Середина ноября. Шестилетний Мишутка, приехавший в гости к бабушке вместе с родителями и старшей сестренкой, вышел из жарко натопленного дома во двор. Всюду снег. На ветках деревьев, на пожелтевшей траве. Как свежо он пахнет разрезанным только что арбузом...

Мишутка приблизился к бегавшей по двору на длинной цепи немецкой овчарке Динге и принялся угощать ее леденцами. Динга осторожно подбирала леденцы с его ладошки и все норовила, в знак признательности, лизнуть Мишутку в сопливый нос. Угостив собачку, он направился к поленнице. Выбрал несколько подходящих чурок и отправился со двора через калитку на берег застывшего озера.

Если как следует размахнуться и запустить чурку на лед, то она будет далеко – далеко скользить по нему, издавая при этом особый звук: фиу – вжиу – фью – ю – ю... На берег из дома вышла сестра и позвала Мишутку обедать. Он нехотя поплелся за нею следом. Сбросил в комнате мутоновую шубку и сел за стол. Потянулся за хлебом и нечаянно перевернул локтем свою тарелку с супом. Отец раздраженно отвесил ему легкий подзатыльник. Мишутка рассердился на отца, показал ему язык и обозвал дураком.

Сообразив, что сейчас ему за это крепко влетит, он выскочил из – за стола, выбежал во двор и дальше, распахнув калитку, на берег и на вмерзшие в лед мостки. Не побежит ведь за ним отец следом по тонкому льду? Он – большой и тяжелый, а Мишутка - маленький и легкий. И никто не смеет его бить и наказывать, даже отец.

Он уверенно пошел по гладкому, как черное зеркало, льду к серебрящейся посредине озера полынье. Но что то заставило его обернуться назад. И он увидел замерших в отчаянии на берегу отца и маму. У них были белые, как снег, лица – глубина озера в том месте, где он сейчас находился, была не меньше двух метров. –Мишенька, возвращайся, милый – услышал он умоляющий крик мамы. И тут же по льду, под его ногами, побежали в разные стороны белесые стрелки трещин,  и он провалился в воду.

Почуяв беду, Динга вырвала колышек из замерзшей земли, к которому была привязана, и выбежала, гремя цепью, на берег. Отец сорвал с нее ошейник с закрепленной к нему за кольцо цепью и забросил ее в ледяной пролом, где бултыхался Мишутка. Он не помнил, как вцепился изрезанными об острые  кромки льда руками в ошейник, как оказался на берегу.
Ночью ему приснился страшный сон. Что Динга бросилась его спасать и утонула. И плавает подо льдом, а дышать там ей нечем.

На следующий день Мишутку увезла скорая в Люберецкую больницу, где он пробыл почти два месяца и познакомился с интересными ребятами. С толстым прожорливым Мясо – потому что он отбирал у всех во время обеда котлеты или мясо. С вечно заплаканным Чайкой. С задирой Котелковым, у которого выменивал соленые огурцы, баранки и ириски в обмен на швейцарские шоколадки и апельсины. У Котелкова была многодетная, вечно пьяная мать. И бедные гостинцы, которая она приносила ему в больницу, были единственным, чем она могла помочь своему сыну на этом свете.