Два месяца назад пришла весна, и её упорно пытается перегнать лето. Люблю я и ненавижу майские праздники. Майские праздники - это прекрасно. Ко мне приезжают дорогие мне камрады, с которыми заебись. Всё начинается с похода в лес, или ещё лучше - на местную речку, благодаря которой лес получил название «Мещера». Вдоль этой реки сидят местные граждане и улыбаются друг другу, каждый сидит возле костра и следит за жаркой. А вдоль реки стоят сельские дома, для кого-то это дача, а для кого и дом родной. В любом случае мне нравится больше мой здоровый дом, с подъездом и соседями-дебилами. А до речки от дома мне всего минут двадцать ходьбы понадобится.


  А вот ненавижу совсем за другое. Весеннее обострение усиливается песдец как. Иногда яйца чесать приходится на ходу, а самое главное - что не замечаешь этого, а вероятность того, что это может кто-нибудь увидеть растёт с каждой секундой. С утра, когда на учёбу идёшь, то кажется, что на улице прохладно. На своё тело напяливается толстовка с рукавами и часам к двенадцати уже думаешь на кой хуй была выбрана именно эта одёжка. Раздеться хочется, но эта толстовка одета на голое тело. Не буду же я в приличном месте, как попуас находиться. А одеть больше нечего - все футболки драные, есть только одна чёрненькая рубашка, но я её одеваю только на свидание с пелоткой.


  Дома сидеть вообще не хочется, в части из-за того, что в кательной сидят одни мудаки и до них не доходит, что в жару необходимо отключить отопление. Домой прихожу я только на ночлежку и в столовую типа. А остальное время приходится проводить с кентами, гулять по проспекту и выискивать пелоток, которым реально можно всунуть по самые гланды. Сейчас вообще только и думаешь как бы поебаться, а бабы, как назло ещё и сами этого хотят, но не показывают виду. Почти у каждой сейчас юбки становятся короче, а сиськи обтянуты специальной кофтой, чтоб вместо второго размера казался третий. Любовь нахуй, главное сделать своё дело.


  Как помню звонит мне камрад и говорит, чтоб я готовился к завтрашнему дню. Шашлыки, кетчуп, зелень, картошка, всё как обычно делалось за мой счёт, а неудивительно это всё. Ведь ко мне гости приезжают, а не наоборот. За день до пикника приходится очень много работы, особенно неприятно заниматься мариновкой мяса. Всё должно быть на высшем уровне, ибо потом, если что хуёво получится, то свалят всё всегда на того, кто закваску делал. Проебался весь день у плиты, усталый весь, а спать всё равно неохота. По телевизору увидел голую Шеррон Стоун и песдец, стоячий хуй всю ночь мешает спать. Хуже всего, когда при стоячем хуе ещё пытаешься поссать полчаса.


  На утро будильник своим звонким гугуканьем показал, что первое мая наступило. Надо только одеться и двигаться на встречу к камрадам, к голодным камрадам, которые уже с пивом ждут у входа в лес. У каждого настроение на все сто долларов, к этому дню готовился каждый, как к соревнованиям и настрой полюбак боевой. Мы пошли к той самой речке, но на удивление народа там почти не было. На другой стороне реки сидела семья задротов и они рядом с машиной ели мясо. Нашли хорошее место, где росло дерево. Там был тенёк и самое место, чтобы раскрыть скатерть. Дрова прогорели быстро, угли получились высшего качества, свинина жарилась на них быстро и совсем не сушилась.


  Когда мясо дожарилось, я снизил с шампуров его в общую тарелку. «Налетай, открывай пивко, хорошо сидим» - украсил камрад Лёха своей речью тишину на природе. «Ща я поссу и подойду» - сказал я и отошёл к кустикам. Вдруг я увидел божественное создание. За кустиками лежала пелотка с аппетитной фигурой, кожа гладкая, сиськи упруго стоят, сразу видно, что детей у неё нем и их не высосали. Мой хуй встал и мне казалось, что ноги меня вдруг поведут к ней и я стану насиловать её. «Парни, сюда» - стал я подзывать камрадов. Они двое смотрят и по их глазам видно, что каждому хочется её отъебать. На ней был только купальник, а лицо её с волосами было закрыто полотенцем.


  Стопудофф загорает и паходу спит. «А слабо её за сиськи потрогать?» - спросил Лёха. Я сказал, что нет, но при условии, что Лёха первый. Лёха незаметно подошёл, положил руки на её сиськи, помял-потискал и вернулся обратно. Меня немного стремала затея эта. Женщине под сорокет, а вдруг проснётся, что я говорить буду, когда меня извращенцем назовут? Я аккуратно подошёл, схватил её засиськи, пожмакал, и бегом к Лёхе. Тёлка спит, как убитая, даже не шевелится. Мы решились подойти поближе. От пелотки приятно пахло духами, так и хотелось прислонить нос к её пупку и сделать глубокий вдох. В тот момент я был готов на всё.


  К слову от женщины приятно пахло перегарчиком от ягодных коктейлей. Если бы я был уверен на сто процентов, что она в говно бухая, то я бы попросил камрадов постоять на шухере и отодрал бы эту корову во все шели. И так по очереди, меняясь с кентами. Но такой гарантии не было, а мы уже нафантазировали хуй знает чего. «Дотронься до её песды» - сказал Лёха. Я сначала подумал, что идея бредовая, но желание ебаться перевесило всё. Я дотронулся, потом провёл рукой по её ноге. Чувствовалось отличие кожи зрелой женщины, у юных пелоток-то кожа мягкая, как у ребёнка. Но всё равно зрелую женщину трогать намного песдатее, поскольку она в расцвете.


  «Может попробывать упереться в её ногу?» - предложил я и, когда увидел кивающее ебало Лёхи, то прислонился к её пятке. Пелотке вооще было похую. Она дышит и нихуя не шевелится. Я уже стал откровенно трогать, с гордостью и, не боясь ничего. Мне стало понятно, что она живёт в каком-то из сельских домов, наклюкалась и бухая пошла загарать. Я сказал Лёхе, что ебать её буду первым я, а он со мной спорил и не уступал. «Лёх, я не буду после тебя её убать», - сказал я, - «Я её в пизду, а ты в жопу». Лёха возмущался и отказывался мне успупать. Я был с ним подраться готов ради права первого траха. Вскоре я решил проигнорить Лёху и стал подходить к пелотке.


  Но и Лёха не хотел уступать. Дело кончилось тем, что он лёг с одной стороны пелотки, а я с другой и оба обняли пелотку. Я принципиально не хотел её отдавать Лёхе. Лёха был ещё сильнее перевозбуждён, чем я, он решил её засосать в губы. Он меня отпихнул и налез на неё, убрал с неё полотенце. Я только встал и хотел дать другу по ебалу, как вдруг решил ему целиком и полностью уступить ему не просто право первого ёбыря, а вообще. Лёха сам отпрыгнулв сторону. Пелотке был не сорокет, а под или даже за полтиник. Её лицо было очень противоположно телу. Волосы седеющие, ебало страшное шопесдец, мой хуй с того момента сел на долго.


  Паходу она никогда не рождала и засчот этого у неё тело сохранилось довольно песдато для своих лет, но лицо выдавало её возраст. Спасибо Лёхе, что вовремя скинул меня с неё, а то я собирался её выебать не снимая с её ебла полотенца. Невозможно ебаться со стареющей пелоткой, пусть даже тело у неё ничо так. Лицо - оно очень сильно может отбить желание. Мы оставили ей все шашлыки с картошками, побежали по домам, я мылся чуть ли не спиртом, даже спать не мог первые два дня, всё один и тот же сон снился, как я ебу монстра, напялив на её еблет коробку. А ведь существуют люди, которых только старые возбуждают. Паходу над ними природа конкретно отдыхала. 

Вечно с вами, пацаны.
Ваш Юриг.