось, это банда задротов, почему-то, как выразился мой приятель, «сетевых». Пауки блять? Спайдермены, ебать их в тулуп?! Дальше пошла муть про «статусы», «мэтров» и «столпы». Я въехал слабо, если положа на сердце, но кажется смысл таков: у кого столп больше мэтра в длину, у того и статус. Короче, хуями меряюццо в компьютере. Видимо бабы им окончательно отказали.

После всей этой ереси Бабик начал хвалиццо, что он уже и сам мэтр. Мол Хозяин, за инициативу и старание, помогает ему писать «креосы». Ржут, говорит, люди. Нравится им. Мне-то - похуй. Мне бы продержаццо пол годочка-то. Я не то что компьютером, вообще с письменностью слабо. Но Бабик сказал, что это ничего. Там, куда они рассказы пишут, грамотным быть не надо. Там, говорит, все тупые и правил словесности слыхом не слыхивали. Пишут по-албански. Мать моя, роди меня обратно! Я и русский то хреново, а тут на иноземном! Дернул меня черт этой мокрощелке в сельпо присунуть!

Просвещенья миг затянулся и я начал зевать. Бабик поднялся, пожелал спокойного сна и попиздил наверх. Завтра приступим к работе. Эх, мать честная, лишь бы в пах не били, а так – прорвемся!

Ну все, пора закругляццо. Ща ноут в трусы и руки в оковы, что бы до утра кисти отросли. Блять, тока вот спать сидя на ноуте неудобно. Жопа станет как фанера – плоской и квадратной. До скорого, камрадушки!