Семёна Последова стошнило ранним октябрьским утром на кладбище у свежераскопанной им могилы прямо на искусственные венки, раскиданные по обе стороны ямы.
      Семнадцати лет от роду, Семен жил на Саларьевской свалке, деля гнилой списанный строительный вагончик с невеселым бомжом Петрухой и странным бормочущим существом, известным здесь как Сява.
        Неподалеку на километры простиралось Хованское кладбище.
        Семен имел заурядную румяно-водочную внешность, шапку-пидорку и засаленный, пропахший помоечным дымом и смрадом пуховик. 

        Семен Последов отер губы грязным рукавом. Потоптавшись на блевоте драными найденными на свалке кроссовками, он сел на бугорок соседней могилы, достал из кармана пачку красной «Явы», чиркнул спичкой и закурил. Покурил-покурил и умер.
       
        Бомж Петруха, очнувшись от тяжелого похмельного сна намотал на себя вонючие тряпки и вышел из вагончика. Взяв худую котомку, он двинулся по направлению кладбища. Был понедельник. Петруха тяжко хотел похмелиться и вдобавок пожрать конфет и яблочек, оставляемых на могилках родственниками усопших. 
          Увидев труп Семёна, Петруха подумал: «У этого хуесоса должны быть спички»
Найдя возле трупа коробку спичек, Петруха извлек из складок хламиды солидный бычок «уинстона», прикурил. Покурил, посидел и умер.


        Сява полз между могилок. Свирепствовал ураган. Ломались деревья, гибкие березы клонились к земле. В небе полыхала комета.
        «Сява-Сява..» - шамкал урод.
        Земля вздыбилась. Из-под могильных плит доносились протяжные стоны. Костлявые руки покойников цеплялись за тряпье.
          «Сёвы – Сёвы» - бормотал Сява, уворачиваясь от падающих ветвей.

          Сява дополз до трупа Петрухи : «Сёвы!» - тряся за плечи покойника, хрипел Сява.
«Сёвы!» - обняв ногу Семена рыдал Сява.
         
 
            Внезапно яркий свет озарил всё сущее.

                        «ВСЕ ВЫ!!!» - последняя фраза, произнесенная тем, кого уже никто не услышал….
         
            И стал Свет.