Я математиков люблю. и физиков тоже. Как брат. Ибо и Ландау-с-Лифшицем назубок, как бля мать родную любил. И многотомник Смирнова со всеми фгавно функциями комплексной переменной отсдавал.

И когда мой приятель (сейчас мёртвый, алкоголь сцукко — не военкомат, отсрочек не будет) указывал Смирнову, сухонькому древнему старичку на описки в его формулах, на лекциях, где нас было человек 10 от силы, говорил про ошибки, говорил профу,  прихлёбывая пиво из горла, говорил «Там неправильно», на што седенький профферюга говорил: «Извините, где?» и искал описку на изрисованной мелом, мелом писались эти формулы, мелом писались, и находил эту описку, на обычной классной доске.

понимаю, што если щаз я не жидко серюсь под себя в психиатрической больничке Глухово-Задрищенска — то я очень счастливый человек.
Ибо много математики — это не для всех.

Но я же не об этом.

Просто как-то работал в научном центре одной европейской страны.
Хуле, дал подписку о неразглашении их военной тайны.
Хуле её разглашать?  То што они нихуя делать толкового не умеют и так понятно — иначе нахуя меня приглашали?
А то, сколько бомб на них надо  - это и без меня извнестно.

И опять не об этом.
Отвлекаюсь просто.
Про одну полячку там вспомнил...

Попросил её  как-то научить меня нормально мясо жарить на керамической плите в моей квартире.
У меня почему-то не получалось.

Пришла после работы — в футболке, джинсиках. Давай пожарю — сказала. А как мне не забрызгаться — спросила?
Передник ей предложил — я-то им не пользовался, просто висел на кухне.
Так она скинула футболку — ну я знал что лифчика нет, но что такие сочные сиськи с яркими сосочками — ну не ожидал же бля!

И сняла джинсики...
Выпуклая попка в стрингах...

Набросила передничек. Полные сиськи вывалились из узкого сверху передника..
Повернулась ко мне попкой, нагнулась к моему пакету с филе, стоящему на стуле - «Ну, что там?»

Попка в стрингах — это очень было шокирующе. я ведь не ебал баб уже давно, очень давно...
И её не ебали уже давно — это стало понятно, когда стащил стринги и засунул просто без лишних слов абсолютно каменный хуй в текущую, хлюпающую, сочную, и — тесную...

Она быстро кончила.
А я сразу за ней...

жарил в мясо  - и на керамической плите тоже. Два дня.

**

Отвлёкся, бля.

К учёным бля вернусь.
Учёные, короче, в этом ядерном центре ебать женщин-коллег считали западло.
Думали о науке, работе, о жене дома, в Новосибе...
Как поработают здесь пару лет, привезут жене тыщ несколько — и она им щастливо улыбнёццо... Спасибо скажет, и может даже в рот возьмёт...

Так я про Диму. Чел был толи из Новосиба, толи из Ебурга.
Отличный мужик.
Всё время про семью думал, про работу, на всём экономил, деньги для семьи копил.

Ходил всё время в глубокой задумчивости, глаза в пол, — а хуле? Куда идёшь — всё время двери автоматически открываются, хоть в «касино», хоть в библиотеке, да хоть где!

И поехал он в такой же задумчивости в отпуск — на родину, в Новочелябу ебургскую свою.

Жена его не встречала — нешмагла. Через год-то... Приболела наверное.

Вот он в такой задумчивости и шёл по родной заснеженной землице, в лёгонькой рубашечке, глядя на землю, прям с самолёта, шёл ко входу в аэропорт.

И ёбнулся мордой об стекляную дверь — дверь на Родину.

Упал конечно с непривычки —
вот она  - встреча математика с Родиной!