Война. 200… год.

        Смеркалось. Тяжелый артиллерийский снаряд в очередной раз потряс стены блиндажа. От мощного удара с  потолка посыпалась земля, а с находящихся внутри – последняя надежда на благополучный исход боя.

        Ебардей Гордеич нервно вскочил.
- Барабашкина, Барабашкина…. тьфу, приснилась.
Смахнув с усталого лица капли пота, тяжелыми шагами  подошел к телефону.
- Да! Я! Евгений, зайдите, пожалуйста…

- Они что там, совсем с ума посходили, Ебардей Гордеич? -  выглянув в окно, поморщился Староверов.- Чуть ли не по командному штабу лупят.
        Где-то невдалеке застрочил пулемет, после чего раздались протяжные крики и стоны. Ебардей Гордеич со Староверовым осторожно вышли из блиндажа. Совсем недалеко лежали погибшие и тяжелораненые.
- Как Олежек-то геройствует - удовлетворенно причмокнул губами Гордеич.

- Смотри ты, опять, сучонок, появился. - Покс степенно подошел к наблюдательному пункту, прижался глазами к окулярам полевого бинокля. Невдалеке, за кучей навоза, уже целый день, несмотря на палящее солнце, прятался Юрег. К вечеру он начал терять бдительность и периодически  высовывал свою голову из-под прикрытия.
– Достану я тебя, Юрег, достану, на сколько ж тебя хватит, - хитро прищурился Покс.

        Вражеский диверсант Юрег уже несколько дней подряд пытался прорваться к командному штабу. Действовал он, как всегда, неосторожно и неумело.
- Сынок, вся надежда на тебя, подорви их, сволочей, взорви им мозг!
- Хорошо, дядя Ашот, -  загадочно улыбнулся Юрег, - все получится, все идет по плану.

        Солнце предательски скрывалось за холмами. В лучах заката то и дело мелькала бравая фигура на коне, со знаменем в руках. Патриот Эдуард Шляпников пытался своим настроем поднять боевой дух воинствующих.
        Гулкие звуки снарядов были слышны все чаще и отчетливее. Бой то разгорался с неистовой силой, то затихал на несколько мгновений. На разрытом воронками  поле лежало десятка три окровавленных тел.

      - Доктор Менгеле, уже класть некуда, – стенали медсестры Кривошляповы, затаскивая в старую полуразрушенную школу, служившую временным госпиталем, очередную партию раненых. Уставший от беспрерывного напряжения, доктор Менгеле практически не отходил от операционного стола. Нервы доктора постепенно сдавали, облегчить страдания он не мог - из медикаментов в госпитале остался только «Йад». Погибших на славных боевых полях хоронить не успевали. Их, вместе с мусором, выносили в корзинах в топку. 
        Очередной взрыв раздался совсем рядом. Погас свет.
- Где иныргетег Ниибаццо?! – загремел Менгеле.

        В потревоженном снарядами, с осыпавшимися стенами, блиндаже решался вопрос о подкреплении.
- Надо бы главнокомандующему отчитаться, а, Гордеич?- обеспокоенный  Староверов все еще надеялся на помощь. - Силы на исходе.
- Позвонить невозможно – связи нет. Видел, как возле школы лупануло? – Ебардей нервно заходил по блиндажу. – Телеграмму если...
-  Пиши, девочка, - диктовал Ебардей Гордеич машинистке Наяре, - MGmike эМГэМайк,                          MGmike эМГэМайк, MGmike эМГэМайк.
Беспокойство о том, что Юрег может перехватить важный текст  не покидало. Шифр знали только в командном штабе.

     
    - Доктор, просят Вас, - потеребила рукав, забывшегося на несколько минут тяжелым сном ЖеЛе,  одна из сестер Кривошляповых. Проснувшись, машинально натянув старую пелотку, ЖеЛе подскочил.
- Кто просит? В Генштаб вызывают?
- Раненые просят, зовут Вас…
      Главный эвтаназиолог страны быстрым шагом прошел в палаты. Картина  увиденного, кроме отвращения, не вызвала ничего. Раненые лежали штабелями. Большинство из них было без пальцев, некоторые – без рук вообще.
- Желе…Желе…дайте кусочек желе, - шептали пересохшие от жажды и  страданий губы умирающих.
- В газенваген! – резко скомандовал ЖеЛе, - чтоб не мучились!

      На главной линии фронта продолжалось сражение. Пулеметные очереди дождем рассекали воздух. Эдуард Шляпников, чтобы стать в темноте заметней, поджег свой стяг.
- Жжот! – окрыленные бойцы с новыми силами ринулись в атаку. Поспевало подкрепленье.

    - Дядя Ашот, а как же я? – как сомнамбула, выйдя из-под прикрытия, Юрег вглядывался в ночное небо. Ему казалось, что стоит вглядеться, и в небе мелькнет знакомая серебристая точка дядиного бомбардировщика. Но безжалостное небо равнодушно поворачивалось к нему отнюдь не лицом.

    - Попался, сучонок, - крепкая поксовская рука ухватила  за шиворот, - я предупреждал тебя, что найду! Ишь вздумал шутки со мной шутить! - Олег сплюнул прямо на  новые кроссовки Юрега. – Ну, идем, чего хнычешь.
Последнее, что увидел Юрег - это стена, о которую Покс собирался методично и грамотно его убивать…

      - Товарищ Главнокомандующий! Да! Победа! Полный разгром противника! – слезы радости катились по командирскому лицу Ебардея, - а как же, живы, конечно живы, как же мы без главных-то.

    - Этот сайт Удава порохом пропах! - доносился из приемника звонкий голос девочки–припевочки. Цветы и поздравления сыпались со всех сторон. О сражении напоминали только стены зданий, измазанные йадом.

    И лишь ефрейтор Залупа ликовал  не от всеобъемлющей радости победы, а от мощного оргазма, который потряс его тщедушное тело, когда в многотысячной толпе ему вдруг почудилось любимое лицо Шляпыбля…



Р.S.Кто не участвовал, тот не виноват!