– Проводишь меня? – спрашивает Настя.
Я пытаюсь открыть глаза. Ресницы склеены, так что мне надо протереть глаза. Открываю глаза. Надо мной тонкий Настин силуэт. Тело ломит, мозг разрушен. Где я? Сушняк жескарёвый.
– А?
– Ты меня проводишь? – повторяет она.
Хриплю:
– Ща, погодь.
Встал, пошатнулся, добрёл до стола. Хы, из всех напитков осталось только шампанское. Приложился. Горлу стало легче, откашлялся и закурил, постепенно припоминая свою биографию в последние два дня.
Новый год вспоминается без труда. Встречали у Михи. Хорошо отметили, это точно. Потом поехали с Настей ко мне. Первое. Отмечали уже вдвоём, но потом завалились друзья. Ага, точно. Потом… Потом я, кажется, отключился. Я дома.
– Сколько время? Где все?
– Пятый час, скоро утро, все уже разошлись, мне тоже пора – мама беспокоится. Так ты меня проводишь?
При мысли о том, что мне надо одеваться, выходить в морозную ночь и переться куда-то в другой конец города мне становится хреново. Я сажусь на диван, голову на подушку, прикрываю глаза. Мне становится очень хорошо.
– Да, Настён, конечно. Сейчас, минут пять подожди.
Считаю про себя до трёхсот, очень медленно, чтобы не нарушить сонный кайф и покой в теле. Мне хорошо…

***

Звонит телефон. В сознание вкрадчиво проникает незатейливая мелодия – ощущение, что она разъедает мозг. Мне вскрыли череп и поливают мозги кислотой, разъедающей извилины. Просыпаюсь. Голова переживает серию ядерных взрывов. Встаю – в глазах темнеет.
На ощупь нахожу трубку. Моё «алло» слышится как «кхло».
– Андрей! – слышу голос Настиной матери. – Андрей! Ну наконец-то! Весь день звоню! Что случилось? Где Настя? С ней все в порядке? Мобильный не отвечает! Ни твой, ни её! Дай ей трубку!
Настя! Озираюсь, но её нигде не видно. Похоже, в туалете. На том конце надрывается тетя Юля.
Прокашливаюсь и отвечаю.
– Тетя Юля, все нормально, я как раз собирался её проводить. Сейчас дам ей трубку.
Обхожу квартиру, заглядываю в ванную и туалет, осматриваю кухню – Насти нигде нет. Психанула и ушла сама?
– Теть Юль, видимо пока я дремал, она взяла такси и уехала сама. Не переживайте, скоро приедет.
– Ты её посадил в такси? Во сколько это было?
– Ээ… – вспоминаю Настино «пятый час, скоро утро…». – Часов в пять.
– В пять? Пять? Уже одиннадцатый час!
– Дня? – на автомате уточняю я.
– Ночи!!! Да что же это такое! – захлебывается трубка. – Ааа!
Тетя Юля рыдает. Я резко трезвею…

***

Когда тухнут мечты, а реальность перестает раздражать, когда делаешь не потому что хочешь, а потому что надо, когда в душе вакуум, а температура сердца достигает абсолютного нуля, надо выпить. И пусть водка пьется как вода, а пиво ты глотаешь не с наслаждением, а огромными частыми глотками, главного – алкогольного опьянения – ты добьешься.
Настю, вернее её синий вздутый труп нашли какие-то рыбаки. Ёе долго насиловали, потом ещё дольше били монтировкой по голове. А потом сбросили в озеро.
Мечты именно тухнут, распространяя гнилостно-сладкий запах недостигнутой цели: жизнь с самой лучшей девушкой из всех, которые встречались тебе. Жизнь с девушкой, в которую ты влюбился сразу и бесповоротно. Жизнь с девушкой, во всем тебя понимающей и мечтающей родить тебе детей.
Прощаясь с мечтами, ты заливаешь в себя всё больше и больше. Алкоголь ураганным ветром развевает внутреннюю вонь, и наступает пробуждение разума, очищенного от горечи и обиды на себя, её, того таксиста, жизнь. А мечты и цели, только что бывшие в последней стадии разложения, воскресают, и снова ярки и прекрасны, и, очень важно, близки.
И я воскрешаюсь вместе с ними. Воскрешаюсь от её голоса:
– Проводишь меня?
Я пытаюсь открыть глаза, но они не открываются. И тогда я вытягиваю руки, нахожу Настю, обнимаю её, и тащу на себя. Пытаюсь поцеловать, но она уклоняется и повторяет вопрос:
– Ты меня проводишь?
– Да, любимая. Будешь моей женой?