Вас душили? Меня однажды чуть не задушили. Вот, честно. Прямо взяли, и чуть было не задушили. Это было довольно давно, во времена, когда я служил в армии, но ощущения, которые я испытал, вряд ли изменились бы и сейчас.

А служил я в войсках ПВО. В радиолокационной части, находящейся в постоянной боевой готовности. Для тех, кто не в курсе, все войска ПВО, в независимости от раздела по классификации, всегда находятся в боевой готовности. Так как все войска ПВО - это действующие пограничные войска, охраняющие границы неба.

В виду того, что радиолокационные части, как правило, располагаются на возвышенностях, (допустим в  сопках или горах) чтобы охватить наибольший обзор границ, для их боеспособности хватает небольшого количества специалистов. В нашей части, например, служило всего 15 солдат срочников.

Кстати, опять таки для тех, кто не в курсе, радиолокационные станции излучают волны охуенной мощности. Эти самые волны при длительном воздействии буквально сжигают близлежащие деревья и кусты. Во время их работы человеку находиться поблизости категорически запрещено.

На нашей сопке располагалось 5 радиолокационных станций разной мощности. Контрактники проработавшие лет по 10 теряли зубы, волосы и потенцию. Но больше работать в ближайшем поселке было негде. И люди работали.
Офицерам проще. Они дольше трех лет не задерживались. Переформировка.

Контрактников в батальоне, обычно, было около 130 человек, офицерского состава человек 50, а срочников, в зависимости от призыва, всего 15 -20 рыл.

Но, у контрактников своя жизнь, у офицеров – своя, а у солдат – третья.

В тот момент, когда со мной произошло это памятное событие, я был еще духом. Эдаким молодым солдатом. С чувством юмора. В меру нагловатым, и физически подготовленным.

Я мог сделать подряд 15 выходов силой на обе руки или 40 раз подтянуться. Я мог 60 раз отжаться, прыгнуть на уровень своей головы, и находясь на вершине прыжка произвести маваши-гири с разворотом на 90градусов. Это правда. Глядя сейчас на себя в зеркало самому с трудом вериться.

По сравнению с моими однопризывниками духами, я выглядел очень неплохо и был достаточно опасным.

Духов было четверо, включая меня. Ребят прослуживших один год, или как у нас их звали «фазанов» насчитывалось шестеро. Дедушек соответственно пятеро.

По законам любой части российской армии, дедушки не имеют права трогать духов, если те не совершат совершенно неприемлемый поступок. Например, насрут деду в кровать. Или в душу. 

Все остальные проблемы с духами должны решать фазаны. Они же обязаны воспитывать духов и держать их в страхе.

Но так как я был опасным перцем. На меня никто бочку не тянул. За исключением одного парнишки - сержанта по кличке Большой.

У сержанта Большого были мелкие глазенки, уродливый длинный нос, пальцы как связка бананов и рост 197 см. при весе 90 кг. Короче, здоровый и уродливый был кабан.

Говорят, что здоровяки ребята добрые. Но это был не тот случай.

Этот досаждал мне постоянно и повсеместно.

Толи ему не нравилось, что я легко втерся в доверие дедам, толи моя не вовремя сказанная фраза, что он тупой здоровый лось, не знаю.
Но вот только, однажды, при просмотре программы «Время» он вцепился мне в горло.

Нет. Вцепился – это круто сказано. Я сидел на стуле и ржал над услышанным от деда  анекдотом. В это время Большой подошел ко мне и без всякой причины аккуратно обнял мою шею двумя гроздями своих пальцев-бананов.

Пальцы у него были мягкими, но сильными. Я схватил его за запястья и вырываясь попытался отшутиться.

- Ручоночки-то свои детские убери, мальчишка! – прохрипел я.

Хватка усилилась. Я почувствовал, что мне не хватает кислорода. Я напрягся, но сил ослабить захват явно не хватало.

- Дурак, ты меня задушишь, - серьезно сказал я. – Отпусти, хуже будет.

В фильмах показывают, что человек, которого душат, начинает жутко метаться и вырываться и чем сильнее он задыхается, тем больше сопротивляется. Это чушь.

Сначала в глазах появляются маленькие звездочки. Изображение начинает мутнеть и расплываться.

Затем звездочек становиться больше. Еще больше. Еще…

К звездочкам прибавляется нарастающий гул в ушах. Гул усиливается до тех пор, пока не наступает темнота. Абсолютная и бесконечная.

Очнулся я на полу. Меня били по щекам и прыскали в лицо водой.
Я увидел множество склонившихся надомной не на шутку обеспокоенных лиц фазанов и дедов, среди которых белым пятном маячила физиономия Большого.

Я улыбнулся.

- Что случилось, пацаны?

На смену испуганным гримасам пришли неуверенные улыбки.

- Ну… Ну, ты и испугал нас, Саня! Ты чо притворялся?!

- Ага! А чо поверили?

- Ну-у! Ну, ты актер, Саня! Ну, ты дал!
Деды и фазаны нервно смеялись и хлопали меня по плечу.

Большой не хлопал меня по плечу и не смеялся. Он быстро вышел в коридор. Я видел как нервно тряслись его руки.

Я не знаю есть ли свет в конце туннеля. Есть ли рай или ад.

Но я знаю точно. Когда мозг заполняет темнота, и, кажется, что выхода уже нет, он существует.