Владимир Сергеич сидел на диване и пытался оправиться от шока. Глубокий вдох-выдох не помог. С экрана телевизора на него смотрело захарканное застывшее лицо Игоря Харламова, тошнотные позывы не отступали.
Раздался звонок в дверь. На пороге стоял сосед Евгений Максимыч:
- Здарова! Ты чего такой? Случилось чего??
- У тебя выпить нету?
- Есть как раз, давай ебнем. Говори что стряслось.
- Идем…
Они зашли в комнату, Евгений Максимыч аж отпрянул – экран телевизора, на котором в паузе застыло чье-то лицо, был увешан соплями.
- Ого! Это чего?
- Понимаешь, внук принес диск с фильмом, я говорю: «Че за кина то?», а он: «Это, деда, самый лучший фильм, я ща с пацанами насчет бокса  решу и приду, погляжу, его говорят, кино это, только после бокса посмотреть реально…», ну и ушел. Спортсмен он у меня каждый день боксом занимается, хоть и тощий, домой веселый приходит. Это не мы в юности бухали все – физкультура она веселости предает!
Друзья выпили. После сосед выступил с предложением:
- Смотреть не буду однозначно, поскольку тебе, Сергеич, я верю и заплевал ты фильм не зря. Давай еще по сто пятьдесят наебнем и уничтожим этот диск.
- Давай тогда по двести…
Диск был перемотан на начало продвинутыми дедами и вытащен на свет, а потом жестоко разбит прикладом охотничьего ружья Владимира Сергеевича. Харкоту оставили внуку в укор, чтоб вытер.
И конечно еще по сколько-то грамм за завершение операции.
- Максимыч, я вот чего подумал, а правильно Витюха после бокса хотел эту поебень смотреть, разбил бы кулаком и все, боксер он у меня, я те вроде говорил….