Висит на стенке шашка деда,
Скучая по былым делам,
По тем, где каждая победа
Рубцом, когда напополам.

Напополам – врага рабочих,
Напополам – врага крестьян,
А, так же, пополам всех прочих,
Кто не трудясь и сыт, и пьян.

Мне не досталось это время,
Его я знал лишь по кино.
И фильмов ТЕХ несу я бремя,
Понять мне новых не дано.

В них проститутки и убийцы,
Грабитель в них и олигарх,
В них наркоманы, кровопийцы,
Чтоб пусто им, возьми их прах!

Моё кино – слеза ребёнка,
Его смотрел по десять раз,
Там было всё для октябрёнка
По чесноку и без прикрас.


Когда Лазо бросали в печку,
Котовский падал - богатырь,
В моё застывшее сердечко
Как будто бы вонзали штырь.

Когда тонул Чапаев в речке,
То слёзы брызгали из глаз,
Игрушечный сжимал свой “стечкин”
И во врагов экранных: “Бац-ц!”

Когда у Щорса, как я злился,
Бессильно падала рука,
Кровавый след когда стелился,
Дрожал мой палец у курка.

Мальчишечьи размазав слёзы,
Мечтал “неуловимым” cтать,
Такие с шашкой строил позы,
Чуть не убил случайно мать.



Чапаев, Щорс, Лазо, Котовский,
Мои герои навека,
Мне не хватает их чертовски
И к шашке тянется рука.

Взмахнуть бы ей над головами
Проворовавшихся скотов,
Чтоб из Москвы всех, с кандалами,
К труду ручному в семь потов.

Но знайте – вовсе не напрасно
Истрачен был ваш ратный труд,
И чует нечисть как опасно
Во глубине сибирских руд.

Пока висит на стенке шашка,
Пока крепка моя рука,
Для них я как Корчагин Пашка,
Пока весь мир для них.
Пока.