Сидим мы, значит, бухаем. Много бухаем. Закуски мало. Соседка зашла, на блюдце яблочко нарезанное принесла. На 6 частей. Зашла и говорит: “Мальчики, вот вам закуска. Не ругайтесь только так громко матом”. Бля, ну откуда только такие вот, не от мира сего, берутся то? Колбасы принесла бы.
“Ладно, не будем. Гы-гы. Спирт будешь?”
“Нет? Ну и хуй с тобой”
Съебалась она, напоследок с праздником поздравила. Тут мы перекурили, тишину пособлюдали и начали выяснять что за праздник. Вот. Это сейчас каждого спроси посреди ночи: “Когда Пасха, сцуко?”. Тебе, как дух, бля, ответит: и число, и месяц. А тогда, в начале 90-х, праздник был в новинку. Постучали кулаком в стенку, вежливо поинтересовались с хуя ли яблоко такое мелкое и что за праздник. “Пасха, идиоты” – пропищали нам из-за стенки. Высунули жала в окно. Ну да, ночь на дворе, а народ шароебится. Он у общаги нашей, правда, всегда шароебится, она у вокзала была, но сейчас оживление. Спешат все куда то. Тут нас офигенная идея осенила. Всем идти на крестный ход. Посмотрим заодно что за хуйня, да и добавки не мешало бы. Оделись и пошли. А нарезавшись были уже нормально. Гы-гы. Я, пока шли, решил стать невъебенным Джеки Чаном и пару раз прыгнул на витрину парикмахерской. 3 х 3 метра размером. Прыгаю, бью по ней ногой и рраз. И нихуя. Ладно, надо разбег побольше взять. Джеки Чан тоже не с первого дубля кино снимает. Разбегаюсь – та же фигня. И все ржут. Вот, говорю, уроды. Стекло бронированное поставили.
Мне наутро объяснили, что Чорный, друган мой, меня за шкирку ловил и я не долетал до стекла. И дергался я не от удара, а от прекращения движения. Гы-гы. А мне что? Башка трясется по пьянке и заебись.

Приходим мы к церкви. Собор Никольский. А там народу – просто жопа. Толпа ломится, штурмует просто, на вход. У входа две колоны ментов стоят, давка неописуемая. Ну ладно, пришли – надо заходить. В очередь вставать смысла нет. Очереди просто нет. Уплотняющаяся орава народа тебя берет и заталкивает во внутрь. Потерялись мы, короче, но договорились встретиться. Подхватило меня и рывками, значит, несет. Причем не повернуться, ни даже почесаться у меня возможности нет. Руки в локтях согнуты и к бокам намертво прижаты, до земли и то не всегда ногами достаю. Короче поза, блять, тираннозавра. И выносит меня к самому краю. К колонне ментовской. А у них ситуевина совсем не лучше. Они в несколько рядов стоят, да и сзади на них напирают. Они руками сцепились и неподвижно стоять пытаются. И все при этом орут. Орут так что уши закладывает. Рвануло меня мимо колоны их и опять встали. У меня в этой толпе даже малость спирт из башки выветрился. Сфокусировал я окуляры и вижу. Передо мной стоит мент, рыжий весь, орет мне что-то прямо в лицо. И еще у него усы. Даже, блять, усищи. Рыжие, здоровые. Гы-гы. Не до, не после не видел таких. Даже в кино. Орет он мне, орет, и неприятно мне как то это стало. Взял я его усы руками, а они как раз напротив его лица были, и схватил. Крепко сжал и стою, перегаром дышу. Немного руками рулю, типа усы – это руль от мотоцыкла. Тут опять рывок к дверям. Мент дергаться начал, и даже воплем толпу орущую перекрыл. Что он там крикнул я не понял, рывок больно уж резкий был. Хуйли, двери то рядом. Ну и занесло меня с его усами в руках внутрь. Короче впихнуло меня в церковь. Походил я там малость, стал усы в карман засовывать, а тут бабки какие-то подбежали и нахуй вытолкали в другие двери. Я аж малость охуел от такого наезда. Смотрю, а все наши уже меня ждут. Один крестился не так, другого вообще расстрелять в детстве надо было. Не прижились тогда мы там. Рассказал я им что за хуйня у меня в руках и решили мы добавить, но на закуске не экономить. Больно уж много сил потратили на очередь эту.