Я не скажу, что мне больно. Иногда, даже приятно. Просто неотвратимо и стыдно. Стыдно смотреть в глаза близких. Прикрываясь фальшивой улыбкой, цедить ненужные анекдоты. Идти по заваленной чёрными глыбами дороге, пропадающей через несколько метров в мокро-серой дымке. Холод тысячами осколков режет усталое тело. Забирается внутрь и оседает тяжёлым комом в горле. Словно соревнуется с неистовой дрожью, бьющей тело. Поза эмбриона - самая паразитическая поза. Мне бы только подняться, а дальше...

    Я рисую слова на бумаге, а в душе скребут кошки по уходящему времени. Словно иллюзионист подменил мой счастливый билетик в своём сумасшедшем трюке. Тлеющая сигарета обожгла пальцы и, вопреки здравому смыслу, струйкой ссыпалась на дырявый линолеум. Так обычно происходит со всем, к чему я прикасаюсь. Заметно, может быть, не сразу только. Все отношения, все связи с другими людьми, тонкими паутинками пересекающие мою судьбу, неизбежно осыпаются эфемерной пылью, оставляя позади себя гарь и раздирающую ноздри вонь. Похотливую и жадную. Миазмами сочащуюся в настоящем из мобильного телефона вдогонку.

    А всё время хочется чего-то большего. Как наркоман, склонившийся над избыточной дозой, загадывать на смерть и жизнь. Скряги и гурманы всегда загадывают на смерть, как на наиболее предсказуемое событие - следствие дедукции, а я загадываю на жизнь - на неизвестность, если угодно. Среднестатистический плод семьи, прячущий под маской видимого благополучия, свои невыраженные обиды и жестокие амбиции. Он, как самый прилежный ученик в школе - неоднократно удостаивался похвалы за педантичную старательность. Также прилежно скопировал под кальку и семейную изворотливость с лицемерием, которое отшлифовал мальчишкой во дворе. Страшный человек в красивой маске - снайпер-охотник поневоле.

    Мне нравится держать девушку за ручку и показывать ей достопримечательности нашего города. В зависимости от возраста меняется формулировка песни. Взамен «я тебя люблю» можно сказать «смотри какой у меня лексус». А потом, смотреть на её счастливое лицо, которое одновременно удивляется и радуется происходящим вокруг неё чудесам. Будь то дорогое кафе с вышколенными официанточками или кино, или картинг-клуб, или любое другое место, где она не была и в котором получают кайф. Буквально кожей чувствуется пряный вкус жизни. Иллюзия, обман, сиюминутный фокус. Приятно быть первым хоть в чем-то. Неудобно порой, но приятно. Как целку рвать. Главное только вовремя соскочить с разгоняющегося поезда бытовухи - не перешагнуть тот порог, когда наивная девка станет последней сукой. Все люди в душе представляются мне холодными и скользкими кусками алчущего мяса, непохожими друг на друга внешне. Так легко в какое-либо утро бросить невзначай очередной: "Я не люблю тебя! Пошла нахуй!". И смотреть в её растерянное лицо. А ты пробовал? Скажи, падонок. Кайфово, да?! И поэтому я веду за ручку, лицемерно улыбаясь реальности, новую и новую девушку в минутный мир счастья, поглощая душой блеск её, пока ещё живых и наивных, глаз. И поэтому же я всегда пьяный, топчу преследующее чувство одиночества.

    Так получилось, что с каждым мгновением жизни, я шел не туда. Не в ту сторону и не по той дороге. Говорят, у каждого своя дорога. Но как, она может быть разной, если она всегда проходит по одним и тем же контрольным точкам? Вот, маленькое беззаботное существо с наивной улыбкой. Потом заинтересованно озлобленный костлявый подросток с вечным вопросом. Где предел? Вот, идиот в пене закусивший свои удила, хлопочущий вокруг своего выводка и поддакивающий раздувшемуся дирижаблю с отвисшими ляшками. "Ковер мне, дайте мне ковер цветной - воон, тот, мне нравится тот. Десятку скините?". Скряга, уже подсчитавший выгоду от смерти своей жены и всех родственников.

    Зачем похороненное будущее? Может, лучше хмурый старичок с безжизненно висящим хуём? Эдакий, одинокий нищеброд-алкоголик - последняя инстанция алчущих знаний или "Гуру" по Веллеру.