Давно я не была здесь. Страшно представить, лет десять что ли ... Покосившееся ,никому не нужные домишки, как осколки давно ушедшей советской империи ,в ряд выстроились вдоль щербатой дорожки. Десять домов, девять старух и один алкоголик дядька Вадик, который за бутылку паршивого самогона готов и в огороде помочь, и навоз разгрести в свинарнике... Печально. А ведь когда я была здесь в последний раз, всё было по-другому. Сюда из города на лето привозили нас, неугомонных пиздюков, чтобы не мешались под ногами , пока родители зарабатывали на хлеб. Тогда и в деревне народу больше было. Сколько ж их поумерало за эти несколько лет, быстро выросло, как небольшой городок, деревенское кладбище.
Прохожу мимо заброшенной конюшни. Обросла мхом, будто скрывая , что стала склепом для человека, который никому не был нужен. Помню тот день, как будто был вчера...

Был у нас в деревне старик, дед Вася, один -как перст на всём белом свете. Его жена Варечка давно уже ушла в мир иной, забыв прихватить с собой любимого мужа. Оставила среди живых тонуть в вязком безумии. Моя бабка часто рассказывала мне, как много лет назад, когда всей деревней хоронили Варвару, выбежал Василий, ещё нестарый тогда мужик, на улицу в чём мать родила, кинулся на гроб и орал что то такое, отчего у всех волосы дыбом встали. С этого и началась его жестокая мозговая болезнь, как говорила бабка. Стал он нелюдимый и злой, из дома выходил рано утром, гнал через всю деревню свою хилою корову на луг. И всегда при нем был его кнут. Потом корова умерла, но дед всё равно каждый день шёл со своим кнутом через деревню, покрикивая-« Зорька, пошла, пошла» Потом начались у него и другие странности.  Мог он прямо посреди деревни, около магазинчика сесть и посрать. И ни на кого не обращал внимания. Не мылся он никогда. Поэтому когда шёл он по деревни, его ещё издалека можно было почуять по отвратительному запаху. Вот таким мы его и узнали. У нас была большая компания детей от 5 до 12 лет где то. Делать нехера было в этой глуши...так рыбалка, догонялки... И ничто не могло сравниться с теми минутами, когда мимо нас ковылял дед Вася. Те, кто боялся близко подходить, кричал ему всякую пургу издалека типа « Василий, Василий, тебя куда срать носили» . Он бормотал что  то и махал своим кнутом. А кто был посмелее, подбегали поближе и прыгали вокруг него , кривлялись как обезьяны. А дед Вася останавливался, закрывал глаза и говорил сиплым голосом « Вот видишь, Варенька, всё не так..  И дети не те, и мир не тот, как же ты меня здесь бросила, нет у тебя жалости..»  Потом быстрым шагом шёл дальше, а мы ещё долго гнались за ним как мелкие шавки за старой лошадью.

Проходило время, стало нам  надоедать впустую дразнить старика. Кто то предложил кидаться в него сучками, ветками всякими. Теперь ходил дед Вася злой пуще прежнего и кнутом своим махал вокруг себя, как будто хотел отогнать как муж весь тот мусор, что сыпался на него со всех сторон.

Помню тот день как будто был вчера... Кто то из мальчишек кинул в деда камень. Большой такой, и попал он ему прямо в больную голову. На наших изумлённых глазах из рассечённой брови деда Васи хлынула на глаза кровь. Он заревел страшным голосом, а мы с визгом бросились врассыпную. Дед погнался за мальчишкой. Откуда у старого человека такие силы, никто не знал. Только у самой конюшни дед догнал пацана и начал бить его своим кнутом. Может и забил бы его насмерть, кто знает...Только  кто то крикнул взрослых, и через пару минут прибежал здоровенный мужик дядька Серёжа. Толкнул он деда, выхватил из его морщинистой скрюченной руки кнут и сломал рукоять пополам. А потом под непрекращающиися визгливый плачь пацана долго бил деда ногами. А дед кричал, чтоб убили его, ведь как же без кнута он будет пасти свою корову...

Этим же вечером, получив от своих бабок хорошую трёпку,  мы всё же выпросились на улицу. Мимо дома деда Васи проходили чуть ли не на цыпочках. Но свет в окошке не горел. Тогда мы пошли на заброшенную конюшню. Солнце уже садилось, и тишина стояла невообразимая. Мы отпихивая друг друга, подбежали к двери конюшни, она была открыта настежь. И в неверном свете заходящего солнца, мы увидели деда Васю , висящего на перекладине на своём сломанном кнуте...По его ногам стекала мутная жижа и вонял он ещё больше обычного. А мы стояли и смотрели... И молчали. Потом какая то маленькая девочка всё же не выдержала и закричала. Скоро уже много народу собралось у старой конюшни. Все стояли и молчали. Почему то нечего было сказать.

Я не знаю, почему деда Васю не похоронили. Может противно было людям прикасаться к его немытому мерзкому телу, не знаю. Только перерезал кто то кнут и упало тело на земляной пол, да и осталось там лежать. Дверь потом просто закрыли.

И вот я опять здесь. Старая конюшня. На двери ржавый замок. Я на минуту остановилась. « Покойся с миром, дед Вася, и прости, если сможешь...»
В этот же день я уехала, убежала от прошлого, чтобы никогда не возвращаться к нему.